Готовый перевод Always Bet On / Гарри Поттер: Всегда ставь на чёрное: Глава 14

Все эти бедные книги, должно быть, заляпало осколками черепа и мозгами.

— Из него вылетел какой-то дух, и, судя по слухам, это был призрак Сами-Знаете-Кого, — подтвердила Тонкс. — Впрочем, другая интересная часть этой истории, о которой большинство людей пока не подозревает, заключается в том, что все Пожиратели смерти, у которых была Тёмная метка, за последние несколько дней либо умерли, либо лишились магии.

Вот это были действительно громкие новости, которых я никак не ожидал услышать. К моему счастью, Дора хранила секреты почти так же «хорошо», как Хагрид. Из-за этого я невольно задался вопросом, как ей вообще удалось стать полноценным мракоборцем: либо она со временем научится держать рот на замке, либо её способности метаморфа были слишком полезны для Департамента магического правопорядка, чтобы отпускать её.

— Значит, все Пожиратели смерти теперь либо мертвы, либо лишены сил? — спросил я.

Кикимер подал чай с пирожными и сэндвичами, бросая сердитые взгляды на Тонкс, но промолчал.

— Не у всех сторонников Сами-Знаете-Кого была метка, и не все, кто служил ему, делали это по своей воле, — пояснила Дора. — Защита под предлогом Империуса сработала для стольких людей как раз потому, что невинных заставляли совершать то, чего они не хотели.

Должно быть, разбираться с этим в судах было сущим кошмаром.

— А как же Сыворотка правды? — спросил я. — Почему её не использовали, чтобы докопаться до истины?

Как оказалось, на то имелась пара веских причин.

— Потому что мы входим в Международную конфедерацию магов, а это даёт гражданам определённые права, например, право не свидетельствовать против себя в суде, — ответила Тонкс. — Если человека опоить Сывороткой правды, он может признаться в преступлениях, которые вообще не имеют отношения к делу, рассматриваемому в суде.

Что ж, это звучало разумно. У меня возникло ощущение, что Фадж попросту наплевал на правила МКМ, когда упек Хагрида в Азкабан, лишь бы показать, что Министерство хоть что-то делает.

— К тому же есть несколько способов обмануть Сыворотку правды. Если наложить на человека мощное заклятие Конфундус, можно заставить его поверить, будто небо розовое, а я — грациозная балерина, — продолжила Тонкс. — Сыворотка правды заставляет говорить лишь то, что ты сам считаешь правдой, а не объективную истину, поэтому в суде от неё мало толку. Если бы я опоила тебя сильным любовным зельем, ты бы искренне верил, что влюблён в меня, хотя на самом деле это было бы просто действие зелья.

Поскольку человеку можно было изменить память, Омуты памяти вроде того, что стоял в кабинете Дамблдора, тоже не годились для судебных разбирательств.

— Впрочем, сейчас это уже неважно, — заметила Тонкс. — Все его меченые сторонники либо мертвы в Азкабане, либо лежат в больнице Святого Мунго, полностью лишившись магии. Какая трагедия.

По её тону было ясно, что никакой трагедии она в этом не видит.

— И тебе чертовски повезло: не придётся терпеть Снейпа на уроках зельеварения, — поделилась она.

Погодите, а почему Снейп вообще оказался в Хогвартсе в этой временной шкале? Ведь он пошёл к Дамблдору и стал шпионом только потому, что Тёмный Лорд решил выследить Лили Поттер, а Волан-де-Морт охотился за Поттерами только из-за пророчества, предупреждавшего о приходе Избранного.

Возможно, Снейп услышал недостаточно из пророчества, чтобы понять, что Избранный — мальчик, или пророчество не уточняло пол, или Пожиратели смерти не знали, какого пола ребёнок у Поттеров. Впрочем, это больше не имело значения, поскольку пророчество исполнилось весьма неожиданным образом.

— Значит, твоя тётя Беллатриса умерла в Азкабане? — спросил я.

Тонкс кивнула.

— Мама расстроилась, всё-таки она потеряла сестру, но в то же время испытала облегчение. Моя «безумная тётушка Трикси», как я её называю, при первой возможности прикончила бы нас всех, — ответила Дора.

Вся моя многочисленная родня была крайне ненормальной.

— Так что твоему маленькому кузену скоро может понадобиться сейф побольше. Наследство обычно переходит к ближайшему родственнику по мужской линии, а ты — сын Сириуса, хотя Драко Малфой тоже может претендовать на долю. Наследование у магов — штука довольно странная, по словам папы, — болтала Тонкс, пока мы пили чай и пробовали пирожные. — За завтраком он целую вечность разглагольствовал о налоге на наследство, притязаниях по праву крови и древних законах о недвижимости. Не могу сказать, что я хоть что-то поняла. Мама — единственная, кто может уследить за его мыслью, когда он начинает бубнить на эти темы.

Пожалуй, мне стоит познакомиться с кузиной моего отца — её семейка казалась довольно забавной.

— Твой папа адвокат? — спросил я.

В фанфиках он иногда им и оказывался.

— Да нет, в мире волшебников таких нет, — ответила Тонкс. — Мама и папа работают в больнице Святого Мунго. Просто на папу иногда нападает политический стих.

Она дала мне богатую пищу для размышлений, и, возможно, это было ещё не всё.

— Итак, если подвести итог: Пожиратели смерти и их господин исчезли, — подытожил я.

Почему дух Волан-де-Морта просто рассеялся несколько дней назад, я не знал. В книгах и фильмах он в конце концов просто умер, а не скитался в виде бесплотного духа. Мог ли он, будучи бестелесным, выкачивать силы из своих меченых сторонников, чтобы попытаться задержаться в этом мире и отсрочить смерть ещё на пару дней? И вернут ли выжившие свою магию со временем?

Учитывая все изменения, произошедшие в этой временной шкале, кто мог знать наверняка? Я устроил в этом мире настоящий кавардак ещё до того, как сотворил своё первое заклинание.

— Похоже, ты ушла из ДМП как раз вовремя, — заметил я. — В Министерстве магии сейчас, должно быть, творится полное безумие.

Тонкс поморщилась и потянулась за вторым пирожным, словно ей в рот попало что-то неприятное и она хотела поскорее избавиться от этого привкуса.

— Знаешь, — начала она слегка раздражённым тоном, — тебе вовсе не обязательно было переводить столько золота в наш семейный сейф.

Ах, вот что испортило её и без того натянутое настроение.

— Ничего я не переводил бездумно, — возразил я. — Я перевёл вашей семье всего несколько тысяч.

Сумма казалась не такой уж большой, но на дворе стояли девяностые, и эквивалент двадцати тысяч фунтов стерлингов в то время весил гораздо больше, чем в двадцать первом веке.

http://erolate.org/book/927/109395