Сян Шаолун оставался на месте ещё 10 дней после победы над войском Хуэй Ху.
За это время раны более или менее затянулись, а после обсуждения все согласились, что им больше нет нужды ждать подкрепление, так как Вэй могли придумать какой-нибудь новый трюк. Они продолжат путешествие самостоятельно в надежде, что подкрепление встретиться им по дороге.
После дискуссии Сян Шаолун пошёл повидаться с Леди Пинъюань.
Отношение её фамильных воинов к нему разительно поменялось. Теперь они уважали его, словно божество.
Сян Шаолун давным-давно разузнал от Леди Я, что с тех пор как Принц Пинъюань скончался, от 3000 семейных воинов осталось меньше 500, а остальные ушли, так как были не особо высокого мнения о Принце Шаоюане.
Если бы не их связь с Принцем Синьлином, Правитель Чжао не был бы таким терпеливым в отношении Принца Шаоюаня, и не стал бы закрывать глаза на его хулиганские выходки в Ханьдане.
Большинство этих фамильных воинов были из Чжао и не испытывали никаких чувств к Царству Вэй. Теперь до них начало постепенно доходить, что Леди Пинъюань, возможно, больше никогда не вернётся в Чжао. А Сян Шаолун стал наиболее подходящим человеком, с которым можно попытать удачу. Во-первых, потому что теперь он родственник семьи У, а во-вторых, они видели, насколько он справедлив, отважен и умён, к тому же превосходно владеет мечом.
В этой эпохе у могущественного человека естественным образом появляются последователи, готовые добровольно следовать за ним. А Сян Шаолун имеет все шансы стать таким человеком. Это очевидно всем, как и то, что солнце встаёт на востоке.
Наёмники и фамильные воины представляют собой возможности персоны.
В прошлом Принц Синьлин сумел завладеть военным знаком Цзинь Би, чтобы разобраться с Цинь, потому что у него было в наличии несколько тысяч фамильных воинов.
Поэтому, вполне естественно, что те, кто был в семье Пинъюань, полностью изменили своё отношение к нему.
Возле палатки Леди Пинъюань он столкнулся с практически выздоровевшим Принцем Шаоюанем, однако тот даже не удосужился взглянуть на Шаолуна и прошёл мимо по своим делам.
«Эх, парниша, ты должен радоваться, что я не доставил тебе неприятностей, а у тебя ещё хватает наглости демонстрировать мне своё фи», — подумал Сян Шаолун.
С того дня, как Шаолун серьёзно ранил Принца Шаоюаня, его ненависть к нему поутихла. Однако теперь, увидев его враждебное к себе отношение, чувство ненависти снова вернулось.
Зайдя в палатку, он увидел прилёгшую на диван Леди Пинъюань. Её грудь покоилась на мягкой подушке, что выглядело особенно соблазнительно. Сердце Сян Шаолуна забилось быстрее.
Когда она родила Принца Шаоюаня, Чжао Дэ, Леди было не больше 15-ти, поэтому сейчас, уже имея взрослого сына, ей где-то за тридцать. Самый расцвет женственности, страстности, а также потребности в противоположном поле.
Иметь отношения с такой зрелой леди было, само собой разумеется, только для удовлетворения потребностей тела, что отличалось от наивных иллюзий молодых пар, которые быстро разрушались, сталкиваясь с суровой реальностью.
Именно поэтому он заметил, насколько завлекающе выглядела Леди Пинъюань. Мысли о совокуплении тотчас же возникли у него в голове.
Однако внешне это никак не проявлялось. Он подошёл и присел у неё в ногах.
— Сян Шаолун, вы не будете дожидаться подкрепления и планируете немедленно отправиться в путь? — спросила Леди Пинъюань нетерпеливо.
— Как вы догадались?! — удивлённо воскликнул Сян Шаолун.
