Впервые по прибытии в Ханьдань Сян Шаолун вошёл в главный зал резиденции Чжао Я. Украшения и прочие безделушки стояли на полках как и раньше, однако его восприятие всего этого совершенно изменилось.
Почему она не пригласила его в тот тихий и изящный домик в саду, но при этом одарив Ли Юаня такой благосклонностью? К чему такое подлое отношение? Правда, в таком случае она бы могла не просить его приехать пораньше.
Если не брать в расчёт характер, то Ли Юань, бесспорно, мужчина мечты в женской спальне. Даже Цзи Яньжань оказалась под впечатлением от его поэтического таланта. К сожалению, у него такой вот скверный характер.
Глубокие размышления Сян Шаолуна были прерваны Леди Я, вошедшей в помещение. Выразив своё почтение, её фрейлины вышли.
Сян Шаолун втайне удивился отсутствию Сяочжао и остальных служанок. Леди Я присела возле него и сказала:
— Очень мило со стороны Господина Дуна согласиться прибыть пораньше. Ваше присутствие приносит очарование моему скромному жилищу.
Сян Шаолун посмотрел на неё. Эта зрелая красавица сверкала. Игривость во взгляде, нежное, изящное тело и крайне привлекательное.
Чем красивее и очаровательнее она была, тем большую злость он испытывал. Она, должно быть, насладилась заботой Ли Юаня, вот почему к ней вернулась её игривое настроение.
Он произнёс грубо:
— Резиденция Леди гораздо лучше, чем резиденции Принцев и Маркизов. Как же я могу приносить ему ещё больше очарования?
Чжао Я нахмурила свои изящные брови, услышав это. Кто же начинает вежливый разговор с правды? И хотя Чжао Я была немного недовольной, всё же она не вспыхнула от гнева так же легко, как раньше. Конечно, всё потому, что сейчас её переполняли чувства из-за любви Ли Юаня, поэтому она не приняла его ответ близко к сердцу и ответила:
— Как продвигается ваша работа по постройке фермы в Скрывающей Армию Долине?
Сян Шаолуна этот вопрос застал врасплох. Такой проницательный человек, как он, увидев манеру общения Чжао Я, уже понял, что Ли Юань успешно завладел её сердцем, причём до такой степени, что она на время забыла о «Сян Шаолуне». Именно поэтому к ней вернулась её утраченная утончённость.
По идее, это должно быть хорошей новостью, по крайней мере, теперь, когда её сердце занято, Чжао Я не будет надоедать ему. Тем не менее, Сян Шаолуну всё равно было крайне неприятно и он жаждал навредить ей, расстроить её.
Он подавил этот порыв и сказал с улыбкой:
— Давайте не будем сегодня говорить о делах. Почему Леди хотела, чтобы я прибыл раньше?
Теперь настала очередь Чжао Я потерять дар речи.
Конечно, она хотела этого, потому что заинтересовалась этим лошадиным фанатиком. Однако сейчас, когда в её жизнь ворвался Ли Юань и завладел её сердцем, пусть и временно, у неё больше не было того вожделения.
Она отправила за ним человека, потому что раньше она жаждала быть с ним. Этот Дун Куан обладал необыкновенной аурой, грубый, но вместе с тем полный философских мыслей, властный, но в то же время нежный. И эта гремучая смесь волновала её. Он мог выкинуть что-нибудь неожиданное. Она не знала, что он скажет в следующий момент. А его отношение к ней, то пылкое, то холодное, словно она не заботила его, но одновременно с этим как бы очень интересовался ей. Короче говоря, рядом с ним у неё не было времени, чтобы думать о чём-либо ещё.
И это было ощущение, которое Ли Юань не мог дать ей.
Предаваясь утехам с Ли Юанем она делала вид, что он Сян Шаолун. Однако этот неотёсанный мужчина, похожий на Сян Шаолуна, может заставить её забыть обо всём.
На что будет похожа интимная близость с ним?
Эта мысль шокировала её и она втайне отчитала себя. Почему как только она увиделась с ним, то изначально сильные воспоминания о Ли Юане тотчас поблекли?
Заметив её нерешительный взгляд, Сян Шаолун взбесился и вскочил. Чжао Я вздрогнула, подняла голову и с недоумением посмотрела на него.
Сян Шаолун сказал серьёзным тоном:
— Леди влюбилась в Ли Юаня, поэтому вы так охладели ко мне?
Чжао Я задрожала и воскликнула:
— Ах! Нет!
Вот только она не могла даже предположить, что посторонний человек сможет так точно сказать, что творится в её сердце.
Сян Шаолун улыбнулся и сказал:
— Всё в порядке. Если бы Ли Юань украл мою любимую лошадь, я бы никогда этого ему не простил.
Он лениво потянулся и сказал со смехом:
— Пойду-ка я лучше на улицу прогуляюсь, чтобы не сидеть в неловком молчании, не зная о чём бы поговорить. Позже вернусь и присоединюсь к банкету.
Совершенно растерянная Чжао Я вскочила и сказала, надувшись:
— Господин Дун! Не могли бы вы поделиться со мной некоторыми соображениями? Неужели для вас я несравнима с лошадью?
Едва закончив говорить, она поняла, что сделала оговорку по Фрейду, потому что это означает, что она относится к себе, как к его лошади. Сян Шаолун посмотрел на неё безразличным взглядом, однако внутри он ликовал. Затем он развернулся и направился к двери, сказав на ходу:
— Этот тип сам себя науськивает против меня. Ну и ладно! В таком случае я тоже кое-что сделаю. Стащу Цзи Яньжань. Пусть на себе испытает ощущения, когда его возлюбленную уводит кто-то другой.
Чжао Я хотела броситься за ним, но остановилась, услышал о Цзи Яньжань.
Тем не менее, она не стала смеяться над ним, потому что в его словах сквозила сильная уверенность. Создавалось впечатление, что раз он пообещал что-то, то непременно сделает это.
Ко времени, когда Сян Шаолун скрылся за дверью, она всё ещё думала над его словами: «...когда его возлюбленную уводит кто-то другой».
Самобытные и интересные фразы, которые он использует, сопоставимы с фразами Сян Шаолуна. Она вдруг поняла, почему Ли Юань не может заменить Сян Шаолуна.
И как только она подумала об этом, то сразу помрачнела и не стала размышлять над этим дальше.
Бредя в одиночестве по улицам Ханьданя, Сян Шаолун подумал о войнах, которые начнутся после восхождения на трон Сяопаня, и впал в меланхолию.
Эта обширная территория спустя сотни лет войн, наконец, подошла к историческому рубежу, после которого должно последовать объединение, что положит конец бесконечным раздорам и разъединению. И он, «чужестранец», приложил руку к этому изменению. Значит ли это, что если бы он не прибыл сюда, то ничего бы из этого не произошло? Каким бы умным он ни был по сравнению с другими, один только этот вопрос вызывает у него головную боль.
— Брат Дун! — вдруг раздался чей-то окрик.
Сначала он был в недоумении, так как забыл на мгновение, что он и есть Дун Куан. Сян Шаолун собрался с мыслями и обернулся.
Это был Маркиз Пиншань Хань Чуан в сопровождении семи или восьми личных охранников, одного взгляда на которых было достаточно, чтобы определить в них опытных бойцов. Все как на подбор энергичные и с крепким телосложением. Пусть они были не такими высокими, как Сян Шаолун, однако всё равно их внешний вид впечатлял.
Сян Шаолун воскликнул удивлённо:
— Мне казалось, я единственный, кто любит прогулки. Не ожидал, что Маркиз Пиншань тоже их любит.
Хань Чуан был серьёзен и не стал отвечать немедленно. Только поравнявшись с Шаолуном, он по-дружески схватил его за плечо и сказал на ходу:
— Пойдёмте в мой гостевой дом, он здесь на углу. Поговорим у меня.
Сян Шаолун удивился неожиданно тёплому приветствию. Он никак не ожидал, что изначально холодное отношение Маркиза Пиншаня вдруг развернётся на 180 градусов.
Сян Шаолун последовал за ним в гостевой дом. Даже когда они уселись в зале, свыше десяти мечников стояли вокруг них и не собирались никуда уходить. Атмосфера царила крайне серьёзная. Больше похоже на какую-нибудь тайную сходку главарей.
Хань Чуан опустил вежливую и ни к чему не обязывающую часть беседы и сказал серьёзно:
— Чёртов Ли Юань, нам обоим не дал сохранить лицо. Он публично сбрил мне бровь, ненавижу.
Сян Шаолун понял. Маркиз Пиншань отправил людей следить за Чжао Я и узнал, что к ней приходил Ли Юань и оставался у неё длительное время, достаточное для того, чтобы они многое успели сделать. Поэтому Маркиз Пиншань пришёл в ярость и теперь считает, что Дун Куан — ещё один соперник в любви — теперь на его стороне. Однако при этом Хань Чуан полагает, учитывая внешний вид, статус и силу, что легко превзойдёт Дун Куана, поэтому не воспринимает его как серьёзного соперника. Однако Ли Юань совсем другое дело.
Из всего этого становится понятно, что Хань Чуан настроен серьёзно на счёт Чжао Я. Причём до такой степени, что он хочет увезти её в Хань, где сможет спокойно наслаждаться ей у себя дома. И Ли Юаню не отнять у него эту мечту.
Сян Шаолун не смог придумать, что ответить собеседнику за такой короткий промежуток времени. Глаза Хань Чуана вспыхнули от бешенства и он произнёс:
— Почему Брат Дун вышел от Леди так быстро?
Сян Шаолун подумал, что Маркиз Пиншань, должно быть, направлялся к Чжао Я, чтобы выяснить отношения. Однако увидел его, выходящего от неё, передумал и утянул его к себе домой.
Он хмыкнул и сказал:
— Чего я больше всего не могу терпеть, так это холодность и грубость. Кроме как уйти, ничего другого мне не оставалось, чёрт побери!
Хань Чуан разделял те же мысли. Фыркнув, он произнёс:
— Я, Маркиз Пиншань, повидал множество людей за свою жизнь, но никогда не встречал настолько заносчивого типа. Кем он себя возомнил? Это всё из-за его сестры. Я в самом деле не понимаю, почему Лорд Чуншэн так высоко ценит его. Посмотрим, куда денется его самодовольство, когда Ли Яньянь не родит сына.
Сян Шаолун всё ещё не понимал, зачем он утащил его сюда. Человеку с таким положением, как у Хань Чуана, нет нужды изливать свои жалобы и недовольства на кого-то, вроде Дун Куана.
Хань Чуан помрачнел и сказал сердито:
— Чтобы не оскорбить Чу и не помешать великому плану по сотрудничеству, я справился с собой, решив не драться с ним за Учёную Леди Цзи. Однако он даже мимо Чжао Я не прошёл. Неудивительно, что с тех пор, как он прибыл, Чжао Я, эта потаскуха, начала игнорировать меня.
Только теперь Сян Шаолун понял, насколько сильно Хань Чуан был очарован Чжао Я. Он сказал со вздохом:
— В мире полно других красавиц, почему бы Маркизу просто не обращать на неё внимания? Именно поэтому я предпочитаю разводить лошадей. Если относиться к лошадям хорошо, то они будут отвечать тем же безо всяких задних мыслей, в отличие от женщин и вероломных людей, которых сложно удержать.
Хань Чуан помолчал немного, затем рассмеялся и хлопнул его по плечу.
— С вами действительно очень интересно беседовать, но я должен наказать его. Ли Юань много хвастался, хотелось бы посмотреть, насколько умело он обращается с мечом.
Сян Шаолун вздрогнул и воскликнул:
— Маркиз, вы не о личном поединке завтра?
Губы Хань Чуана изогнулись в зловещей улыбке, взгляд стал ледяным. Понизив голос, он сказал:
— С чего бы мне так глупо поступать? Я уже сделал необходимые приготовления. Даже если Ли Юаня проучат, он не узнает, что за этим стоял я.
Сян Шаолун понимал, что люди вроде Маркиза, действующие исподтишка, никогда не раскрывают всех деталей, и видел, что тот уже готов рассказать о своих планах. Очевидно, Хань Чуан уже рассматривает его как своего. Сян Шаолун сделал вид, что потакает ему, и сказал:
— Оскорбляющие вас люди настоящие глупцы.
Хань Чуан вдруг откинулся на спинку кресла и слабо произнёс:
— Мы уже давно поставили крест на Чу. Все вместе мы сражались против Цинь, а они всегда наносили удар со спины. Кто гарантирует, что Ли Юань не будет докладывать Цинь о нашем намерении сотрудничать? Если Цинь решат нанести упреждающий удар, то моя страна первой подвергнется нападению. Эх! Я действительно не понимаю, почему Правитель Чжао так угождает этому человеку?
Маркиз взглянул на него и спросил:
— Брат Дун знает, почему Правитель Сяочэн вдруг охладел к вам и даже не пригласил на банкет прошлой ночью?
Сян Шаолун притворился разозлённым и сказал, кивнув головой:
— Так всё из-за этого Ли Юаня!
Хань Чуан похлопал его по спине, как старого друга, и сказал:
— Если это место не для вас, то всегда есть другие, где вас радушно встретят. Наши двери будут всегда открыты для Господина Дуна. Если вы захотите разобраться с Ли Юанем, то я помогу вам.
Сян Шаолун мысленно рассмеялся. В этом и состоит его цель — утянуть на свою сторону, чтобы заставить разобраться с Ли Юанем. Сян Шаолун притворился благодарным и сказал:
— Я запомню слова Маркиза.
— Думаю, Яньжань в конечном счёте падёт в его объятия, — захандрил Хань Чуан. — Если мы сможем увести эту красавицу из его рук, это сильно ударит по его самолюбию.
— Учёную Леди Цзи не так легко завоевать, — вздохнул Сян Шаолун. — Не думаю, что Ли Юань преуспеет.
Хань Чуан зловеще улыбнулся.
— Есть много способов, как заставить женщину сдаться. Например, дать ей попробовать немного афродизиака и тогда она сама броситься на вас. Конечно, непросто найти возможность остаться с Цзи Яньжань наедине, однако она, кажется, очень впечатлена познаниями Брата Дуна в сфере разведения лошадей, так что... Ну, вы поняли о чём я.
Сян Шаолун втайне разозлился, ведь это навредит не только Цзи Яньжань, но и ему самому. Конечно, будь он настоящим Дун Куаном.
Учёной Леди Цзи восхищаются все в мире. Если кто-то совершит подобное зверство по отношению к ней, то превратится для всех во врага. Будет крайне удивительно, если Хань Чуан захочет принять у себя такого человека.
По одному только коварному плану убийства людей Сян Шаолун мог оценить злобность Хань Чуана.
Теперь он начинал понимать, почему шесть царств в конечном итоге будут уничтожены Цинь. Этот человек состоит на важной государственной должности, представляет страну, прибывает в Ханьдань на тайное обсуждение текущего положения дел с Цинь. Однако вместо выполнения своих обязанностей он тратит время и силы на свою ревность.
Сейчас он видит, что царства Хань, Вэй, Чжао и Чу переполнены манипулятивными людьми, с которыми такие великие люди, как Ли Му, Лянь По и Лорд Синьлин, не могут работать. Интересно, так же обстоят дела в Янь и Ци?
Хань Чуан махнул рукой и ему тотчас поднесли небольшую бутыль. Хань Чуан пихнул её Сян Шаолуну в руки и сказал с самым искренним выражением:
— Я рассчитываю на поддержку Господина. Женщины странные существа. Не имеет значения, как яростно они защищают своё целомудрие, стоит только получить доступ к женскому телу, большинство сразу становятся кроткими. Цзи Яньжань женщина, поэтому она не исключение! Эх! Завидую я Брату Дуну!
Мысленно Сян Шаолун поносил его на чём свет стоит, однако вслух спросил, как этим пользоваться, и запихнул бутылку за пазуху.
— Мне ещё нужно посмотреть, как будет складываться ситуация. Эй! Я ведь не так уж сильно интересуюсь женщинами. Как женщин можно сравнивать с лошадьми?
Хань Чуан снова начал его убеждать его, наговорил много хороших слов, после чего отправился с ним в резиденцию Леди Я на банкет.
Сян Шаолун подождал, пока Хань Чуан первым войдёт в резиденцию. Он побродил снаружи какое-то время и немного погодя с важным видом вошёл в резиденцию.
Площадь перед главным зданием была заполнена каретами. Проведя его внутрь, Чжао Да сказал тихо:
— После вашего ухода Леди долгое время сидела и выглядела очень несчастной. Она даже отказалась увидеться с Го Каем, когда тот пришёл. Господин Дун в самом деле хорош.
Сян Шаолун знал, что он ещё не отказался от надежды помириться с Чжао Я. Но ведь потерянного не воротить!
Банкет проводился в элегантно выглядящей прямоугольном помещении в стороне от главного здания. Планировка была такой же, как на банкете в доме семьи Го. Огромный круглый стол по центру зала с более чем десятью сидячих мест.
Все те, кто присутствовал на банкете в резиденции Го, были приглашены и сюда, включая прелестную Мисс Го.
Сян Шаолун подумал, что после той ночи Го Сю’эр откажется встречаться с Ли Юанем. Однако сейчас она ведёт себя так, словно ничего не случилось.
Помимо этих гостей здесь также присутствовали ещё четыре человека.
Первой, естественно, была Цзи Яньжань, а также Чжао Чжи, Го Кай и импозантный мужчина за сорок в шикарных одеждах. Однако глаза у него постоянно бегали, создавая впечатление, что он из тех, кто любит строить козни.
Праздник ещё не начался, поэтому восемь раздвижных дверей были открыты и все гости могли наблюдать огромный сад с цветами и деревьями, на ветках которых висели дюжина фонарей, что освещали весь сад в разные цвета и придавали ему сказочный вид.
Сян Шаолун был последним прибывшим гостем. Большинство ушли в сад, где любовались красивыми фонарями. В зале остались только Чжао Му, Го Чжун, Лэ Чэн, Чжао Ба и тот неизвестный мужчина.
Чжао Му увидел Сян Шаолуна и сказал, посмеиваясь:
— Почему Господин Дун так поздно? Я должен наказать вас за опоздание, заставив выпить 3 чаши вина. Пойдёмте, встретим Господина Цзи Чжуна.
Сян Шаолун мысленно вздрогнул, потому что Цзи Чжун — особый посланник, представляющий Лорда Дунчжоу, прибывший обсудить объединение шести государств, чтобы разобраться с Цинь.
Цзи Чжун уделил большое внимание протоколу, поэтому Сян Шаолуну пришлось выразить своё почтение, согласно дворцовому этикету, и обменяться несколькими вежливыми фразами. Цзи Чжун мог бы показаться учтивым и обходительным, но было ясно видно, что его совершенно не интересует некто, занимающийся разведением лошадей. Он вернулся к теме, которую они обсуждали. Они говорили о том, что бестолковый Правитель Чжуансян Цинь должен обратить внимание на Лу Бувэя, а также о том, как Цинь непременно страдает от внутренних распрей.
Сян Шаолун не было никакого настроения слушать его. Извинившись, он направился в сад. Только он вышел наружу, как на него немедленно устремились три пары прелестных глаз.
Взгляд Цзи Яньжань загорелся при виде Сян Шаолуна. Чжао Я бросила на него сердиты взгляд и отвернула голову, явно всё ещё расстроенная. Чжао Чжи[?] всё это время ожидала его появления, её лицо засветилось и она воскликнула радостно:
— Господин Дун, подойдите быстрее, мы как раз обсуждали очень интересный вопрос!
Сян Шаолун осмотрелся. Все собрались около каменного моста, что в центре сада. Под ним, извиваясь, прозрачный ручей тёк в сторону пруда с лотосами невдалеке. Посреди пруда стоял странный камень. Вся планировка сада выглядела чрезвычайно интригующе. Из всего этого можно было видеть, что Чжао Я не только потаскуха, но также женщина со своими устремлениями.
Цзи Яньжань расслабленно перегнулась через перила, тогда как стоявший рядом Ли Юань указывал на плавающих в воде рыб, пытаясь добиться её хорошего расположения.
Го Сю’эр и Чжао Чжи были хорошо знакомы и вместе сидели на большом гладком камне чуть поодаль. Они, похоже, восхищались красотой сада с фонарями. Го Сю’эр смотрела на него прямо сейчас.
Хань Чуан и Го Кай стояли рядом с Чжао Я посередине моста, за спиной у Цзи Яньжань и Ли Юаня.
Сян Шаолун направился к каменному мосту и сначала поприветствовал Го Сю’эр и Чжао Чжи. Чжао Чжи выдавила из себя ответное приветствие, в то время как Го Сю’эр дополнительно одарила его милой улыбкой.
Сердце Сян Шаолуна дрогнуло. Однако он знал, что не должен никогда прикасаться к этой девушке, так как семья У враждует с семьёй Го.
Когда Сян Шаолун шагнул на каменный мост, Цзи Яньжань проигнорировала Ли Юаня, повернулась к нему и сказал с улыбкой:
— Господин Дун! Мы как раз дискутировали о смысле жизни и смерти. Интересно, что вы думаете об этом?
Сян Шаолун знал, что эта прелестная леди любит подискутировать, начиная от управления государством и заканчивая такими вот вопросами наподобие: имеет ли жизнь какой-либо смысл. И это была эпоха, где все сражались за возможность высказаться, где мировоззрения распространяются словно взрыв.
Такие бесполезные дискуссии в основном происходят в благородных и учёных кругах. Тот же Конфуций и его коллеги не так давно любили беседовать о жизни и философии весь день напролёт. К сожалению, он не слишком хорошо осведомлён в этой области. Сян Шаолун понимал, что Цзи Яньжань даёт ему шанс показать себя, чтобы он мог плавно начать её завоевание, однако он ничего не мог с этим поделать.
— Я просто необразованный человек, — ответил Сян Шаолун. — Как бы я понял такую глубокую идеологию?
Цзи Яньжань подумала, что он решил притвориться скромным, прежде чем раскрыть свои идеи. Однако ответить она не успела, так как вмешался Ли Юань.
— К сожалению, Господина Цзоу здесь нет, иначе он бы непременно выдал ценную точку зрения. Эй! Почему бы нам не посоветоваться с Господином Дуном по поводу разведения лошадей?
Любой, у кого есть мозги, понял бы, что он принижает Сян Шаолуна, намекая, что кроме лошадей, тот ничего больше не знает. И в этом времени разведение лошадей считается ничтожным занятием. Таким образом, Ли Юань намеренно пытается принизить статус Сян Шаолуна.
Сян Шаолун втайне пришёл в ярость, однако возможные расспросы по поводу лошадей беспокоили его куда больше. Конечно, у него были некоторые познания в этой области, однако его компетенция в этом вопросе всё же была ограничена. Он притворился невозмутимым и сказал:
— Уверен, вы пришли к неким выводам во время дискуссии. Почему бы вам не просветить меня?
Го Кай, потворствующий конфуцианским учёным, сказал:
— Я всё ещё верю словам Конфуция: «если вы не можете служить людям, как можете вы служить духам». Так что я, можно сказать, тоже ничего не думаю о том, что есть за пределами жизни и смерти.
Чжао Я явно была в приподнятом настроении. Рассмеявшись, она сказала:
— Учёный Го настоящий хитрец. Только и знает, как избегать столкновения с самым важным уроком жизни.
Ли Юань сказал горделиво:
— Что бы мы ни делали, должна быть цель, так что почему бы просто не проигнорировать вопрос о нашем существовании? Так как небеса даровали нам драгоценную жизнь, необходимо гореть ярко и жарко, как эти разноцветные фонари на деревьях. Только тогда наши жизни не будут прожиты напрасно.
Сян Шаолун был вынужден согласиться, что в словах этого человека есть доля правды и воображения. Он посмотрел на женщин. Во взгляде Чжао Я читалось упоение, Цзи Яньжань сосредоточено думала над его словами, а Чжао Чжи и Го Сю’эр прервали свою приватную беседу и внимательно слушали.
Сян Шаолун подумал, что такая реакция не есть хорошо. Собравшись с мыслями, он сказал:
— То, что Брат Ли сказал, есть просто отношение к жизни, но не вывод о смысле жизни и смерти.
На лицах Го Кая и Хань Чуана появилось выражение удивления. Они не ожидали, что наблюдательность и ум этого неотёсанного человека окажутся столь замысловатыми.
Ли Юань посмеялся и сказал:
— Хорошо сказано, Господин Дун. Но, как сказал Чжуан Цзы: «когда человек берёт то, что мало, и пытается заполнить тем, что велико, он в итоге придёт в замешательство и не достигнет своей цели». Пока мы ограничены жизнью и смертью, нам никогда не найти ответ на этот вопрос. Как летняя змея не может знать, что такое снег и лёд зимы. Остаётся только достичь чего-нибудь в этой жизни, чтобы не растрачивать впустую отпущенное нам короткое время.
Он говорил с чувством, плавно и мелодично. Было видно, что он действительно обладает харизмой участника дебатов. Присутствующие были ошеломлены и восхищены. Неудивительно, что даже Цзи Яньжань смотрела на него по-другому. На какое-то время Сян Шаолун лишился дара речи.
Ли Юань увидел выражение лица Сян Шаолуна и мысленно рассмеялся. И он не собирался сбавлять напор, поэтому, притворившись смиренными, он спросил его мнение:
— А каково отношение Господина Дуна к жизни?
Конечно, Сян Шаолун мог придумать что-нибудь в ответ. Однако ему не переплюнуть этого человека в плане выразительности, как бы сильно он этого ни хотел.
Хань Чуан теперь находился на одной стороне с ним, поэтому помог остудить ситуацию:
— Сегодняшняя дискуссия очень интересная и необычная. Почему бы нам сейчас не прерваться и не продолжить уже во время банкета?
Чжао Я сказала несчастно:
— Это была такая волнующая дискуссия, но вы так торопитесь на банкет. Чжао Я хочет услышать больше превосходных теорий Господина Ли!
— Мы не дали Господину Дуну возможность высказаться, — сказала мягко Цзи Яньжань.
Посмотрев в полные ожидания глаза Цзи Яньжань, он вспомнил о своей миссии публично добиваться её. Как же он может позволить себе упасть в грязь лицом? Вдруг ему в голову пришла идея. Он вспомнил одну историю из своего времени и, возможно, это поможет выправить ситуацию. Он зашагал по мосту и встал возле Цзи Яньжань. Сначала он внимательно посмотрел ей в глаза, затем, слегка улыбнувшись, показал свои белые и идеальные зубы Чжао Я, после чего развернулся и положил обе руки на перила моста. Запрокинув голову, он посмотрел на ночное небо. Луна в небе была яркой и чистой, круглая и такая далёкая.
Все понимали, что он хочет что-то сказать. Однако они не имели понятия, что за откровение он выдаст, чтобы оно оказалось лучше, чем у Ли Юаня. Поэтому все, затаив дыхание, тихо ждали, готовясь внимать каждое его слово.
Губы Ли Юаня изогнулись в лёгкую хихикающую улыбку.
Цзи Яньжань прикрыла свои прекрасные глазки. Она была уверена, что Сян Шаолун непременно скажет нечто философское, что заставит задуматься. Для неё нет ничего более интересного, чем размышлять над вопросами жизни. И именно по этой причине она подружилась с Цзоу Янем. Она влюбилась в Сян Шаолуна, потому что его слова, необычные и удивительные, отличаются от речей других людей.
Хриплым голосом Сян Шаолун медленно произнёс:
— Путешественник шёл по пустыне, когда вдруг за ним увязалась стая голодных волков. Волки бежали за путешественником, намереваясь отобедать им.
Все встревожились, но в то же время испытали сильный интерес. Они не ожидали, что он вдруг начнёт рассказывать историю. Совсем как Чжуан Цзы, которому нравится прибегать к помощи притч, чтобы выразить таким образом свои мысли.
Голос Сян Шаолуна разрывал тишину ночи, создавая ощущение некой непостижимой загадки, особенно, когда темой был непостижимый вопрос жизни и смерти.
Он продолжил очень медленно:
— Он испугался и бросился бежать со всех ног, борясь за свою жизнь.
— Ах! — воскликнула Го Сю’эр. — Как он может бежать быстрее голодных волков в пустыне? Он же непременно умрёт!
Остальные заулыбались, услышав это, однако ничего не сказали, потому что хотели услышать продолжение. И даже Ли Юань не был исключением. Однако, когда он увидел, как прелестная Цзи Яньжань прикрыла глаза, покорная и сосредоточенная, в нём взыграла ревность.
Сян Шаолун улыбнулся и сказал:
— Не нужно паниковать! Только голодные волки уже собирались его схватить, как он увидел перед собой колодец. Он не знал, насколько там глубоко, а просто прыгнул без раздумий.
Чжао Я вздохнула с облегчением и спросила:
— В колодце, конечно же, была вода, верно?
Сян Шаолун взглянул на речку внизу, помотал головой и сказал:
— Мало того, что колодец был пересохшим, там ещё было полно ядовитых змей, которые, увидев, что еда сама идёт к ним в дом, тотчас подняли головы и зашипели в предвкушении.
На этот раз настала очередь Цзи Яньжань воскликнуть «Ах!». С широко распахнутыми глазами она повернулась к нему и спросила:
— Что же ему делать? Почему бы ему не вернуться и не сразиться с голодными волками, ведь ядовитые змеи гораздо более пугающие существа, чем волки.
— Все женщины боятся змей и Мисс Цзи не исключение, — засмеялся Хань Чуан.
Сян Шаолун посмотрел на Цзи Яньжань и сказал мягко:
— В панике он начал хвататься за всё, что могло бы спасти ему жизнь. И неожиданно небеса исполнили его желание. Он схватился за маленькое деревце, растущее из стенки колодца. Таким образом, он повис в воздухе.
Слушатели хранили молчание, так как знали, что история ещё не окончена.
На этом моменте глаза Чжао Я загорелись. Она видела только этого мужчину, гораздо более непостижимого и особенного, чем Ли Юань.
Сян Шаолун продолжил:
— Голодные волки сверху, ядовитые змеи снизу. Человек находился в опасной ситуации, он не мог ни отступить, ни идти вперёд, тем не менее, в данный момент он был в безопасности.
Все начали понемногу понимать. То, что говорил Сян Шаолун, было отражением жизни. Кто не оказывался в ситуации между жизнью и смертью, когда по какой-либо причине нельзя было ни отступить, ни продвинуться дальше?
— Только он вздохнул с облегчением, как услышал странный шум. В страхе он повернул голову в сторону, откуда шли звуки, и увидел огромное количество крыс, грызущих корни дерева своими острыми зубами. Этому спасительному дереву не долго оставалось быть таким.
Го Сю’эр и Чжао Чжи вскрикнули одновременно.
Сян Шаолун пристально посмотрел в глаза Цзи Яньжань, словно эту историю он рассказывал только для неё.
— И в это мгновение между жизнью и смертью он увидел перед глазами на листе каплю мёда. Он забыл о голодных волках сверху, о ядовитых змеях снизу и о маленьком дереве, которое уже наполовину было прогрызено крысами. Он просто закрыл глаза и вытянул язык, полностью сосредоточившись на вкусе этой капельки мёда.
На мосту стояла полнейшая тишина, только слабый шум ручья доносился снизу.
Сян Шаолун лениво потянулся и сказал:
— И для меня та капля мёда и есть смысл жизни!
Молчали все, даже такие люди, как Го Кай и Хань Чуан, которых заботили только слава и богатство, даже их тронула эта история.
Ли Юань расстроился, увидев, что все прониклись чрезвычайно глубокой мыслью Сян Шаолуна. Нарушив молчание, он спросил:
— Откуда взялась эта притча?
— Лошади рассказали мне! — сказал, улыбнувшись Сян Шаолун. Затем засмеялся и добавил: — Я голоден!
http://erolate.org/book/5440/551472
Готово:
