Дочь Деметры. Глава 190
— Неужели твоего сострадания хватает на всех, кроме меня?
— Что вы имеете в виду?
— А как же я, тот, кому пришлось сдерживаться три дня и три ночи, глядя на спящую тебя?
— Вы же говорили, что было много дел. Что вы были заняты…
— Если бы я ничем не занялся, то, обнимая твоё бесчувственное тело, утолял бы в одиночестве свою похоть. Такое унижение я уже испытал неоднократно.
— Не раз? Когда это?
Каллиан, сняв с Астерил одежду, уткнулся губами в её обнажённое плечо. «Если ты не помнишь, то можно считать, что этого и не было». Её ошеломила такая его великодушная манера, но…
Тяжёлое, прерывистое дыхание вырвалось из её груди. Его рука, скользнувшая между её бёдер, раздвинула влажные складки и проникла внутрь.
Его возбуждённая плоть скользнула внутрь. От мощных, хлюпающих толчков сзади её грудь, сжатая в его руке, тяжело содрогалась.
— Ах-х…
Его горячее дыхание коснулось её спины, он несколько раз глубоко выдохнул, а затем провёл языком вниз по сухим позвонкам. Он на мгновение или два замешкался, но тут же снова прижался губами к её коже. Осторожно, словно лаская рану.
Он впился губами в кожу на её боку, оставив багровый след.
Его плоть, двигавшаяся во влажном лоне, замерла. Каллиан прижал её бёдра к своему животу и потёрся о её лоно. Их пах плотно прижался друг к другу, словно не допуская ни малейшего зазора.
— Сейчас будет немного жёстче… потерпи, любимая.
Прошептав это, он проник языком в раковину её уха, придерживая за подбородок, чтобы она не могла даже дёрнуться.
К хлюпающим звукам соприкасающихся бёдер добавились быстрые, влажные шлепки кожи о кожу.
— А, хах, ы-ын, ха-ы-ыт… с-слишком сильно!
Он молча продолжал вдалбливаться в неё. Его сосредоточенное, нахмуренное лицо выражало муку: он с трудом сдерживал рвущуюся наружу силу. Привычка, оставшаяся с тех недолгих времён, когда она была человеком.
Когда он больше не мог сдерживать вспышки первобытного импульса Эреба, он поворачивал её лицо к себе и впивался в губы поцелуем. Он так яростно сосал её нижнюю губу, словно хотел оторвать её, вытягивая из неё хриплые стоны.
Астерил, задыхаясь, умоляла:
— Ы-хыгх … К-калл… Вы-выньте…
Сдерживая семяизвержение, он чередовал паузы с новыми неистовыми толчками, втирая в неё сочившееся семя и продолжая входить глубже.
— Ха… вынуть, что ты просишь вынуть…
Он слегка подался назад, чтобы размазать по своей плоти стёкшую на её лоно смазку. Астерил не могла вместить целиком и всё время пыталась вытолкнуть. Он знал. Знал, что её тело сейчас не в состоянии принять его.
— Тогда… х-хотя бы чуть-чуть…
— Это невозможно.
— Ха… ах, Каллиан…
— Тише, любимая.
— С-слишком туго… вы пронзаете меня изнутри…
Он низко, прерывисто выдохнул. Закрыв глаза, он уткнулся лбом в её плечо.
— Я же сказал, тише…
От её всхлипывающих стонов его сердце забилось чаще. Почему даже такой её голос был ему так по вкусу? Истощённое тело и заплаканное лицо – зрелище, которое не просто пробуждало инстинкты Кетона, а сводило с ума.
— Ещё немного, — его голос, срывавшийся сквозь стиснутые зубы на стон, становился всё глуше. — Ещё немного потерпи.
— А, ах-х, ха-анх, а-ах!
Его член, с чавканьем вошедший в неё, потеряв всякий контроль, яростно задвигался между её разведёнными ногами.
Он грубо сжимал её груди, а затем потянул за сосок, словно пытаясь его оторвать. Астерил, сама того не осознавая, начала приподнимать бёдра, но он схватил её за таз и с силой прижал к себе. Её тело забилось в конвульсиях, и с долгим выдохом она обмякла, раскинув руки и ноги.
Когда она достигла пика, её мышцы судорожно сжались вокруг него, и Каллиан, не в силах больше сдерживаться, наконец, издал стон.
— Ух… хм, ха…
Хотя он и излился, скольжение продолжалось. Влажное, липкое трение. Он, потеряв голову, снова глубоко вошёл в неё.
Астерил, лёжа на спине и глядя в потолок, раскачивалась, словно тряпичная кукла. Из её приоткрытых губ время от времени срывались стоны, похожие на бессвязный бред.
Потеряв сознание, она больше не издавала ни звука. Он подставил руку под её затылок, чтобы она не ударилась головой о стену.
С хлюпаньем вытекшее семя обильно смочило её лоно. Стало так скользко, что его член постоянно выскальзывал. Каллиан высоко приподнял её бёдра. Он уже привык изливаться в её бесчувственное тело, словно зверь.
И чем привычнее это становилось, тем сильнее каждый раз было наслаждение. Из его пересохшего горла вырвался низкий, довольный стон. Его бёдра, зацепившиеся за неё, словно крючья, каменели, набухая, и он извергался снова и снова.
Спустя долгое время он начал медленно выходить из неё, но, когда она, вздрогнув, судорожно вдохнула, он замер, затаив дыхание. И снова, дёрнувшись, излился в неё.
— Ты и впрямь…
Он, как ни в чём не бывало, снова ввёл свой, перепачканный в семени, член. Его охрипший до хрипоты голос прошептал сквозь стоны:
— Единственная, кто заставляет меня терять контроль… Ха, хагх …
Каллиан, опёршись на локти, смотрел сверху вниз на её раскрасневшееся лицо, не разрывая их объятий.
Единственная.
Единственная в мире хозяйка его дыхания, драгоценное и нежное его сердце и смысл существования, его Антерос, моя спутница.
Его взгляд, только что сочившийся любовью, внезапно похолодел.
На её белом плече, словно мелкие морщинки, появились трещины, которых раньше не было. Он торопливо откинул одеяло и принялся осматривать каждый сантиметр её обнажённого тела. Трещины, что раньше были видны лишь на руках и ногах, теперь длинными линиями расползлись по спине и бокам.
В полном смятении он сел и посмотрел на её мирно спящее тело. Он не мог вымолвить ни слова.
Так он и провёл ещё одну бессонную, полную мрака ночь.
Ψ
На следующее утро. На подоконнике каплями собралась роса. Северный ветер, дунув, сдул их одну за другой на землю. Он хихикал, забавляясь видом лопающихся капелек воды.
Астерил, сонная, наблюдала за этой сценой и вздохнула, словно укоряя его в ребячестве.
— Прекрати, Нодос.
- Почему? Весело же.
— Может, вместо этого принесёшь мне стакан воды?
- Сама принеси. У Деспойны рук нет?
— Нет, теперь только одна.
Изумлённый Северный ветер округлил глаза. Он в панике подлетел к ней, суетясь.
- Где, покажи, правда? Ох… что с твоими пальцами!
— Так принесёшь?
- Да, конечно. Но, Деспойна… ты точно в порядке? У тебя такой нездоровый вид. Твоя кожа, что сияла, даже если ты не мылась по нескольку дней, стала похожа на пересохшее поле в Сиде, растрескавшееся от засухи.
Астерил искоса посмотрела.
— Нодос, в Сиде никогда не было засухи. И когда это я несколько дней не мылась?
- Иногда бывало. Просто не было заметно, но если бы господин узнал…
— Замолчи.
- Да, но ты же видела? Какой у меня тяжёлый язык…
Бормоча, Северный ветер огляделся по сторонам, словно прислушиваясь, и зашептал:
- Господин очень страдает. Ты спала и не знаешь, но я впервые видел, чтобы он три дня подряд так метался: то на агору Тритона, то на рынок в Сиде. Собирал лекарей и торговцев травами, угрожал им… Искал несуществующие на свете травы, даже на Кавказские горы и в сад Гесперид летал. Помнишь, скалистая гора, где летают стаи гигантских орлов, и сад нимф, где растут золотые яблоки?
Астерил молча слушала, думая, когда же язык Северного ветра станет хоть на мгновение «тяжёлым».
- В общем, Деспойна, ты же кровь госпожи Геи. С тобой ведь не случится ничего плохого? Правда?
Видя, что Северный ветер вот-вот расплачется, Астерил подозвала его и погладила по голове. Гладить ветер – само по себе нелепость, но он, словно успокоившись от одного этого жеста, затрепетал, как ребёнок.
Успокоившись, он снова уселся на подоконник и принялся чесать языком.
- Слышал, на горе Парнас какая-то сумасшедшая женщина таскает на руках обезглавленный труп.
— Обезглавленный труп?
- Да, горбатая, седая женщина, задрав голову, с криками носится, а мужчина, от которого осталась одна голова, орёт, чтобы она его опустила, и они ругаются.
Мужчина, говорящий без головы. Горбатая, седая женщина…
- В Дельфах полно очевидцев, но одни говорят, что волосы у мужчины чёрные, как водоросли, а другие – что светлые, как солнце, и даже споры разгорелись, кто же из них прав.
Астерил спустила ноги с кровати и встала. Северный ветер, семеня за ней, продолжал:
- Ты ведь догадалась, о ком речь, Деспойна?
— Да. Психея и Никта. Но кто отрубил голову Никте? Неужели Каллиан?
- Нет, господин Уран. Он осмелился ранить госпожу Ананке. Господин Каллиан своей беспощадностью похож на своего отца, господина Уран. А госпожа Ананке, на удивление, очень добра.
Астерил усмехнулась. С его последними словами она не могла не согласиться.
В этот момент Северный ветер, сказав «а?», оглянулся. Острый, как игла, поток воздуха схватил его за шкирку.
Это был зов Каллиана. Астерил кивнула, давая понять, чтобы он шёл. Северный Ветер торопливо пересёк небо.
Тем временем Астерил заправила кровать и сложила одеяло. Оно было пропитано запахом Каллиана. Внезапно вспомнились события прошлой ночи. Она уткнулась щекой в одеяло и, закрыв глаза, мысленно представила его низкие стоны. А потом вспомнила, как он в отчаянии падал ниц на постель.
На мгновение… стало грустно.
Отрешённо оглядев комнату, она подошла к столику. Захотелось привести себя в порядок. Сев на стул, обитый овечьей шкурой, она первым делом распустила волосы, собранные в пучок.
http://erolate.org/book/884/102809
