— Слушайте меня! У нас в общем заказе три лосося, два рибая средней прожарки и один биск! — рявкнул я. Заказов было немного, но для такой раздолбайской команды даже это казалось непосильной задачей. — Мне нужно, чтобы эти блюда оказались на раздаче одновременно! Если хоть одна тарелка остынет из-за того, что вы копаетесь, мы потеряем эти столы! Мы здесь не в столовке! Шевелитесь!
Я развернулся к станции соте, схватив дегустационную ложку, чтобы проверить соус.
— Соте! Этот соус слишком жидкий. Увари его еще на треть, иначе он не удержит гарнир! И не стой на месте, шевели сковородками!
— Гриль! Что там с рибаями? Если я увижу серую полосу на мясе, когда буду его резать, этот кусок полетит тебе в голову! Снимай их на доску, пусть отдыхают!
Панический хор «Понял, шеф!», прокатившийся по кухне, ласкал мне слух. Я заметил, как заготовщик пытается просунуть тарелку с гарниром, украшенным завядшей веточкой петрушки. Кричать я не стал, просто подошел вплотную, испепеляя его взглядом.
— Холодный цех. Посмотри на эту тарелку. Это то, что мы подаем в бистро «Изумрудный берег»? Если бы ты не стал кормить этим свою мать, даже не смей ставить это на мою раздачу. Переделай. Живее! — Я не мог стоять без дела, пытаясь заставить это стадо неудачников наконец-то работать. И на мгновение мне показалось, что у меня получается.
Повар — худощавый, пучеглазый человек, который весь последний год бездельничал благодаря халатности Финна, — даже не шелохнулся. Вместо этого он издал резкий, насмешливый смешок.
— Да ладно тебе, чувак, — пробормотал он достаточно громко, чтобы услышала вся кухня. — Именно это мы подавали каждый божий день при Финне. Ты-то с какого хера тут раскомандовался?
Я замер. Ритмичный стук ножей затих — остальные повара затаили дыхание. Я повернулся. Возможно, я и был меньше этого бездельника, но не собирался позволять ему разрушить ритм, который я с таким трудом выстраивал. Я подошел к стоящему рядом табурету для заготовок, вскочил на него, чтобы компенсировать разницу в росте, и вторгся в его личное пространство.
Моя рука метнулась вперед, пальцы сжали воротник его кителя, притягивая его вниз, пока мы не оказались лицом к лицу. На мгновение мой [Электрокинез] яростно вспыхнул. Воздух на кухне затрещал от статического электричества, волоски на его руках встали дыбом, пока я вкладывал всю свою чистую ненависть в этот взгляд.
Они хотели Финна? Я устрою им Финна.
— Ты что-то сказал? — спросил я ледяным шепотом, высасывая из него остатки спеси и желания бунтовать. — Потому что я не услышал подтверждения своего приказа. На настоящей кухне никого не ебёт твое мнение о сложившемся порядке вещей. Ты говоришь «Понял, шеф» и делаешь свою гребаную работу.
Его глаза расширились, отражая слабые красно-белые искры, пляшущие в глубине моих зрачков. Запах озона теперь ощущался совершенно отчетливо — предупреждение о молнии, затаившейся за моими зубами.
— Мне плевать, что спускал тебе с рук Финн, — прошипел я, чья сорокадвухлетняя душа смотрела сквозь маску подростка. — Финна здесь нет. Здесь я. Итак, у нас проблемы, или ты исправишь эту тарелку?
— П-понял, шеф, — прохрипел он. Он тяжело сглотнул, и его кадык дернулся, упершись в мои костяшки.
— Вот и отлично. Шевелись. — На кухне наконец-то воцарился слаженный рабочий гул. Ленивые куски дерьма действительно вспотели, их глаза были прикованы к рабочим местам: они до смерти боялись фенека, над которым издевались, когда он только пришел сюда работать. Мы побеждали. Мы действительно собирались пережить воскресный завал без Финна.
…Пока двойные двери в обеденный зал не распахнулись от резкого, панического толчка.
Это был Фил. Он ввалился на кухню, бледный как смерть. Он схватил меня за плечо, его пальцы отчаянно впились в мой поварской китель.
— Элиас, — прохрипел он. Его голос казался лишь тенью того человека, которому я всего десять минут назад советовал отрастить яйца. — Элиас, ты должен… ты должен меня выслушать.
— Фил, уйди с линии раздачи, — огрызнулся я, не прерывая ритма и выкладывая одно из блюд. — У нас запара. Что стряслось?
— Четвертый столик, — прошептал он, выглядя так, будто вот-вот упадет в обморок. — Артур Вэнс. Он был… он был лучшим другом моего отца. Один из самых грозных критиков в Стейшн Сквер. Он ноги здесь не показывал со времен похорон.
Я остановился. Сковороды соте шипели, принтер чеков попискивал, но весь мир сузился до испуганных глаз Фила.
— Он даже не взглянул на меню, Элиас, — продолжал Фил дрожащим голосом. — Он просто посмотрел мне прямо в глаза и заказал крабовые котлетки из голубого краба. Мы убрали их из меню много лет назад. Я не мог… я просто не мог видеть, как их готовят абы как. Мой отец был единственным, кто делал их правильно. Никто больше не умел.
— Финн даже не пытался выучить рецепт. Сказал, что это «стариковская еда». Но Артур… если мы не подадим ему эти котлетки, и если это будут не те самые котлетки… нам крышка, Элиас. Бистро конец. — Фил смотрел на меня чуть ли не умоляющим взглядом, и я невольно застонал. Ну почему именно сегодня?!
— Фил, — я медленно и твердо положил нож на стол. — Возвращайся в зал и сделай свою работу: прими почетного гостя как подобает. Достань хорошее вино, я знаю, у тебя есть ключ, с тех пор как Финна поймали на краже бутылок. Скажи ему, что кухня почтет за честь приготовить для него.
Прежде чем он успел снова затарахтеть, я с размаху ударил кулаком по столу и свирепо уставился на него. Это заставило его заткнуться. У меня не было настроения выслушивать это нытье.
— А затем принеси мне рецепт, который ты наверняка где-то прячешь, раз уж он так важен для тебя. И чтобы он был у меня ЕЩЕ ВЧЕРА! — Фил захлопал глазами, напор моего требования заставил его мозги наконец-то заработать, пока я указывал пальцем на двери обеденного зала.
Фил пулей вылетел из кухни, подчинившись приказу, даже не подумав возразить. Я повернулся обратно к линии раздачи, сканируя взглядом испуганные лица персонала, который вовсю подслушивал наш разговор.
http://erolate.org/book/964/114187
Готово:
