Когда кто-то упоминает ‘Северный полюс’, то ему на ум непременно приходит одна конкретная сцена. Именно эта сцена в данный момент разворачивалась, когда Амелия ступила на заснеженное, ослепительное белое поле, бесконечно распростившееся во все стороны света. Глядя на нее с человеческой точки зрения, трудно поверить, что эта твердая бескрайняя поверхность – одна огромнейшая глыба льда, которая тихо и медленно дрейфовала над морем.
Ледяной ветер круглые часы морозил кожу, а ночное небо не подпускало солнце последние несколько дней. В таких суровых условиях казалось чудом, как некоторые формы жизни могли успешно процветать здесь. Все происходящее являлось для нее совершенно новым опытом.
Держа в руках дорожную сумку и список убийств, который вручила ей герцог Кетер, Амелия резко остановила свой шаг на замерзшей снежной тропе. В этой огромной, прямо-таки бесконечной заснеженной пустыне, попытка найти одного единственного Гомункулуса, скрывающегося в карманном измерении, была сродни поиску иголки в стоге сена. Указанные в списки метки были лишь приблизительной оценкой местонахождения целей, поэтому Амелия не могла быть уверена, где те находились на самом деле.
Кончики ее пальцев мелко задрожали, так мало того, все тело также подавало сигналы о том, что ей пора сделать перерыв. Хотя ведьмам с их духовными телами не нужны ни сон, ни еда… а также они могут в некоторой степени переносить жгучий холод, используя свою магию… духовные тела все же не являлись вечными двигателями, и им точно также нужен отдых.
Тем не менее, Амелия по-прежнему неустанно выслеживала Гомункулуса, не позволяя себе ни минуты отдыха. Вполне естественно, что ее тело уже начало чувствовать переутомление.
— …
Она упорствовала, ни разу не расстроившись и не закатывая истерик.
«Я уже потеряла все, что имела, так что я вообще здесь забыла?»
Но такие вопросы Амелия уже давно отбросила. Прямо сейчас ей хотелось только выполнить данное задание, не думая ни о чем другом.
— Плач.
Когда она произнесла это слово, из нее хлынула волна маны, распространившаяся по всей округе. Миллиарды крошечных частиц откликнулись на ее заклинание, став продолжением органов чувств, после чего разлетелись во всех направлениях. Частицы были окрашены в цвет полярной ночи, невероятное зрелище для глаз, но она смотрела на них равнодушными глазами.
Сомнения, возбуждения и любые другие эмоции приносили только боль. Поэтому Амелия подставила свое сердце горькому ветру. Если бы она только могла заморозить свое сердце и позволить ему измениться до тех пор, пока оно не станет черно-фиолетовым, возможно, она бы не чувствовала более боли одиночества.
Это было то, в чем она уверилась на собственном опыте и что делала уже долгое время. Она хоронила себя в обязанностях и ответственности, не оставляя своему сердцу ни сантиметра эмоций. Вот почему ей так хотелось, чтобы это продолжалось бесконечно…
Разлетевшиеся частицы вернулись к ней быстрее, чем когда они летали вокруг, и еще быстрее, чем хотелось. Их маневры выглядели настолько прекрасно, что их можно сравнить с созвездием, которое движется по своей орбите без чьей-то высшей воли.
В этот момент лазурные глаза Амелии широко раскрылись.
– Вжууу-хх, жу-у-у-у-ххх!
По воздуху разнеслась сильная вибрация. Позади нее раскололся барьер, и девственный лед Арктики, который оставался нетронутым на протяжении тысячелетий, теперь показал свои первые шрамы.
Но даже несмотря на происходящие события, Амелия сохраняла спокойствие. Она решила, что ей не нужно искать Гомункулуса, а наоборот, было бы проще предупредить его, дать ему знать, что возле его гнезда бродит ведьма. Это было приглашение заставить его выйти и съесть вкусную ведьму.
И, как и ожидалось, он откликнулся.
– Куууууу!
Гомункулус, движимый единственными инстинктами, издал могучий рез и сразу же устремился сожрать только что прибывшую ведьму и защитить наследие, которое он охранял.
Внешне он напоминал кита. Амелия была знакома с китами, вскидывающих вверх свои белые животы и разбрызгивающих кучу воды, поскольку она уже видела некоторых, когда бродила возле моря после прибытия в Современность. В тот момент их огромные размеры и величие фактически лишили ее дара речи.
Но это чудовищное существо бросало вызов простым сравнениям, таким как ‘напоминал кита’. Его обтекаемое тело, короткая шея, почти неразличимый хвост, размах грудных плавников и белые усы мало чем отличались от китовых... однако он был ошеломляюще массивным. Если измерить, то его длина могла достигать около девятисот— нет, всех тысячи метров.
От простого поворота его тела и глубокого воя весь пейзаж изменился. Возникшие от его движений волны отправили в небо замерзшие снежинки. Но на этом все не закончилось. Рядом со своей тупой мордой с двенадцатью парами глаз массивный кит, казалось, нес обломки разбитого линкора.
На первой странице списка убийств было описание этого странного существа. Живое бедствие, которое уже как триста лет плавало по морским глубинам, топило множество военных кораблей и использовало их в качестве оружия. Имя ему Дагон, Король Бездны.
– Ууууууу!!!!
Вой кита с ударной силой пронесся мимо Амелии. Смешанный с запахом глубокого моря и маслянистой нефтью, он разбил и расколол весь лед вокруг себя. Этот вой был достаточно громким, чтобы заставить внутренние органы обычного человека лопнуть, но его оказалось недостаточно, чтобы заставить Амелию даже как-то измениться в лице.
Это была первая в жизни Амели встреча с Гомункулусом. Но, несмотря на надвигающуюся битву не на жизнь, а на смерть, она обнаружила, что странным образом лишена всяких посторонних мыслей.
В ее голове все было просто: если ее навыки окажутся недостаточными, она умрет. Ей больше нечего терять, кроме жизни. В конце концов, то, что ей когда-то было дорого, уже дважды ускользнуло из-под рук из-за ее собственных ошибок.
– Ууууууу!
Она продолжала витать в своих мыслях, пока не почувствовала на коже покалывание маны. Вся эта мана всасывалась в сотни пушек, прикрепленных к телу Дагона.
Огромный выброс маны и отражения массивного существа нарушали тишину полярной ночи. Даже небо прояснилось, как будто взошло солнце, когда пушки, нацеленные прямо на нее, одновременно с эхом взрывов дали свой огненный залп.
– Бум-бум-бум!!!
Какими бы мощными ни были пушки военного корабля, перед лицом ведьмы выше определенного ранга они окажутся более чем бесполезны. Но те пушки, которые свисали с тела Дагона, были практически его частью. Только в результате этой единственной атаки ему удалось убить трех ведьм, поэтому уровень его угрозы был весьма значительным.
Мощному взрыву удалось отправить миниатюрное тело Амелии в полет. Он был настолько впечатляющим, что казалось, не существует современных технологий, которые могли бы остановить его разрушительную силу. Даже массивные айсберги вокруг уже превратились в жалкие осколки. Концентрированная атака сумела превратить водяной пар из твердого состояния в газ, мгновенно замерзший в чрезвычайно холодном климате.
Из касалось бы искусственной алмазной пыли полился голубоватый свет. В ней, среди последствий взрыва, стояла совершенно невредимая Амелия. Ландшафт вокруг нее изменился настолько радикально, что правительству пришлось бы перерисовывать имеющуюся у них карту, но атака Дагона не смогла даже помять ее одежду.
Амелия уже давно превзошла 15-й Ранг, где ведьма получала возможность инстинктивно управлять маной, и даже 20-й Ранг, где она подчиняла даже законы физики. Менее десяти ведьм за всю историю когда-либо достигали этого огромного 23-го Ранга. Как только ведьма достигнет этого Ранга, даже если у нее не будет никакого боевого опыта, она сможет одним своим присутствием доминировать над всеми, кто окажется слабее ее.
– Уууууу!!!
И снова Дагон изогнул свое тело в преддверие атаки. Это был впервые за триста лет его существования, когда ведьма оставалась такой спокойной после взрыва. Он осознавал, что ему нужно беспощадно повторять бомбардировку, чтобы сокрушить ее. Итак, он снова собрал свою ману и обрушил еще один пушечный поток.
Посреди артиллерийского обстрела, устремившегося на нее, как метеоритный дождь… Среди бури разрушений, которая была сродни стихийному бедствию…
— Плач.
Амелия произнесла это единственное слово, сопровождаемое потоком белого дыхания, вылетевшим из ее губ.
Все замерло. Сотни, тысячи лучей остановились, словно застыло само время. ‘Частицы’ заполнили все, что попадалось в ее поле зрения, до такой степени, что пересчитывать их все казалось бессмысленно. Это была ее магия самосущности, пробудившаяся, когда она сражалась против Эа Садалмелик, которая позволяла ей захватить контроль над всей маной в ее окружении.
Замерзшие балки постепенно потеряли форму и рассеялись в воздухе. Вся эта рассеянная мана превратилась в ее частицы, служа источником новой силы.
– Гууууу!
Гигантский кит, сбитый с толку таким непонятным исходом, издал странный звук. Однако у него изначально не было возможности понять, по какой причине все так обернулось. Ему разве что оставалось отчаянно стрелять своими лучами маны. И даже так…
– Вжух, вжух, вжух!
Ни одна из них не смогла поразить свою цель. Эти лучи уровня разрушителей бункеров остановились в воздухе и исчезли, даже не достигнув половины своей дистанции.
Амелия щелкнула кончиками пальцев. С густым ароматом цветов гигантский кит, грациозно плывший по воздуху, потерял плавучесть и упал. Затем ее частицы начали проникать в каждый уголок его уже затвердевшего тела.
– Бадам!
Не в силах сопротивляться, тело Дагона врезалось в ледник, расколов его пополам. В сопровождении оглушительного грохота и клубящегося снега казалось, будто с неба упал летающий остров.
Далее Амелия сделала шаг вперед. Одновременно с каждым шагом под ней расцветали полевые цветы, которые никогда бы не расцвели в полярном регионе. Однако эти цветы были лишены каких-либо оттенков, как будто их цвета украло какое-то проклятие. По пятам Амелии потянулась цветочная дорожка из бесцветных нитей.
Сделав несколько шагов, она достигла головы Дагона. Если бы существо такого веса упало с высоты сотен метров над землей, оно получило бы как минимум смертельную рану. Вероятно, это и имело место быть здесь: из его разинутой пасти просочилась черная, маслянистая кровь.
– Ууу… ууу…
Кит попытался устроить решающую борьбу, но было слишком поздно. Прежде чем он успел даже пошевелиться, частицы Амелии уже просочились сквозь его рот и кожу. Для Гомункулусов, которые практически дышали маной, эти частицы являлись самым что ни на есть настоящим эквивалентом ядовитого газа, разве что без цвета и запаха.
— …
Амелия пристально посмотрела в глаза монстра. Его блестящие глаза, каждый больше ее собственного тела, закатились до верху. Очень скоро частицы выйдут из его тела и прекратят жизнь Дагона. Везде, где распространялись частицы, расцветали цветы, как будто решая его судьбу.
Амелия знала об этом, но все же не испытывала никаких особых эмоций. Если бы ее заклинание не сработало, то проблемы оказались бы у нее. Это она лежала бы на здесь, на этом белоснежном снегу. Поэтому она не чувствовала ни малейшего следа вины за свои действия.
В этот момент Амелия вдруг вспомнила некоего мертвеца из сказки, которую давным-давно прочитала ей ее Учитель, несчастную душу, бесцельно блуждающую в загробном мире своим гниющим телом, потерявшим какой-либо смысл жизни.
«Да…»
«Моя нынешняя жизнь ничем не отличается от него…»
Посмотрев на раненого зверя, лежащего и ожидающего часа своей кончины, Амелия не могла отрицать, что увидела в нем собственный образ. Она протянула руку к большой морде кита.
— Ты такой же, как я…
И в тот же момент волна маны из ее руки превратила частицы внутри тела кита в цветущие цветы. Цветы, начиная с морды, волнами попадали вниз, бесцеремонно лишая его жизни. Массивное тело рассыпалось, оставив после себя лишь россыпь бесцветных лепестков.
Амелия же перевернула следующую страницу своего списка убийств.
http://erolate.org/book/84/10944
Готово:
