Дочь Деметры. Глава 60
Амфита к тому времени уже передала все полномочия по большим и малым государственным делам своей преемнице, Анасе Киане.
— Один из солдат Крита передал глиняную табличку. Отправитель – принцесса Левка. Вместо своей печати она поставила печать полководца Искиса, командующего критской армией.
Глиняная табличка с письмом выглядела так, словно пережила долгое и трудное путешествие. Послание явно писали не во дворце, да и печать, хоть и стояла на месте, казалась ненадёжной.
Но если бы весть не заслуживала внимания, Киана разобралась бы с ней сама. Амфита прищурилась, чтобы прочесть надписи на табличке. Клинописные знаки, нацарапанные тростниковым пером, плотно покрывали её поверхность.
«Великой Анассе Деметры, Её Величеству царице Амфите.
Я Левка, восьмая дочь царя Крита Миноса. Я и доблестный командующий Крита Искис в большом долгу перед принцессой Астерил за то, что она сделала в Лете. Как, должно быть, тревожится Деметра, зная, что принцесса Астерил находится в землях за рекой Стикс? К счастью, принцесса в безопасности, и царь Аида также благосклонен к ней, поэтому, Ваше Величество Анаса, прошу Вас, будьте спокойны».
Амфита, дочитав, не могла сдержать слёз. Она верила, что Астерил будет в безопасности даже в этих адских землях, но, с другой стороны, ей не раз случалось вскакивать посреди ночи, вспоминая образ девушки, которую вернули в ужасном состоянии в чёрной повозке.
То же самое терзало и её сестёр, Киану и Пенелопу. Старшие должны были защитить младшую, но и теперь именно она пожертвовала собой, чтобы спасти их и царицу-мать. Астерил всегда была такой. От неё никто не требовал невозможного, но она неизменно брала на себя больше, чем предписывал долг.
— Я отправила гонца и в Посейдонию, но ответа до сих пор нет. Они единственные, кто отправил двух принцесс, так что, похоже, слухи о жестокости нынешнего царя – правда.
— До исчезновения царицы он не был таким, но теперь он ничем не отличается от зверя, потерявшего человечность.
— Вы и вправду собираетесь отправить Пенелопу в такое место?
— Посейдония, не считая Аида, – самая могущественная в военном отношении страна. Трудно отказать, когда их царская семья сама предлагает заключить брак. У нас нет для этого оснований.
Киана смотрела на морщинистые руки матери. Ей было трудно вымолвить хоть слово. Плечи царицы-матери всегда казались такими тяжёлыми. Бремя управления целой страной стёрло улыбку с её губ.
Началось всё с войны против Аида сорок лет назад.
Хотя это произошло не в её правление, царица-мать, чтобы не допустить повторения той истории, постоянно подгоняла себя и жертвовала дочерьми, которые были ей дороже жизни. Астерил, сосланная в Коцит и в итоге отданная в качестве дани царю Аида, и Пенелопа, которая скоро обручится и уедет в Посейдонию. Киане не давала покоя мысль, что только она одна, как будущая Анасса, живёт в покое рядом с матушкой.
Амфита, словно прочитав её мысли, сказала:
— Они гордятся тобой. И не только ради Деметры, но и чтобы помочь своей сестре, они с готовностью приняли свою судьбу. Так что не мучайся. Просто хорошо правь. Такова твоя доля.
Царь должен быть безжалостным. Не поддаваться чувствам.
Но это было трудно. Чувствовать своё бессилие, когда ничего не можешь сделать. Может, она была сильна лишь потому, что сёстры были рядом.
— Матушка…
Киана, всегда называвшая её «ваше величество», вдруг назвала её мамой, и Амфита вскинула брови.
— В последнее время я всё время вспоминаю, как мы впервые встретили Лил. Тот священный путь к храму на холме в Коците, по которому нельзя было ни ехать, ни скакать… Пенелопа плакала и просила вернуться.
Киана, глядя в пустоту, вздохнула.
— Да, было такое… — улыбнулась Амфита. Сапфировое кольцо на её левой руке блеснуло, как небо в тот день.
Она не взлюбила младшую сестру ещё до встречи. Когда Пенелопа кричала, чтобы её выбросили, она не возражала.
Мать ничего не объяснила. И лишь теперь Киана начала понимать её странное поведение.
Астерил нельзя было описать одним словом.
— Эту девочку зовут Астерил. Она с рождения страдала от болезни, но чудом излечилась по благословению Богини-Матери. Ей в этом году девять, но она не говорит и не ходит. Прошу, научите её всему и ведите за собой. Ты поняла, Киана?
Мать, проигнорировав Пенелопу, строго спросила её. «Да, Ваше Величество», — ответила тринадцатилетняя Киана, искоса взглянув на Астерил. Из-под чёрных, как водоросли, волос виднелось белое лицо. Полные любопытства глаза и алые губы создавали странный контраст. Астерил протянула руки, просясь на ручки, но никто не подошёл. Лишь Амфита несколько раз погладила её по затылку.
— Она мне не родная дочь. Но вам она приходится двоюродной сестрой, так что считайте её родной.
Говоря «считайте её родной», сама царица-мать, казалось, относилась к ней с наибольшей опаской. По крайней мере, так это виделось Киане.
Астерил, издавая лепечущий смех «А-а! А!», тянула руки к своим сёстрам. Киана, стоявшая неподвижно, словно её застали врасплох этой чистой симпатией, медленно нахмурилась. Астерил взяла Киану за руку, потёрлась щекой о тыльную сторону её ладони и засмеялась.
В тот момент ей показалось, будто откуда-то повеяло запахом леса. Западный ветер за окном, округлив губы, подул, и длинные волосы Астерил взметнулись, словно в танце. В это мгновение Киана увидела у окна что-то вроде видения.
Ей показалось, будто на подоконнике сидит Богиня-Мать, одетая в домотканое полотно. С почти незаметной улыбкой она посмотрела на Астерил, и уголки её глаз тепло изогнулись. И тогда сам воздух вокруг них наполнился уютом и, вторя изгибам ветра, словно бы радостно засмеялся.
Пыль с плеч Богини-Матери вместе с лёгким ветерком проникла в волосы Астерил.
Может, именно поэтому от Астерил всегда пахнет землёй? Таким ароматом, что успокаивает и умиротворяет душу.
— Ваше Величество!
Амфита и Киана, вздрогнув, вскочили. Во дворце поднялся шум.
— Ваше Величество!
Это была служанка Амфиты. Она распахнула двери святилища и, ворвавшись внутрь, с трудом переводила дух.
— Ты перед алтарём Богини-Матери! Что это за кощунство! — строго отчитала её Киана. Женщина средних лет тут же упала ниц и поклонилась.
— Я совершила смертный грех, но, Ваше Величество! Сейчас не время для этого.
— Что случилось? — мягко спросила Амфита. Эта служанка была при ней более двадцати лет. Она, как никто другой, умела здраво рассуждать и не стала бы совершать такое кощунство без веской причины.
— Прошу, немедленно ступайте в Красный сад.
— Зачем в Красный сад?
— Т-там… какой-то мужчина… нет, нарушитель… — служанка с растерянным видом говорила бессвязно, а потом схватилась за голову. Казалось, она и сама не понимала, что происходит.
— Соберись и объясни всё спокойно. Что значит «нарушитель»?
— Ваше Величество, вам нужно немедленно укрыться!
— Нарушитель!
Снаружи послышались крики стражи. В доспехах, с обезумевшими лицами, они ворвались внутрь, схватили Амфиту под руки и окружили её.
— Мы пришли за вами, Ваше Величество. Вам нужно немедленно укрыться… Кха!
Стражник, получивший удар налетевшего снаружи порыва ветра, согнулся и отлетел в сторону. С глухим стуком ударившись о стену, он тут же потерял сознание и рухнул на пол.
Ошеломлённо стоявшая Киана вдруг пришла в себя и закричала:
— З-защищайте Её Величество! Где начальник стражи?!
— Здесь, принцесса Киана, — раздался снаружи голос военачальника с мечом в руке.
— Сначала нужно увести Её Величество в безопасное место. Я беру командование на себя.
— Нет. Твоя безопасность как наследницы престола важнее. Ты должна покинуть дворец вместе со стражей.
— Но…
- Царица Деметры здесь?
Все замерли, лишь моргая глазами. Глубокий, как тёмная ночь, голос эхом разнёсся в их головах, подчиняя себе.
— Я принёс твою дочь.
Ощущение было таким, будто её пронзили насквозь. От охватившего её ужаса она на миг даже перестала дышать.
Зрачки потрясённой Амфиты расширились. Она, отмахиваясь, пробилась вперёд. Стражники пытались её остановить, но она, крикнув: «Пустите!», выбежала из святилища.
На тёмном небе разошлись тучи, и наклонённая луна, словно упавший подсвечник, осветила дворец.
Сад, соединённый со святилищем, был обнесён красной глиняной стеной, из-за чего его называли Красным садом. В стене имелись железные кольца, на которых через равные промежутки можно было устанавливать факелы. Обычно с наступлением сумерек их пропитывали маслом и зажигали, но сегодня все они были погашены.
Может, богиня рассвета Эос, желая провести время с возлюбленным, укрыла землю моросящим дождём? Но земля и колодцы оставались сухими.
http://erolate.org/book/884/102673