Леди Пинъюань томно закатила глаза и сказала:
— Не догадалась, а сделала логическое заключение, основанное на знании вашего характера. Потому что вы не из тех, кто позволяет другим делать ход первыми.
Её слова слегка расслабили Сян Шаолуна.
— Мне кажется, Леди изменила своё мнение обо мне. И мало того, вы не просто не остерегаетесь, а, кажется, соблазняете меня! — сказал он с горькой улыбкой.
Леди Пинъюань расхохоталась и снова закатила глаза.
— Это ваше воображение! Я не собираюсь соблазнять вас. Вместо этого я хочу откровенно побеседовать с вами. Так что изменение в поведении вполне естественная вещь.
Сян Шаолун притворился удивлённым.
— Так значит, Леди не была полностью откровенна со мной всё это время.
— Можно сказать, что так. Потому что тогда я не видела, кто вы есть на самом деле. Только когда вы победили громадную армию Хуэй Ху, я поняла, что вы не из тех, кто добровольно позволит другим управлять собой. И вы достаточно умны, чтобы избежать этого.
Сян Шаолун горько улыбнулся.
— Вы смущаете меня. Откуда мне знать, говорите вы правду или лжёте? Или, может быть, вы просто поменяли тактику, чтобы разобраться со мной по-другому?
Леди Пинъюань не ответила на его вопрос. Вместо этого она вдруг спросила:
— Вы знаете, почему Ан Ли хочет разрушить брачное соглашение между Чжао и Вэй?
Сян Шаолун помотал головой.
Глаза Леди Пинъюань стали печальными.
— Эта история берёт начало 20 лет назад, за три года до битвы при Чанпине. Чжао Цянь было всего три года.
К настоящему времени Сян Шаолун уже был хорошо знаком с историей этого времени.
— Леди говорит о времени, когда Правитель Цинь отправил «цареубийцу» Бай Ци атаковать царство Хань? — спросил он.
Леди Пинъюань хихикнула.
— Цареубийцу? Хм. Это прозвище несомненно подходит этому злодею, чьи руки запятнаны кровью.
Затем она вздохнула и продолжила:
— Если бы Цинь вторглись на восток, то основной удар пришёлся бы на царства Вэй, Чжао и Хань. Ничто так не объединяет, как общий враг, поэтому трое самых могущественных людей в трёх царствах заключили тайную сделку. Суть её в следующем: три разрозненных царства объединятся в одну большую сильную страну ещё при их жизни, что будет сродни Большому Царству в прошлом. Только так они смогут победить Цинь и стать правителями мира.
Сян Шаолун был ошеломлён.
— Так вот что они задумали.
Леди Пинъюань сменила тему.
— Вы знаете, почему я хотела выйти замуж за Принца Пинъюаня?
«Конечно, знаю! Потому что рассчитывала, что Принц Пинъюань займёт лидирующее положение!» — подумал Сян Шаолун. Однако вслух произнёс:
— Ещё одно политическое соглашение?
— Полагаю, можно и так сказать! Это, безусловно, часть соглашения, которое использовало браки между членами царских семей, чтобы укрепить связи между Правителями.
Она улыбнулась и продолжила:
— Но самое важное, потому что У Цзи и я были очень заинтересованы в царстве Чжао. Ещё до битвы при Чанпине у Чжао были самые лучшие генералы и воины. Никем непревзойдённые. Царство Чжао первым отказалось от сражения на колесницах. Взамен в качестве основной ударной силы использовалась конница.
У Цзи — это настоящее имя Принца Синьлина.
Во время весенне-осеннего периода колесницы были главной ударной силой. Боевые колесницы демонстрировали статус и возможности человека. Поэтому замена их на лошадей произвело настоящую революцию, что в свою очередь изменило правила ведения боя.
Царство Чжао постоянно воевало со свирепыми Хунну. Благодаря этому Чжао переняли их методы ведения боя. Кочевники сражались, в основном, сидя на лошадях и с луками в руках. Их атаки были проворны и быстры. Поэтому Чжао отказались от колесниц, которые во время сражений выглядели величественно, однако фактически были совершенно бесполезны.
[прим. пер.: Хунну — https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A5%D1%83%D0%BD%D0%BD%D1%83].
Леди Пинъюань произнесла печально:
— Однако после Чанпина наши мечты рухнули, но в то же время это заставило нас ещё сильнее поверить в то, что единственный способ выжить — объединить три царства. Это единственный путь избежать войн между нами.
— На счёт тех троих могущественных людей. Это Принц Синьлин из Вэй, Принц Пинъюань из Чжао, но кто третий из Хань?
— Я не хочу этого говорить. В любом случае, они использовали своё влияние, чтобы устроить череду браков между тремя царствами. Императрица Чжао из Хань, Принц Синьлин женился на леди из Чжао. Свадьба Чжао Цянь и наследного принца Вэй является самой важной частью соглашения.
Сян Шаолун, наконец, понял. Он шлёпнул себя по бедру и сказал:
— Скорее всего, Правитель Ан Ли слышал об этом соглашении и испугался, что из-за слияния трёх царств в одно он лишится трона. Вот почему он всеми правдами и неправдами стремиться разрушить этот брачный договор. Но ведь он же Правитель Вэй, если этот брак ему не нужен, то достаточно сказать об этом. К чему все эти ненужные усилия?
Шаолун посмотрел на неё холодно и спросил:
— Зачем Леди хочет лишить Чжао Цянь девственности?
Милое личико Леди Пинъюань покрылось лёгким румянцем. Она спросила:
— Можете не сводить со мной старые счёты?!
Она издала печальный вздох и продолжила:
— Но ситуация поменялась. Преждевременная смерть Принца Пинъюаня изменила расклад сил в Чжао. Власть перешла в руки этого мерзавца Чжао Му. Именно поэтому Принц Шаоюань был вынужден вернуться в Вэй и начать всё заново, но уже с этим бестолковым Правителем Ан Ли. Так что брачный договор Чжао Цянь утратил своё первоначальное значение.
Её глаза застыли на Сян Шаолуне. На какое-то время она о чём-то глубоко задумалась, после чего произнесла:
— На самом деле в наши дни никто не заслуживает доверия. Все только притворяются честными. Этот бестолковый Правитель Ан Ли забирал свои слова обратно много раз, обманывая как людей в своём собственном царстве, так и вне его. Как можно доверять такому человеку? Кроме того, он крайне осторожен с У Цзи, так что не осмелится в открытую пойти против брачного договора.
Леди Пинъюань помолчала немного, затем добавила тихо:
— Чжао Цянь для него всего лишь второстепенная проблема. В первую очередь он хочет избавиться от меня, потому что знает, что когда У Цзи и я объединим силы, то станем для него огромной угрозой. Потому что у меня есть то, чего нет у У Цзи — злоба.
Сян Шаолун как никто другой понимал, что значат её последние слова. Смотря в её яркие длинные глаза, он сказал:
— С чего вдруг Леди стала такой откровенной со мной? Зачем раскрыли такую большую тайну?
Гладкие бёдра Леди Пинъюань заскользили, слегка касаясь ягодиц Сян Шаолуна. Она покраснела и сказала с нежностью:
— Потому что я увидела в вас луч надежды. До тех пор, пока вы не покинули Чжао навсегда, вы, несомненно, вступите в смертельную схватку с Чжао Му. Если у вас получится избавиться от него или даже занять его положение, то снова появится возможность объединить три царства.
Она понизила голос и продолжила:
— Однако это не самое главное. Хотите слушать дальше?
Сян Шаолун почувствовал, как начала подкрадываться головная боль. Может она задумала другой коварный план, чтобы избавиться от него. Подслушав их разговор с сыном той ночью, он находился под впечатлением от её ядовитой натуры. Кроме того, она души не чаяла в своём сыне. В таком случае, как она может влюбиться во врага своего сына и рассказать ему всё, что у неё на уме?
«Раз ты хочешь поиграть со мной, то я в свою очередь тоже поиграю с тобой», — подумал Сян Шаолун.
Он положил ладонь на её ногу и начал нежно поглаживать чувствительную внутреннюю часть бедра. Он посмотрел ей в глаза и сказал:
— Конечно, я слушаю!
Леди Пинъюань опустила голову, чтобы рассмотреть его настойчивую ладонь. Её глаза заволокло томной пеленой. Она сказала ласково:
— Потому что я хочу отдаться вам, умолять сжалиться надо мной и просить вашей любви.
Сян Шаолун сдвинулся вперёд и запечатал её ароматные губы поцелуем, в то же время, не забывая ласкать её руками. Тело Леди Пинъюань била крупная дрожь, из-за страсти и нервозности её язык был холодным, как лёд. Такая неподдельная естественная реакция разожгла похоть Сян Шаолуна.
Снаружи палатки донёсся чей-то кашель.
Они так испугались, что отскочили друг от друга и уставились на вход.
Принц Шаоюань откинул полог и вошёл внутрь. Ненависть и злость совершенно отчётливо читались в его глазах.
Они оба догадались, что Принц на самом деле вошёл раньше и застукал их в жарких объятиях, однако тот снова вышел и покашлял для приличия, прежде чем войти в палатку снова, притворившись, что ничего не произошло.
Радость отмщения нахлынула на Сян Шаолуна. Он поднялся и, не давая Принцу возможности заговорить, произнёс:
— Мы выступаем сегодня ночью, поэтому, пожалуйста, пусть Леди сделает все нужные приготовления.
И, даже не взглянув на Принца Шаоюаня, вышел из палатки.
Сян Шаолун, наконец-то, понял некоторые вещи, которые давно казались ему туманными. К примеру, зачем Тянь Дань отправил Сяо Вэймоу помешать состояться свадьбе между Чжао и Вэй. Потому что он не хочет, чтобы три царства объединились. Это невыгодно не только для Цинь, но представляет угрозу остальным государствам.
Хотя три царства носят разные фамильные имена, они когда-то служили одному господину, так что они естественным образом ближе друг к другу, чем остальные государства.
В прошлом Принц Синьлин рисковал своей жизнью, выкрав военный знак, и затем упорно боролся, потому что хотел сохранить царство Чжао в надежде, что когда-нибудь все три царства объединятся в одно сильное государство.
Однако Тао Фан сказал как-то, что Вэй самые ненадёжные из всех. Леди Пинъюань, возможно, питает к нему истинные чувства, но для Принца Синьлина он всего лишь удобная пешка.
Однако он знает, что три царства никогда не объединятся. Это уже вписано в историю.
А может он изменить историю?
— Командующий!
Сян Шаолун повернулся в сторону, откуда донёсся голос. Это оказалась Цуй Тун — одна из двух личных служанок Чжао Цянь.
Обе служанки выделялись своей красотой и были примерно на год или два старше Чжао Цянь, то есть лет 17-18.
Цуй Тун остановила его и с опущенной головой произнесла:
— Третья Принцесса просит аудиенции с господином.
Вожделение Шаолуна, разбуженное Леди Пинъюань, никуда не делось, поэтому, увидев, как соблазнительно и застенчиво она выглядит, он ощутил сильное желание. Однако если он позволит себе такое, то это даст Чжао Цянь повод презирать его, так что он подавил свой порыв и последовал за ней в палатку Чжао Цянь.
Цуй Тун не посмела идти рядом с ним, поэтому держалась на шаг позади.
Сян Шаолун повернул голову и взглянул на неё. Увидев залитое румянцем лицо, он спросил шутливо:
— Почему Сестра Сяотун так стесняется?
Цуй Тун засмущалась, ещё сильнее опустив голову, отчего лоб чуть ли не касался её груди [o_O]. Она не осмеливалась смотреть на него.
К этому моменту они прошли стражников и зашли на территорию, где никого не было, кроме женщин. Сян Шаолун, в конце концов, любил пофлиртовать. Он схватил служанку за руку и спросил с нежностью:
— Кто-нибудь ещё есть в твоей палатке?
Миниатюрное тельце Цуй Тун задрожало. Она воскликнула, одновременно потрясённая и обрадованная:
— Командующий! Пожалуйста, остальные узнают.
Полог палатки, где находились Чжао Цянь и остальные, откинулся. Сян Шаолун вздрогнул, быстро отпустил руку Цуй Тун и зашёл в палатку к Чжао Цянь.
За прошедшие 10 дней Сян Шаолун и Чжао Цянь сблизились. За исключением последнего препятствия, они испробовали все остальные виды физической близости и страдали от воздержания. Именно поэтому последние 2 дня они ограничивали себя, не осмеливаясь переступить черту. Они боялись, что сделают то, о чём потом будут жалеть, что в свою очередь позволит другим обвинить Шаолуна в лишении девственности Третьей Принцессы.
Чжао Цянь увидела Шаолуна и радостно передала ему длинную сумку, которую сшила лично.
— Я сделала это специально для твоего деревянного меча. Цянь’ке никогда не нравились кинжалы и прочее оружие, но деревянный меч Сян Шаолуна исключение, — сказала она и уставилась с недовольством на Летучую Радугу, висевшую у него на поясе.
Сян Шаолуну нравилось носить с собой Летучую Радугу, потому что этот меч был лёгким и стремительным. Посмотрев на драгоценный подарок, он обнял её за талию и поцеловал в мягкую щёчку.
— Тебе не нравится даже знаменитый меч из Юэ? — сказал он со смехом.
Чжао Цянь взглянула на него и сказала:
— Меч из Юэ хорошо сделан и очень мил, однако он всё равно остаётся подарком от Чжао Му. И вид этого меча напоминает мне о нём. Я никогда не хотела бы видеть этот меч.
— Так Чжао Му тебе не нравится? — воскликнул он в удивлении.
Глаза Чжао Цянь покраснели.
— Не его одного я ненавижу. Имперского Отца я ненавижу ещё больше.
Сян Шаолун обнял её и отвёл в сторону. Они присели на мягкую подушку. Руки Сян Шаолуна блуждали по груди Леди, когда он спросил:
— Чжао Му позволял себе лишнее по отношению к вам?
Чжао Цянь обмякла от его ласк. Она уткнулась ему в грудь и сказала печально:
— У меня брачный договор с Вэй, так что он не осмелится вести себя так нагло. Однако мать Цянь’ки умерла из-за него.
Сян Шаолун был так потрясён, что даже перестал ласкать её тело.
— Что? — спросил он хрипло.
Горячие слёзы хлынули из глаз Чжао Цянь. Крепче прижавшись к Сян Шаолуну, она сказала:
— Сян Лан должен решиться и убить этого злодея ради меня.
Сян Шаолун вытер слёзы с её лица и спросила ласково:
— Расскажи мне сначала о его причастности к смерти вашей матери.
Он никогда не спрашивал Чжао Цянь о делах императорского двора и всегда думал, что Императрица Чжао её родная мать.
Чжао Цянь ответила со слезами на глазах:
— В то время мать Цянь’ки была любимой наложницей Имперского Отца. В одну из ночей Чжао Му и Имперский Отец призвали Мать в спальню, а на следующий день Мать повесилась. Цянь’ке было всего 10 лет, однако я никогда не забуду эту сцену. Мать умерла ужасной смертью!
Она снова расплакалась.
Сян Шаолун и представить не мог, что у такой безупречной и красивой принцессы было ужасное детство, заставляющее её плакать и злиться. Гладя её по спине, он ощутил, как в нём поднимается волна неугасимой ярости.
Чжао Му и Правитель Сяо Чэн хуже животных, раз занимаются такими садистскими сексуальными играми во дворце. На основе этого он пришёл к выводу, что во дворце много таких жертв.
Императорский дворец был переполнен самыми мерзкими и неразумными людьми.
Единственный путь избавиться от такой аморальности — объединить мир и установить новые правила.
Он вспомнил слова Юань Цзуна, последнего великого моиста.
Когда они рассуждали о философии этой эпохи, Сян Шаолун упомянул Конфуция, на что Юань Цзун сказал пренебрежительно: «Он просто прячет голову в песок, не желая сталкиваться с реальностью. Он видит прошлое и настоящее как единое целое и думает только о том, как защитить традиции. Он не заслуживает такого высокого и уважительного отношения. Приверженец так называемых ритуалов, которые позволяют главам государств увеличивать расходы и в итоге богатства страны оказываются в эгоистичных руках небольшой группы людей. Он строит теории, при этом даже не пытаясь ознакомиться с реальным положением дел, и полностью игнорирует тяжёлые последствия войн. А больше всего раздражает то, что он принижает и недооценивает тех, кто работает собственными руками, поэтому забавляется над своим учеником Фань Чи, который был фермером, „маленьким человеком“».
Естественно, Сян Шаолуну не хватало ума, чтобы дискутировать с ним на эту тему, однако он знал, что две школы мысли — Моизм и Конфуцианство — были как северный и южный полюсы, придерживались прямо противоположных взглядов.
Моцзы не только знаменитый воин, он также ремесленник, то есть тот, на кого Конфуций смотрит свысока. Он работал своими руками и ногами и относился к ритуалам как к хвастовству и пустой трате ресурсов. Самое большое различие состояло в том, что учение Конфуция приносило выгоду традиционному монарху, в то время как Моцзы искал новые общественные перспективы.
Ни одному монарху не понравятся идеи Моцзы.
В основном именно по этой причине Конфуция позже будут воспринимать как божество.
От Юань Цзуна он также узнал, что термин «Жу» относится не только к последователям Конфуция. Изначально «Жу» обозначали учёных, которые сохраняли родительский клан, предков, семейные истории и так далее. Однако, когда клан приходил в упадок, они становились обычными людьми и применяли свои знания в поэзии, книгах, ритуалах, помогали другим с обрядами погребения или за деньги учили тому, что знали сами.
Только когда Конфуций изложил свою философию «Образование учёного» Цзюнь Цзы Жу, термин «Жу» стал соотноситься с Конфуцианством.
Каждая школа мысли представляет свои идеи в управлении.
Для Сян Шаолуна учение Моцзы кажется наиболее годным. Но, конечно же, в этом учении он был согласен не со всеми постулатами.
Всхлипывания Чжао Цянь прекратились. Заметив, что он странным образом затих, она позвала его:
— Сян Лан!
Сян Шаолун поднял лицо к Леди и поцеловал её несколько раз, затем сказал:
— Не бойся! Я защищу тебя.
— Я не хочу возвращаться в Чжао, — сказала она печально.
Сян Шаолун остолбенел и спросил:
— Ты хочешь остаться в Вэй?
Чжао Цянь воскликнула:
— Конечно же нет! Однако, пока я рядом с тобой, то не боюсь никаких трудностей.
Затем она заплакала и добавила:
— Если я вернусь во дворец Чжао без брачного договора, Чжао Му не отпустит меня просто так. Тогда смерть будет единственным способом для Цянь’ки отплатить Сян Лану.
Сян Шаолун нахмурился и спросил:
— Неужели он настолько не чтит закон? Разве Леди Ни не удалось избежать его злой хватки и остаться невредимой?
Чжао Цянь воскликнула:
— Леди Ни другая! Её свёкор Чжао Шэ знаменитый Чжао генерал, самый главный для других генералов в армии, именно он учил их. Поэтому не имеет значения, как сильно Чжао Му жаждет обладать ею, он не осмелится покуситься на неё. Однако моё положение целиком и полностью зависит от моего Имперского Отца. Если он не станет защищать меня, то никто не сможет мне помочь.
— Я помогу! — утешил её Сян Шаолун.
Только теперь он понял, зачем Чжао Ни вышла замуж за брата Чжао Гуа. Неудивительно, что Чжао Ни и Леди Я так близки.
Чжао Цянь сказала со вздохом:
— Чжао Му очень хорошо умеет пользоваться наркотиками. Если он вознамерится дать их мне, то Цянь’ка не сможет остановить его. Я могу только пойти по стопам своей Матери!
В приступе скорби она снова начала плакать.
Ненависть выжигала сердце Сян Шаолуна.
Ради Чжао Цянь, ради мести за Шу’ньку, как только он вернётся в Чжао, то настанет время смертельного поединка с Чжао Му! Он во что бы то ни стало разберётся с этим злодеем, даже если для этого ему придётся заручиться поддержкой Принца Синьлина и Леди Пинъюань.
Выйдя от Чжао Цянь, он вернулся к себе в палатку.
Чэн Сюй и У Чжо уже ждали его, чтобы обсудить маршрут до Фэнцю.
После разговора с Леди Пинъюань он внезапно понял, что именно его смущало.
Если он сможет вернуться в 21 век, то, несомненно, станет главным экспертом по истории периода воюющих царств.
Три государства разъединились и стали Хань, Чжао и Вэй. Однако самая ирония в том, что эти 3 царства постоянно надеются воссоединиться снова. Единственный вопрос заключалась в том, кто будет правителем!
Наиболее прямой путь — завоевание.
Начало было очень внушительным. Вэй вторглись в Ханьдан и оставались там 2 года, пока их не выбило оттуда царство Ци.
Конечно, царство Ци пришло на помощь Чжао не потому что они им нравятся, а потому что Ци больше всего боятся объединения трёх государств. В такой ситуации первыми проблемы будут именно у Ци из-за их территориальной близости к этим трём царствам.
Позже Вэй потерпели сокрушительное поражение в битве при Малин. За один день погибло сто тысяч человек. Даже главнокомандующий Принц Шэнь и великий генерал Пан Цзюань лишились своих жизней. После этого поражения Вэй так и не смог оправиться.
Для Вэй сражение при Малин было сродни битве при Чанпине для Чжао, с далеко идущими последствиями.
Так как остальные царства боялись объединения трёх государств, они воспользовались удобным моментом, чтобы продолжить вторжение в Вэй. Непрекращающиеся атаки Ци, Цинь и Чу сделали Вэй неспособными использовать свою военную силу для объединения.
Однако угроза от Цинь росла изо дня в день росла всё больше.
Поэтому самые влиятельные государственные мужи трёх государств заключили тайные брачные договоры в надежде объединить их царства более мирным способом. Естественно, только они знали подробности.
Однако Царство Ци присматривало за ними всё это время. Именно поэтому Тянь Дань отправил Сяо Вэймоу разрушить брачный договор.
Теперь Сян Шаолун точно знал, что Сяо Вэймоу ни за что не отстанет от них.
Сяо Вэймоу не любил таких, как Хуэй Ху, которые представлял из себя смесь солдата с разбойником. Он профессиональный убийца. Что-то типа спецназа, специализирующийся на проникновении во вражеский лагерь для разведки, уничтожения или убийства. С ним будет трудно иметь дело.
Поэтому они должны встретиться с подкреплением как можно раньше, только тогда они будут в безопасности.
http://erolate.org/book/5440/551427
Готово:
