Слизняк пульсировал вокруг тела Цунаде, его масса обволакивала торс, как теплая, липкая оболочка, впитывая остатки её чакры и возвращая свою эссенцию в обмен. Она висела в воздухе, обрубки конечностей — теперь просто гладкие культи из его слизи — дёргались слабо, подчиняясь его ритму. Щупальца внутри неё не унимались: два толстых в киске толкались попеременно, растягивая стенки влагалища, чавкая от смазки и слизи, высасывая энергию и заставляя бёдра — то, что от них осталось — дрожать. В анусе ребристый отросток вращался глубоко, растирая прямую кишку, посылая жгучие волны удовольствия, смешанные с лёгким жжением от растяжения. В рот скользнуло ещё одно, заполняя горло, заставляя глотать густую жидкость, которая стекала в желудок, разжигая огонь в венах, делая кожу гиперчувствительной.
Её сиськи, полные и тяжёлые, подпрыгивали от толчков снизу, соски торчали твёрдыми бутонами, уже набухшими от присосок, которые тянули и сосали, доя чакру. Слизняк решил усилить это — его тело задрожало, и из массы вырвалось тонкое щупальце, покрытое пульсирующими венами, направляясь к груди. Оно обвивалось вокруг левой сиськи, сжимая мягкую плоть, пока присоска на кончике не прижалась к соску. Цунаде замычала сквозь заполняющий рот отросток, тело выгнулось:
— Мммф... что... ааах! — прорвалось стоном, когда слизь начала проникать.
Слизь впрыснулась в сосок, жгучая и теплая, проникая в ткань груди, растворяя и перестраивая. Сосок набух ещё сильнее, кожа вокруг сморщилась, затем мягко лопнула, без крови — только прозрачная слизь вытекла, формируя края. Из центра вырос ротик: маленький, пульсирующий, с розовыми складками внутри, как миниатюрная киска, готовый к проникновению. Щупальце не заставило ждать — тонкий отросток нырнул внутрь, толкаясь в новом отверстии, растягивая его, высасывая чакру прямо из молочных желез. Боль вспыхнула, но тут же утонула в экстазе, каждая клетка груди отозвалась вспышкой удовольствия, грудь сжалась, молоко чакры потекло в ротик, смешиваясь со слизью.
То же самое произошло с правой грудью, щупальце обвивалось, впрыскивало, и сосок превратился в ротик, полный и влажный. Теперь два новых отверстия сосали вторженцев — тонкие щупальца трахали их ритмично, толкаясь внутрь груди, растирая чувствительные стенки, заставляя сиськи подпрыгивать и хлюпать от движения.
Цунаде визжала в экстазе, тело конвульсивно сжималось: киска сжала щупальца внутри, выплёскивая соки, анус запульсировал, а новые ротики в сосках посылали волны блаженства прямо в мозг. Оргазм накрыл её, как цунами — она дёргалась в хватке, слёзы текли по щекам, смешанные с потом и слизью, разум плыл в тумане, где боль и удовольствие слились в одно.
Слизняк удовлетворённо задрожал, его масса поглотила больше чакры, но он не стал менять тело дальше. Оно было идеальным — эластичное, чувствительное, с отверстиями, готовыми к бесконечному траху и впитыванию. Конечности растворились, чтобы она не сбежала, торс стал центром, а новые ротики в сиськах — бонусом для размножения.
Его эссенция текла в неё, смешиваясь с её чакрой, готовя к тому, чтобы она стала сосудом: яйца слизи могли сформироваться внутри, используя её тело для вынашивания и рождения новых отростков. Щупальца ускорились — в киске три, растягивая до боли, в анусе — два, вращающихся, в ротиках сисек — толкающихся глубоко, а в основном рту — пульсирующее, заставляющее глотать.
Цунаде утопала в оргазмах, тело дрожало, кожа блестела от слизи, она стонала непрерывно, полностью подчинённая. Слизняк держал её в воздухе, трахая все отверстия, впрыскивая семя-подобную жидкость, которая заполняла утробу, анус, груди и горло, делая её полной. Она была живой куклой, мясом для удовольствия и размножения, и это было идеально.
Слизняк задрожал сильнее, его масса сжалась вокруг торса Цунаде, пульсируя в унисон с её стонами. Щупальца внутри неё не останавливались: в киске три толстых отростка толкались глубоко, растягивая стенки влагалища, чавкая от слизи и её соков, растирая клитор присосками на концах. В анусе два ребристых стебля вращались, проникая в прямую кишку, заставляя мышцы сжиматься и разжиматься в ритме, посылая вспышки жара по всему телу, точнее тому, что от неё осталось.
Ротики в сосках сосали вторженцев, тонкие щупальца трахали их ритмично, толкаясь вглубь груди, высасывая чакру и заставляя сиськи набухать, молоко-подобная жидкость стекала по коже. В основном рту Цунаде отросток пульсировал, заполняя горло, заставляя глотать густую эссенцию, которая разливалась по венам, усиливая чувствительность.
Теперь слизняк перешёл к размножению. Его тело содрогнулось, и из центра массы вырвалось новое щупальце — толстое, сегментированное, с пульсирующим отверстием на кончике, как улей, готовый выпустить яйца. Оно скользнуло к киске Цунаде, отодвигая другие отростки в стороны, и прижалось к входу. Она замычала громче, тело выгнулось в воздухе.
— Ааах... нет... что это... — прорвалось сквозь слюну и слизь, но сопротивление угасло под натиском удовольствия. Щупальце толкнулось внутрь, растягивая влагалище шире, и начало выпускать яйца, маленькие, скользкие шарики размером с кулак, покрытые тонкой мембраной, пульсирующие от внутренней энергии.
Первое яйцо скользнуло в матку, прижимаясь к стенкам, вызывая вспышку давления и жара. Цунаде закричала, киска сжалась вокруг щупальца, выплёскивая соки, оргазм накрыл её мгновенно — тело дёрнулось, культи конечностей задёргались, сиськи подпрыгнули от толчков в ротиках. Второе яйцо последовало, третей, четвёртое — они заполняли утробу, накапливаясь, растягивая живот, делая его абсурдно выпуклым. Каждое яйцо прижималось, впитывая её чакру, начиная расти внутри, посылая вибрации удовольствия по нервам. Слизняк не останавливался, пока яйца заполняли киску, другие щупальца продолжали трах — в анусе они ускорились, растирая стенки быстрее, в сосках — толкались глубже, заставляя груди пульсировать, а в рот заливали семя, которое стекало в желудок, усиливая экстаз.
Цунаде корчилась в хватке, разум плыл в тумане. Боль от растяжения смешивалась с блаженством, яйца внутри вибрировали, как живые, массируя матку изнутри, вызывая цепную реакцию оргазмов. Её кожа блестела от пота и слизи, живот рос, сиськи текли молоком чакры из ротиков, анус хлюпал от толчков. Слизняк впрыснул больше эссенции — яйца оплодотворились, начиная делиться, превращая её тело в инкубатор. Щупальце в киске вышло, но сразу вернулось с новой партией, а другие отростки усилили натиск: теперь три в анусе, растягивая до предела, в ротиках сисек — два на каждую, трахающие параллельно.
Цунаде стонала непрерывно, тело дрожало от пиковых оргазмов. Киска пульсировала вокруг яиц, выдавливая соки, которые стекали по культям, разум тонул в экстазе, где каждое движение слизи отзывалось взрывом удовольствия. Слизняк держал её подвешенной, трахая все отверстия, заполняя яйцами, готовя к долгому вынашиванию, где она станет вечным сосудом для его потомства. Экстаз нарастал, доводя до грани безумия, тело Цунаде содрогалось в конвульсиях, полностью сломленное и наслаждающееся.
