Два года пролетели, как сон после бури — тихий, но полный теней. Наруто изменился. Полностью. После того дня, когда печати сомкнулись, а Лис затих в глубинах его чакры, он стал тенью самого себя, но в хорошем смысле: тихим, преданным, полным вины, которую он искупал каждый день.
Утром он готовил завтрак — простые онигири, которые я любила, с рыбой и рисом, — и ставил их на стол с робкой улыбкой, не поднимая глаз выше моих плеч. "Мама, поешь, пока горячее," — говорил он, и в голосе не было той хриплой похоти, что когда-то разрывала меня изнутри. Только забота. Чистая, как горный ручей.
Он помогал во всём: чинил дом, когда крыша протекала после дождя; тренировался со мной, чтобы я не теряла форму, — его руки касались моих только для поддержки, лёгкие, уважительные, без намёка на то, что было. Вечерами мы говорили часами — о миссиях, о деревне, о прошлом, которое он не мог стереть, но учился жить с ним.
— Я никогда больше не причиню тебе боли. — шептал он, и я верила. Его глаза, синие и ясные, смотрели на меня с любовью сына, без той тьмы, что Лис внёс.
Я была счастлива. По-настоящему. Гордилась им — мой мальчик вырос, стал опорой, а не бурей. Вина моя угасла под его заботой; я носила скромную одежду, вела себя как мать, и это приносило мир. Но иногда, в тишине ночи, тело вспоминало — жар, толчки, — и я отгоняла мысли, фокусируясь на настоящем.
А потом пришла война. Пейн. Акацуки ударили по Конохе внезапно, как молния из ясного неба. Я была на передовой — Пятая Хокаге, Цунаде, координировала оборону из центра, её крики эхом разносились по улицам:
— Держите позиции! Не давайте им прорваться! — Деревня горела, дома рушились под ударами Шинра Тенсей, люди кричали, чакра смешивалась в хаосе.
Я сражалась яростно — цепи Узумаки вырывались из спины, обвивая тела врагов, разрывая их на части. Кровь брызгала на лицо, пот заливал глаза, но я не сдавалась.
— За Коноху! — рычала я, подавляя очередного клона Пейна, моя чакра пульсировала в венах, как огонь.
Битва была ожесточённой, дольше, чем я могла вынести. Они окружили меня — шесть путей, каждый с своей силой: один бил молниями, другой разрывал землю, третий исцелял их раны.
Я устала, чакра истощалась после контакта с одним из Пейнов, цепи дрожали от перегрузки. Один из них схватил меня — механическая рука сомкнулась на горле, поднимая над землёй, и я почувствовала, как воздух уходит.
— Джинчурики, ты пойдёшь со мной. — прошипел голос Пейна, холодный, бездушный.
Почти поймана. Сердце колотилось, воспоминания нахлынули: Наруто, его слёзы, наша новая жизнь. Нет, не сейчас. Я рванулась, цепи хлестнули, но силы таяли. Цунаде была далеко, её регенерация не могла дотянуться; союзники падали вокруг.
И тогда он пришёл. Наруто. Вернулся из тренировок раньше срока — я не знала, как он узнал, но его чакра вспыхнула на горизонте, как солнце. Без Лиса. Без той оранжевой ярости. Только он сам — сильнее, чем когда-либо, тело закалённое годами самодисциплины, кулаки сжаты, глаза горят решимостью.
— Мама! — крикнул он, прыгая сквозь руины, и его Расенган врезался в ближайшего Пейна, разрывая тело на клочки.
Он двигался как вихрь: уклонялся от ударов, контратаковал с точностью, которую отточил без демонической помощи. Чакра его была чистой, человеческой — но мощной, как у героя. Он прорвался ко мне, кулак врезался в хватку врага, освобождая мою шею.
— Я здесь. Держись.
Я кашляла, опираясь на него, пока он сражался. Пейн был силён — его техники сеяли разрушение, — но Наруто не сдавался. Он использовал всё: тайдзюцу, ниндзюцу, даже простые клоны, но без теней Лиса. Один за другим пути падали: он разбил их молотом Расенсюрикена, увернулся от гравитации, контратаковал с такой скоростью, что воздух свистел.
Цунаде кричала приказы издалека, её слёзы блестели.
— Наруто, держи фланг! — но он был в центре. В конце, когда главный Пейн раскрыл правду о Мадаре, Наруто не сломался. Он победил — чистой волей, ударом, который эхом разнёсся по деревне. Спас Коноху. Спас меня.
Я стояла рядом, когда всё кончилось, тело в синяках, одежда порвана от битвы, но живая. Наруто опустился на колени, тяжело дыша, кровь стекала по лицу, но глаза сияли. Герой. Деревня ликовала — Цунаде обняла его, шепча
— Ты сделал это, мальчик. — люди скандировали его имя.
А я... я смотрела на него по-новому. Не как на сына. Как на мужчину. Того, кто спас меня, как когда-то Минато — мой покойный муж, вспышка жёлтой молнии, что вытащил меня из тьмы. Наруто стоял там, потный, сильный, его мускулы напряжены под разорванной курткой, взгляд полный той же нежности, но теперь... теперь в нём было что-то большее.
Сердце сжалось — не материнской гордостью, а чем-то тёплым, запретным. Изумление накрыло волной: как? После всего? Но да. Я влюблялась. В его силу, в его жертву, в то, как он смотрел на меня — защитник, любовник в душе.
Вечером, когда Коноха зализывала раны, мы сидели на крыше нашего дома. Цунаде ушла в госпиталь, координируя восстановление, а мы — вдвоём.
— Ты спас меня. — прошептала я, касаясь его руки. Кожа горячая, мозолистая от тренировок. Он улыбнулся, скромно, как всегда.
— Это мой долг, мама. Я... я не мог потерять тебя снова.
Но в моих глазах мелькнуло другое — желание, смешанное с воспоминаниями. Минато спас меня, и я любила его страстно, телом и душой. Теперь Наруто... он стал тем же. Мужчиной моей мечты. Внутренний конфликт разгорелся заново: мать или женщина? Но чувства не лгали. Я жаждала его — не как тогда, в насилии, а по-настоящему. Поцелуй в щёку длился дольше, чем нужно, и я почувствовала, как его дыхание участилось. Не похоть Лиса. Настоящее.
Дни после битвы были полны хаоса — восстановление, похороны, речи Цунаде о единстве. Но в тишине нашего дома я боролась. Гордость за сына смешивалась с этим новым огнём: я ловила себя на том, что смотрю на его тело, на широкие плечи, на улыбку.
— Ты стал таким сильным. — говорила я, и голос дрожал. Он краснел, отводил взгляд, но я видела — искра в его глазах. Два года чистоты, и теперь... теперь всё могло измениться.
Я не знала, как сказать, но сердце шептало: он — мой спаситель. Мой мужчина. И я не могла игнорировать это влечение. Коноха праздновала героя, а я — тайно влюблялась в него заново. Запретно. Но неизбежно.
http://erolate.org/book/5512/562062
Готово:
