Готовый перевод Mudblood in the Serpent's Den / Грязнокровка в змеином логове: Том 2. Часть 4

Гермиона знала, что Эдриан никому зла не желал. И жалела его почти так же сильно, как и себя. Однажды, после допроса в Министерстве, он заявился к ней в квартиру пьяный, практически раздавленный чувством вины и, мечась туда-сюда по комнате, с горечью признался:

— Помимо того, что, вероятней всего, я лишусь работы, против меня могут выдвинуть обвинения, могут осудить в Визенгамоте и даже отправить в Азкабан. Гарри Поттер и Рон Уизли угрожали убить меня… А мне жаль, ужасно жаль!.. И я совсем не желал тебе смерти. Потому что люблю тебя. Очень сильно. Я знаю о существовании анти-заклятья, но никто никто даже слушать меня не хочет! Существует один древний текст (я его видел однажды в Запретной секции Хогвартса), который, насколько я помню, как-то связан с той пещерой и проклятьем Но мне же теперь никто не позволит отыскать его. Ведь я больше не глава отдела. Меня отправили в административный отпуск.

Гермиона хотела сказать, что ей, конечно, жаль его, но у неё своих неприятностей полный набор: например, всего восемь месяцев, которые ей осталось жить. Но все-таки она затащила его на диван, почти силой напоила горячим кофе и внимательно выслушала.

Пьюси несвязно бормотал что-то о том, что анти-заклятье каким-то образом завязано на группе из трёх человек (ведь «три» — это само по себе сильное магическое число!).

Некоторое время Гермиона слушала его теорию, отвлечённо наблюдая за рождественскими огнями, мерцающими на елке в углу гостиной, и пыталась постигнуть смысл того, о чём он рассказывал, но, по правде сказать, слова его больше всего напоминали пьяный бред.

По словам Эдриана, то, что её день рождения приходился на девятый месяц, было чрезвычайно важно: ведь число «девять» получается, если три умножить на три… Когда Гермионе останется всего шесть месяцев жизни, ей необходимо сменить работу и место жительства… А самое главное, повторил он несколько раз — чтобы разрушить проклятие, три человека должны почувствовать истинную любовь друг к другу.

Она невольно засмеялась и попросила:

— Повтори-ка.

Устало склонив голову ей на колени, Пьюси подтвердил:

— Истинную любовь, Гермиона. Истинную любовь между тремя людьми. Нужны не просто двое мужчин, которые бы полюбили тебя, но которые к тому же очень любят друг друга, — он приоткрыл глаза, словно желая проверить: до конца ли ей понятно то, о чём сейчас идёт речь.

— Да… Я понимаю, Эдриан… — протянула Гермиона, всё ещё не понимая, к чему он ведёт, и погладила его по волосам, когда он завозился, поудобнее устраиваясь на боку.

— Может быть, змеёныши помогут, — пробормотал Пьюси, снова устало прикрывая веки. — Надо найти двух из них, кто влюбится в тебя, и чтобы они любили друг друга. Тебе надо попробовать, Гермиона.

— Хм, — рассеянно пробормотала она, всё ещё поглаживая его волосы.

Гермиона понятия не имела, о чём он говорил.

«Что за «змеёныши» такие?»

Тут Эдриан открыл глаза, потянулся к ней и, ухватив её запястье, снова замер, бормоча:

— Ты должна попробовать…. Двое мужчин, которые любят тебя и друг друга одинаково сильно. Ты поняла? Чтобы снять проклятье… Я уверен, это должно сработать! Ты — третья по счёту из проклятых. С первыми двумя ничего не вышло бы, но с тобой всё получится! Я читал предсказание, написанное рунами в старинных фолиантах. Езжай в Хогвартс, и увидишь сама…

Веки его медленно опустились, и, погрузившись в сон, он умолк.

Гермиона задумалась над словами Эдриана, и до неё постепенно начало доходить, что именно он пытался ей втолковать.

На следующее утро она встретилась с Гарри и Роном и, трепеща от волнения, попросила у лучших друзей помощи в самом трудном деле: она спросила Гарри, не против ли он заняться с ней любовью? Оправдывая теорию Пьюси тем, что она и сама видела ту же самую древнюю рукопись, написанную рунами, Гермиона добавила, что это, может быть, единственный способ спасти её жизнь… Ведь она… уже занималась раньше сексом с Роном… А Рон и Гарри — словно родные братья и по-настоящему любят друг друга…

Гарри выполнил её просьбу (о чём они сразу же оба пожалели!).

Однако теория Эдриана не сработала, как бы сильно все посвящённые на неё не надеялись…

Ну что же, Гермиона должна была предполагать, что этим всё и кончится.

На следующий день Билл Уизли просканировал её специальными заклинаниями, чтобы убедиться, что проклятие исчезло. Но всё осталось по-прежнему.

Гермиона была полна стыда и раскаяния. Она поверить не могла, что настолько неточно истолковала руны, непоправимо исказив их смысл. И решила, что теперь заслуживает лишь презрения, навсегда потеряв уважение Гарри. Утешало только одно: по крайней мере, её позорное «навсегда» через восемь месяцев закончится.

Однако Гарри Поттер остался Гарри Поттером. Он и не собирался её презирать. Ему была вполне понятна её просьба, он даже поддержал подругу, сказав, что согласен на что угодно, лишь бы появился шанс спасти её жизнь. И она по-прежнему может рассчитывать на любую его помощь.

На следующий день, встретив Пьюси в Министерстве, Гермиона сообщила, что его теория на практике не сработала.

Эдриан был в ярости! Он запретил ей заниматься самодеятельностью и заорал, что она совершенно ничего не поняла! Опешив от подобной реакции, Гермиона сначала согласилась, но в процессе разбирательства они ужасно поспорили, а в самый напряжённый момент даже воспользовались палочками. Закончилось всё настолько плохо, что кто-то даже вызвал авроров… И Гарри Поттера с Роном Уизли — в том числе… В итоге было решено, что Гермиона бросит работу, а остальные заинтересованные лица направят все усилия на поиски анти-заклятья.

Однако, оказалось, что у Пьюси существовали собственные планы на её счёт. Которые он и начал продвигать без ведома Гермионы. Он стал упоминать о ней на каждом заседании клуба змеёнышей. Ненавязчиво, между делом: фраза там, слово здесь. Как бы невзначай навёл Нотта на мысль, что пустующее чердачное помещение можно превратить в красивую жилую квартиру. Как ни странно, Тео ни разу не спросил: с чего вдруг Грейнджер должна жить на чердаке именно его дома? Вместо этого, он всё обустроил там для неё, только потому что Эдриан попросил его об этом.

Однажды поздно вечером, накануне того дня, когда Гермиона должна была переехать в новую квартиру, Пьюси вновь пришёл к ней в гости. Она только что выписалась из госпиталя Святого Мунго и как раз упаковывала последние вещи.

Эдриан постучал в приоткрытую дверь и, застряв на пороге, словно на незримой огненной черте, опасной для жизни, спросил:

— Готова перебраться на новое место жительства?

Гермиона окинула комнату взглядом и ответила:

— Думаю, сегодня я останусь ночевать здесь. Уже слишком поздно, а я так устала. Отправлюсь туда утром.

Она присела на краешек разобранной постели. Эдриан только сейчас заметил, что на ней надета лишь ночнушка, да ещё тапочки. Скинув обувь, Гермиона спрятала ноги под одеяло.

Пьюси промолчал и коротко кивнул. С тех пор как она призналась, что занималась любовью с Гарри Поттером (как будто больше не с кем было!), напряжённость между ним лишь нарастала с каждым днём.

«Неужели она действительно настолько бестолковая? Неужели она действительно подумала, что я именно ЭТО имел в виду, когда рассказывал об анти-проклятии?»

Хотя, возможно, напряжённость была вызвана его словами о том, что он питает к ней глубокие чувства? Он не знал точно.

— Ну, — выдавил Эдриан как-то неестественно медленно, словно через силу, — тогда я пойду… И вернусь завтра, чтобы помочь тебе с переездом.

— Тебе не обязательно уходить, — уверила она, протягивая руку. — Можешь остаться.

Кое-как растянув губы в издевательской усмешке, он поинтересовался:

— Остаться? С какой целью?

— Просто так… Разве ты не этого хочешь? Эдриан, у меня всего лишь шесть месяцев жизни. Я не знаю, чего ты ждёшь от меня. Оставайся, если желаешь остаться. Уходи, если захочешь уйти. Решение за тобой.

Он медленно подошел к кровати и сел рядом.

— Думаю, я мог бы остаться… Ненадолго…

http://erolate.org/book/5447/551824