Дочь Деметры. Глава 86
Итак, сейчас на её шее висит серебряная нить из чешуи карпа, которого разводит сам Понт, верховный бог Посейдонии. Да ещё и сделала её мать морей, Таласса, о реальном существовании которой она и не подозревала.
— Не нужно так восторгаться.
— Почему? Понт, я до сих пор не могу поверить…
Каллиан на мгновение задумался. Сказать ли ей, что дитя Понта и Талассы – это Арис? Нет, лучше не надо.
Существовала вероятность, что ценность подаренного им ожерелья рухнет, как с обрыва. Настолько ничтожным и глупым был для неё Арис. Настолько, что она уже и за Кетона его не считала…
— Точно, есть печальные новости, — Астерил, теребя подаренное Каллианом ожерелье, с трудом начала говорить. — Северный ветер погиб.
— Нодос?
— В тот день, когда пришёл Никта, он, пытаясь меня защитить, …
В ушах до сих пор отчётливо звучал голос Северного ветра, витавший над её головой и велевший ей бежать до конца. Его сущность, исчезнувшая, словно взорвавшись, после удара чёрного шара, брошенного Никтой.
— Почему он такой жестокий? Что плохого сделал Северный ветер? Бедная госпожа Метея…
Астерил закрыла лицо руками. Сквозь сжатые губы вырвался всхлип.
Это всё из-за меня. И смерть Медеи, и гибель Северного ветра – всё из-за того, что их зацепил крюк Никты, нацеленный на меня.
— Не вини себя, это не твоя вина.
— …
— Кетоны преодолевают скуку, занимаясь разрушением. Порядок, совесть, этика… всё то, что вы так хотите защитить, для нас не имеет ни ценности, ни смысла. Сколько ни плачь и ни вини, они даже не поймут, что такое жестокость.
— А вы ведь понимаете.
Если я притворюсь, что понимаю… ты и меня презрительно оттолкнёшь? Чистый, вопросительный взгляд молча смотрел на неё.
Астерил замерла. Вспомнился его силуэт, когда он, бросая в огонь обнажённых прислужниц, казнил их.
Она на мгновение забыла.
Что Кетоны, и Каллиан тоже, – часть безжалостной природы. Природа велика, но сурова. Внезапно она становится цунами, сметающим всё на своём пути, или ливнем, обрушивающимся с небес. Она уносит тысячи жизней, не объясняя причин.
И люди, павшие ниц в благоговейном страхе, начали отчаянно пытаться истолковать этот непреодолимый ужас. Это стало суровой карой богов. Или их милостью.
Кетоны стали богами.
Её возлюбленный, влюблённый в неё бог, тихим низким голосом нашептал ей истину.
Моё сердце, мой Антерос. Не обманывайся ореолом всемогущества и не притворяйся, что не видишь тьмы Кетонов. Мы – дети Хаоса. Мы родились в луже крови и стонов.
Жестокость и безразличие – наше несмываемое клеймо от рождения, а порой в нас просыпается и густая, удушающая одержимость. Хаос наделил нас слишком многими талантами и способностями. Хотя на самом деле в нас нет ни капли желания хоть как-то направить эти дары во благо.
Поэтому мы тратим значительные усилия и эмоции на поиски единственного партнёра. Это единственная отдушина. Это сродни одержимости, когда, словно сросшиеся ветви, мы не просто обвиваем друг друга, но становимся единым телом.
Но, к сожалению, те, кто соединяется по взаимной любви, – крайне редки. Готовая взорваться ярость, не находя выхода, кипит.
— Никта – это символ этого печального исхода. Это парадокс, показывающий, что происходит со светом, когда он теряет свою тень, — Каллиан поднял руку и вызвал ветер.
Барьер, стоявший невидимой стеной, начал рушиться, словно тающий весенний снег. И холм, на котором они стояли, снова превратился в обычную землю. Розовое небо вновь стало багровым, и вместо летящих лепестков подкрались сумерки.
— И смерть той принцессы, и исчезновение Северного ветра – всё это было течением сверхъестественных сил, с которым ты ничего не могла поделать, — Каллиан, вернувшись к прерванной теме, продолжил. — В любом месте, где могут соприкоснуться свет и тьма, может родиться такое чудовище, как Никта. Это такой же закон природы и правило судьбы, как и гранат, упавший на землю и раздавленный. Всё предначертано на клубке нитей, смотанном Хаосом, а мы – всего лишь марионетки, пляшущие на его пальцах.
Ψ
Западный ветер, заметив исчезновение барьера, тотчас же примчался. За ним, сверкая глазами, появился Арис. Он с удивлением посмотрел на Каллиана, стоявшего рядом с Астерил в целости и сохранности. Словно, хоть и возлагал на неё последнюю надежду, но не верил, что она справится.
Взгляд Ариса упал на руку Калиана, обвивавшую талию Астерил. Нижние части тел мужчины и женщины были плотно прижаты друг к другу, без единого зазора. Его нахмуренные брови сошлись ещё ближе.
Увидев его молчание и сжатые губы, Каллиан сузил глаза.
— Арис, — его плечи, вздрогнув, выпрямились.
— А, что? — ответил Арис с неохотой и быстро отвёл взгляд, сжимая в кулак опущенную руку.
— Я чувствую присутствие Гестии.
— А, я зажёг священный огонь в очаге. Чтобы немного отвлечь внимание последователей Никты…
Тем временем Западный ветер внимательно наблюдал за Холодным ветром, охранявшим Каллиана.
Как странно и удивительно. Искусственно созданный дух. Неужели действительно возможно наделить волей природную сущность?
Западный ветер с содроганием посмотрел на Каллиана.
Неужели и обратное возможно?
Каллиан, заметив косой взгляд Западного ветра, властно приказал, как своему слуге:
— Зефир, собери осколки Нодоса.
Западный ветер, уже готовый вспылить от его высокомерного тона, замер, услышав голос Астерил:
— Осколки Северного ветра? Они существуют?
— Духи не так-то просто исчезают. В большинстве случаев они теряют форму или силу и просто скрываются из виду.
— Значит, его можно спасти?
— Не попробовав – не узнаем, но попытаться можно.
— Правда?..
В её дрожащем голосе прозвучала надежда. Западный ветер, вздохнув, отвернулся. «Да, моё драгоценное сокровище… это всё ради тебя».
Он тут же начал суетливо летать по дворцу Леты. Движения Западного ветра были лёгкими и нежными, как пёрышко. В отличие от холодного и резкого дыхания северных небес, он, лёгкий и ласковый, легко снискал расположение садовых деревьев. Поэтому собрать кусочки северного ветра, застрявшие в ветвях, было не так уж и трудно.
Арис, которого мало интересовала судьба Северного ветра, сказал, что вернётся к очагу с Гестией. Судя по полностью стемневшему небу, Уран и остальные Пять Престолов уже почти прибыли. Едва Арис исчез, как, тяжело дыша, вернулся Западный ветер.
- Всё собрал
Он не забыл подчеркнуть, что не упустил ни одного, даже самого маленького, кусочка. В плане дотошности к Западному ветру не было претензий, поэтому Астерил и не стала спорить. Но от нетерпения она топталась на месте.
Калиан, посмотрев на парящие в воздухе следы Северного ветра, протянул руку. В его ладони воздух закружился вихрем. Было видно, как разорванное тело Северного ветра втягивается в его ладонь и под действием центробежной силы формируется в шар.
Глаза Западного ветра округлились.
Наконец, Северный ветер, сгустившийся в маленький шарик, излучавший свет, словно ядро планеты, сделал глубокий вдох и, выдохнув «Пуха!», высунул голову.
Астерил, закрыв рот руками, разрыдалась.
— Нодос!
Северный ветер выглядел растерянным. Оглядевшись, он заметил парящего над головой Астерил Западный ветер и вскрикнул: «Хи-ик»!
- Кто этот старый пердун?
Западный ветер с недовольством посмотрел на Северный ветер. Неблагодарный, не знает даже, кто его спас…
Астерил, рыдая, обняла Каллиана за шею.
— Спасибо! Большое спасибо…
Когда она, прижимаясь щекой, благодарила его, взгляд Каллиана переместился на Северный ветер. Это был несколько недоумённый взгляд, словно не понимал, что в этом такого выдающегося.
Хотя он и действовал по тому же принципу, что и при создании Холодного ветра, уверенности в успехе не было. Получилось. И на удивление просто. Однако он решил не признаваться, насколько это было легко, чтобы не разочаровать её.
— Вы… вы и правда бог?
Астерил с благоговением посмотрела на Каллиана, а затем чмокнула его в губы. Одного раза было мало, и она несколько раз прикоснулась к его губам.
Каллиан, глядя на Астерил, схватил её за подбородок и начал страстно целовать.
— У-уп…
Полностью поглотив её губы и добравшись до зубов и корня языка, Каллиан искоса взглянул на Западного ветра. Тот, не заметив его взгляда, нахмурившись, пристально смотрел на его руку. Её пышная грудь, казалось, вот-вот лопнет в его сжатой ладони. Другая рука, проникнув между её ног, указательным и средним пальцами исследовала её влажную плоть.
— Ка-Каллиан… ы-ых… п-подождите…
Непристойно, смотреть невозможно, как непристойно. Они что, всё время так себя вели? На глазах у всех?
Северный ветер и садовые деревья, привыкшие к таким сценам, притворились, что ничего не видят, и закрыли глаза.
«Рил, моя Рил…» Западный ветер вздохнул. От изумления у него не просто открылся рот, а подступила тошнота.
— У дыхания западных небес слишком сильная опека.
Голос Калиана опустился до утробного рычания. Он бросил предупреждающий взгляд на зрителя, наблюдавшего за этим греховным действом.
— Настолько, что всё недовольство отражается во взгляде…
Как смеет какой-то дух ветра. Как смеет, перед величайшим из великих, повелителем Леты.
Хотя у духов и нет пола, этот, несомненно, был мужского пола. Если эта ярость, от которой воздух вокруг бледнеет, не ревность, то что же?
http://erolate.org/book/884/102701