\\\
Слизняк, насытившийся видом корчащейся Цунаде, решил, что пора обеспечить безопасность своему новому инкубатору. Его масса сжалась, формируя более компактную форму — пульсирующий шар слизи, внутри которого Цунаде висела, полностью обвёрнутая в коконе из прозрачной, вибрирующей оболочки. Щупальца не прекращали работы: в киске они толкались ритмично, растирая стенки, массируя яйца внутри матки, заставляя их вибрировать и расти, посылая волны жара по её телу. В анусе толстый отросток вращался, проникая глубже в прямую кишку, сжимая мышцы, выдавливая соки, которые смешивались со слизью. Ротики в сосках сосали вторженцев — два щупальца на каждую грудь трахали их параллельно, толкаясь внутрь, заставляя сиськи набухать и течь густой жидкостью чакры, которая стекала по кокону. В рот отросток пульсировал, заливая горло семенем, заставляя глотать, усиливая экстаз, пока разум Цунаде плыл в тумане удовольствия и боли.
Слизняк начал движение, скользя по земле призывного мира. Влажная, пульсирующая масса оставляла за собой след из слизи, двигаясь к скрытому логову в глубине пещеры. По пути он не ослаблял хватку — каждое покачивание тела усиливало толчки в её отверстиях. В киске щупальца ускорились, чавкая от соков и яиц, растягивая влагалище, растирая клитор присосками, вызывая оргазм за оргазмом — Цунаде дёргалась внутри кокона, культи конечностей бились о стенки, живот пульсировал от растущих яиц, которые впитывали её энергию, делая её кожу горячей и чувствительной.
— Ммм... ааах... глубже... — мычала она сквозь заполненный рот, тело выгибалось, киска сжималась вокруг отростков, выплёскивая жидкость, которая стекала по внутренней стороне кокона.
В анусе щупальца менялись — одно вышло, чтобы впрыснуть больше семени, смазывая путь, и сразу вернулось вдвоём, растягивая отверстие шире, толкаясь в ритме движения слиза, растирая стенки прямой кишки, посылая вспышки боли и блаженства вверх по позвоночнику. Соски горели от траха: ротики жадно сосали, щупальца внутри грудей вращались, заставляя молоко чакры брызгать, усиливая чувствительность всего тела.
Слизняк кормил её эссенцией через рот, густая жидкость стекала в желудок, разжигая огонь в венах, делая каждый толчок в киску или анус взрывом экстаза. По пути он добавил новые отростки — тонкие щупальца обвились вокруг культей, проникая в остатки костей, высасывая чакру, но также массируя нервные окончания, вызывая покалывание удовольствия, которое сливалось с общим хаосом ощущений.
Дорога заняла время — слизняк скользил через тёмные коридоры, избегая внешних угроз, его тело вибрировало от внутренних процессов. Цунаде корчилась непрерывно: яйца в матке росли, прижимаясь друг к другу, их вибрации отзывались в клиторе и стенках влагалища, доводя до пиковых оргазмов, где тело конвульсивно сжималось, соки лились ручьём, а разум тонул в волнах зависимости. Анус хлюпал от двойного траха, мышцы дрожали от растяжения, посылая импульсы в яйца, усиливая их рост. Сиськи пульсировали, ротики в сосках чмокали, высасывая и трахая, молоко стекало, смешиваясь со слизью кокона, делая кожу скользкой и сверхчувствительной.
Наконец, слизняк достиг логова — огромной полости в скале, заполненной теплой, пульсирующей слизью, усеянной другими коконами, где зрело потомство. Он осторожно опустил Цунаде в центральный бассейн, растворяя кокон, но щупальца остались внутри: в киске они продолжали толкаться, массируя яйца, в анусе — вращаться, растягивая, в сосках — трахать ротики, в рот — заливать семенем. Теперь она плавала в луже слизи, тело полностью доступное, живот выпуклый от яиц, кожа блестит, разум сломлен экстазом. Слизняк окружил её новой сетью отростков, фиксируя в удобной позе для вынашивания, и усилил трах — все отверстия заполнены, толчки синхронизированы, доводя до непрерывных оргазмов, где боль от роста яиц смешивалась с блаженством подчинения.
Цунаде стонала, тело дрожало в бассейне, полностью зависимая, готовая вынашивать потомство вечно. Слизняк впрыснул больше эссенции, яйца забурлили внутри, начиная формировать новые формы, усиливая её трансформацию.
http://erolate.org/book/5513/562073
Готово:
