Магу быстро надоедала эта история, стоило услышать её раз пять, но сейчас он всем сердцем желал, чтобы дедушка был рядом и рассказал её ещё раз. Эрик Фримен прожил долгую, полную приключений жизнь, и было ясно, что у него в запасе оставалось ещё много рассказов. Историй, которые Сет теперь никогда не услышит из первых уст.
«Боже, как мне его не хватает». Его плечи поникли.
— ...Слушай, босс.
— М-м?
— Как думаешь, старик гордился бы мной?
Владелец магазина серьёзно окинул юношу взглядом. Озорная ухмылка на его лице сменилась более строгим выражением.
— Если ты не соврал о причине своего опоздания? Сильнее, чем ты можешь себе представить. Он сейчас наверняка там, на небесах, прожужжал все уши какому-нибудь ангелу, рассказывая о тебе.
От этих слов Сет невольно расправил плечи. Почему-то услышать это оказалось гораздо приятнее, чем он ожидал.
Единственным звуком, нарушавшим тишину, был стук женских каблуков по тускло освещённой ночной улице. Обычно в такой поздний час здесь ещё бродили редкие прохожие, шныряли бродячие животные или проезжали машины. Но сейчас царила мёртвая тишина. На улице не было ни единой живой души, хотя по всем правилам кто-то должен был быть.
Понять, что происходит, не составило труда. Ёдзора почувствовала их появление ещё до того, как увидела. Их взгляды несли с собой тот самый неприятный озноб, от которого невозможно было избавиться, даже если бы она закуталась в сто одёжек. Она предположила, что за ней наблюдает не меньше десятка глаз.
Она остановилась и вздохнула. Почему её просто не могут оставить в покое?
— Кто бы вы ни были, может, покажетесь, и мы уладим всё как следует? — она изо всех сил постаралась скрыть неуверенность в голосе. Что она сделала не так?
Бесшумно, словно шелест ветра, из теней вынырнуло несколько фигур. Ёдзора мгновенно подметила три вещи. Во-первых, все они были привлекательными женщинами. Во-вторых, по какой-то необъяснимой причине все они были одеты в монашеские одеяния. Третья же деталь... заставила её содрогнуться.
Их глаза... Вглядываясь в них, Ёдзора почувствовала укол глубокого сочувствия.
У всех этих женщин были пустые глаза и кукольные улыбки. Ни радости, ни грусти, ни злости, ни волнения — там, где должны быть эмоции, зияла лишь пустота. Их лица казались жалкими масками, словно их надежды и мечты были безжалостно растоптаны с изощрённым, садистским удовольствием. Хуже всего было то, что японка прекрасно понимала, почему ей так знаком этот безжизненный взгляд.
Ведь ей далеко не впервые приходилось сталкиваться с жертвами торговли людьми. Жертвами сексуального рабства. Жертвами гнусных посягательств на самые базовые человеческие права, совершённых лишь потому, что кто-то, наделённый властью и деньгами, решил потешить свои извращённые капризы самым отвратительным образом за счёт чужих жизней.
Её от этого тошнило. И приводило в ярость.
— Доктор Ёдзора Миякуро, — заговорила одна из них. Её голос был таким же безжизненным, как и лицо. — Для нас большая честь познакомиться с таким выдающимся врачом.
«Если бы я только могла сказать то же самое о вас».
— Могу я спросить, зачем вы здесь? — обычно она не переходила сразу к делу, но интуиция подсказывала, что это не дружеский визит и ничего хорошего он не сулит.
Лжемонахиня ничуть не обиделась на её резкость и продолжила:
— Мы здесь, чтобы умолять вас пересмотреть щедрое предложение нашего господина и поступить к нему на службу.
...Ну конечно. Разумеется, дело в этом. Почти половина её вынужденных переездов на новое место случалась из-за того, что люди с деньгами и властью просто не могли уложить в голове мысль о том, что им могут отказать. Такие люди вызывали у неё лишь отвращение.
— Боюсь, кто бы ни был ваш господин и сколько бы он мне ни предложил, мой ответ останется прежним. Мне не интересно использовать свои способности на благо какой-то одной привилегированной группы, когда вокруг полно людей, нуждающихся в помощи, которую я в силах оказать.
Ёдзора с трудом сглотнула вставший в горле ком: маска говорившей на мгновение треснула, явив за собой глубокую скорбь и покорность судьбе. Словно она знала, каким будет ответ, но была вынуждена пойти на это неприятное дело. Подобное Ёдзора тоже уже видела. Часто такие негодяи присылали к ней людей, которые были ей чем-то обязаны, напрямую или косвенно, в надежде, что доверительные отношения помогут склонить её на их сторону.
Но это никогда не срабатывало. И тогда грешники всегда сбрасывали маски.
Монахиня подняла дрожащую руку, и у доктора внутри всё сжалось от дурного предчувствия.
— В таком случае... у нас нет другого выбора, кроме как...
— Ёдзора? Это ты?
Все замерли.
Сердце женщины бешено заколотилось. Она испугалась — но не за себя, а за другого человека. «Нет. Зачем он здесь? Почему именно сейчас?»
— Как...? — прохрипела монахиня, побледнев ещё сильнее. Остальные спутницы тоже заметно занервничали по какой-то причине, которую Ёдзора не могла уловить.
Она обернулась и поняла, что её худшие опасения подтвердились. Чуть дальше по улице стоял человек, которого она уже начинала считать кем-то большим, чем просто другом.
— ...Я не вовремя? — растерянно спросил Сет Фримен.
http://erolate.org/book/914/107648
Готово:
