Дочь Деметры. Глава 81
— Сеат, что это? — спросил Арис, заметив человеческую женщину, которую Кетон-мужчина привёл за руку.
Сеат легко пожал плечами.
— Одна из верующих Нисы. Я привёл её сюда, чтобы сделать новой прислужницей.
Психея, напряжённая, сглотнула. Мужчина с зелёными глазами внимательно её разглядывал.
Арис склонил голову набок.
С тех пор как Каллиан стал правителем Аида, он тоже часто бывал в Лете и хорошо знал, что из себя представляют прислужницы Леты.
Никта отправлял в Лету под предлогом наказания тех своих верующих, которые, поглощённые своими желаниями, становились неуправляемыми, чтобы скрыть их от глаз других людей, а Каллиан периодически собирал их и казнил. Иногда сюда приходили и по своей воле. Редко, но бывали и те, кто поздно приходил в себя. Они обычно с лицами, полными раскаяния или сожаления, прибирали за своими товарищами, совершившими злодеяния.
Цвет лица хороший… значит, из последних?
Когда Арис пристально уставился на Психею, Сеат, чтобы отвлечь его внимание, сменил тему.
— Кстати, когда собираешься возжечь священный огонь?
— Кто знает?
— Мы не хотим здесь надолго задерживаться.
— Ты хочешь сказать, что я должен зажечь Гестию в очаге, подстраиваясь под ваше расписание?
Сеат стиснул зубы.
Каллиан, конечно, невыносим, но и этот отпрыск Понта не менее раздражающий. Бегает за Калианом хвостиком, так ещё и нахватался его высокомерных манер. Хвастается, что он хранитель Гестии, смотреть противно.
Он, выдавив улыбку, продолжил:
— Мы лишь выразим почтение священному пламени и уйдём, так что зажги огонь в очаге.
— Сейчас?
Он кивнул. Арис со странным выражением лица посмотрел на него.
— Но Пять Престолов ещё не прибыли.
— Нам неловко встречаться с Пятью Престолами.
— А, ну да…
Ведь при встрече на них обрушится шквал нравоучений.
— А Амброзия? Уйдёте, не отведав?
— Наверное.
— Точно влетит.
— Разве мы и так не впали в немилость у Пяти Престолов? На этот праздник Амброзии мы пришли лишь потому, что Никта настоял.
— Пятерым Престолам перечите, а Никту слушаетесь? Вы понимаете, насколько это опасная мысль?
— …
— Вы, ребята, надеюсь, не забыли, что Никта Гармонии тоже является членом Пяти Престолов? Или… вы собираетесь создать новую фракцию во главе с Никтой?
Отец Ариса, Понт, в Пяти Престолах отвечал за наказания. Кетоны, совершившие преступление, тоже представали перед судом Пяти Престолов и несли наказание.
Место наказаний находилось на земле, где сосуществовали огонь и лёд, и это место, заколдованное древними заклинаниями, причиняло бесконечные страдания даже Кетонам. Понт был стражем и палачом этого места.
Сеат, исказив лицо, замолчал. В его опущенном взгляде читалось упрямство. Арис пожал плечами.
Бесполезные споры здесь ни к чему хорошему не приведут. К тому же, чтобы черноволосая принцесса нашла барьер Лиан, нужно отвлечь внимание этого парня.
— Что ж, на этот раз я исполню твою просьбу. Остальных тоже приведёшь?
— Когда зажжёшь священный огонь, они сами придут.
Психее казалось, что она задыхается от напряжения, витавшего между двумя Кетонами. Сеат искоса взглянул на её бледное лицо.
Он вспоминал слова Никты, которые тот когда-то напевал, опьянев от чёрного вина на алтаре в Нисе.
- Дитя Понта и Талассы? Он, называя себя хранителем Гестии, ничего не знает о том, что охраняет. Он лишь гордится тем, что он единственный из Кетонов, кто может прикасаться к Гестии и управлять ею. Не зная, что он был избран лишь как сосуд для хранения Гестии… Гея исчезла, не сказав ему самого важного.
- Что же это, господин?
- Гестия – это искра, созданная для людей. Не для Кетонов.
- Что… что вы имеете в виду?
- Это значит, что управлять Гестией могут лишь люди. Этот коварный огненный дух перед Кетонами и рта не раскроет, а вот словам ничтожных людей подчиняется беспрекословно.
В саду Малого дворца, где рос Асфодель, стоял большой треножник-очаг. Высотой с рослого мужчину. Арис протянул руку, и на кончике его указательного пальца зажглось маленькое оранжевое пламя.
Вспышка.
Пламя, постепенно разрастаясь, перекинулось на очаг. Когда огонь полностью разгорелся, в воздух поднялась струйка белого дыма. Садовые деревья, словно в ответ, мелко затрясли листьями.
Гестия, как всегда, молчала, но пылающее пламя было величественным.
Арис обернулся с видом «Ну что, видел?», и Сеат равнодушно кивнул.
— Кстати, хранителя Асфоделя не видно.
— А, Лиана, что ли? Он сейчас немного занят…
Сеат с сомнением посмотрел на него.
Что-то странно. Хранитель Асфоделей и главный виновник созревания Амброзии, Каллиан, не показывается?
Сначала он подумал, что тот не показывается на глаза, потому что им, пришедшим из Нисы, неприятно его видеть. Но когда, войдя вглубь дворца, он совсем не почувствовал присутствия Каллиана, ему стало странно.
Сеат, который на мгновение ощутил его мощь в Нисе, был уверен, что сразу же заметит присутствие Каллиана, даже если оно будет с горчичное зерно.
Такая огромная сила, которую невозможно скрыть, не может так просто не ощущаться. Может, он пошёл встречать Пять Престолов? Или, не может быть… его нет в Лете?
Он, притворившись, что ничего не знает, заговорил с Арисом:
— Вместо встречи с Пятью Престолами я хотел бы выразить почтение управляющему Леты, Каллиану.
Взгляд Сеата устремился на ворону, сидевшую на ветке дерева со сложенными чёрными крыльями. Ворона сидит спокойно. Значит, Никта где-то рядом. То, что он не является лично, означает, что молчаливо одобряет нынешнюю ситуацию.
— Зачем ещё выражать почтение? Просто поклонись священному огню и уходи.
— Ты разве не знаешь, что он пришёл в Нису, растерзал тела моих товарищей, а затем отрубил им головы и развесил на каждом дереве? Если мы просто так придём и уйдём, кто знает, какая беда может случиться снова.
Так вот что было? Лиан, похоже, хорошенько оторвался.
Арис, скрывая затруднение, задумался.
Может, вернуться к черноволосой принцессе, проверить обстановку и прийти снова?
— Хорошо. Я приведу Лиана, а ты жди здесь с остальными из Нисы.
— Договорились.
Арис искоса взглянул на Психею, которая с самого начала крепко держала Сеата за руку и следовала за ним хвостиком. Её губы побледнели, она выглядела напуганной.
Что-то тут нечисто. Слухи о том, что молодые Кетоны из Нисы пьют свежую кровь живых жертв и разрывают их на куски, он слышал давно, но… неужели они и здесь осмелятся на такое? Эти ребята относились к людям хуже, чем к скоту. Они точно не из тех, кто будет так любезно держать за руку и нежно обращаться.
Что они задумали?
Повернув в сторону сада Главного дворца, Арис надеялся, что черноволосая принцесса уже нашла барьер Каллиана.
Ради всего святого, ради его же стараний.
Ψ
— Ы-ым …
Астерил, схватившись за голову, приподнялась.
Где она? Она запрокинула голову и посмотрела вверх. Небо, ещё мгновение назад пылавшее закатом, теперь стало сумрачным, словно богиня рассвета раскинула свои чёрные волосы и легла отдохнуть. Белёсый Млечный Путь, словно свежее молоко, струился из прохудившегося кувшина, мягко растекаясь по небосводу. Звёзды, щедро усыпавшие небесный свод, походили на драгоценности, которые бог солнца, промчавшийся мимо на своей колеснице, не успел собрать.
Астерил посмотрела себе под ноги. Повсюду в тёмно-синей пустоте ослепительно сияли объёмные, парящие звёзды. Она шла по небу. По звёздному небу, где смешались ночь, которой нет нигде, и красота, которую не увидишь нигде. Её тело, парившее в пустоте, легко покачивалось, словно семечко одуванчика, с которым играл своим дыханием Северный ветер.
— Каллиан? — напряжённый голос эхом разнёсся вокруг.
Астерил, успокоившись, снова спросила:
— Где вы?
Она не могла объяснить, но просто знала. Что это – его пространство.
Издалека повеяло холодным дыханием. Оно приближалось, словно подзывая её. Астерил с радостью протянула руку. И тут же из темноты вынырнула рука, крепко схватила её и потянула к себе. Скользнув, она оказалась в объятиях ждавшего её Каллиана.
— Рил, — низкий голос, идеально подходивший его чётко очерченным губам, произнёс её имя, словно увещевая
Астерил, прислонившись к его широкой груди, закрыла глаза. Застывшее дыхание растаяло. Давно не была в его объятиях. Как же она скучала.
Изысканный аромат проник в её ноздри. Пальцы, обвившие её талию, по-прежнему оставались длинными и прекрасными, а волосы, касавшиеся её век, отливали глубоким блеском, подобно раскинувшемуся вокруг ночному небу. Эта ночь была его объятиями, а предрассветный воздух –дыханием. Калиан, её бог, изваянный из самой изысканной тьмы в глубочайших уголках Эреба.
— Зачем ты меня разбудила?
— Я… разбудила?
http://erolate.org/book/884/102696
