Готовый перевод Garden of May / В майском саду [Конец]: 046

Глава 46

Даже после сладостной разрядки они продолжали лежать, переплетясь руками и ногами. Отголоски страсти сегодня были особенно долгими. Ванесса, свернувшись калачиком, прижалась щекой к его мерно вздымающейся груди.

Ей был приятен их общий жар и утешение, исходившее от соприкасающейся гладкой кожи. Даже когда не было сил пошевелить и пальцем. Они так разомлели и слиплись друг с другом, что казались лишенными панциря улитками, сбросившими последнюю тонкую оболочку, от которых осталась лишь уязвимая плоть.

— Ух…

Сделав еще несколько толчков в ее лоно, с трудом вмещавшее его, он извлек свой член — все еще твердый, будто не изливался семенем ни разу. Плотно сомкнутый вход раскрылся, отчего по бедрам потекла горячая влага.

Сколько бы раз это ни испытывала, привыкнуть к этому непристойному ощущению было невозможно. Ванесса слегка содрогнулась, и он подхватил ее на руки прямо вместе с простыней.

— П-подожди…

— Не трать силы понапрасну, лучше посодействуй.

Юноша легонько похлопал себя по шее. Ей не хотелось, чтобы ее носили на руках, как ребенка, но измученное тело, не способное даже пошевелить пальцем, требовало компромисса. Помедлив, она раскинула руки и обвила Ривера Росса за шею.

Он опустил ее прямо в ванну, полную тепловатой воды. Не обращая внимания на то, что простыня намокла. Ванесса тихонько застонала.

— Что? Холодно?

— Нет… С температурой все в порядке. Мне нравится…

Проблема была не в воде, а в собственном теле. Когда вода коснулась кожи, которую всю ночь кусали и целовали, боль стала невыносимо саднящей. Ванесса окинула себя взглядом. На нежной, склонной к синякам коже пестрели красноватые следы.

И это при том, что каждый раз, сжимая ее, он старался предельно контролировать свою силу. Чтобы сдержать стон боли, она погрузилась в воду по самый нос, и длинные волосы заколыхались под водой, словно золотистые водоросли.

— Все еще болит?

Длинные мокрые пальцы стерли засохшие следы с ее щек и уголков глаз. Ванесса покачала головой, только тогда его напряженное лицо смягчилось.

Поднявшись, Ривер Росс зачерпнул холодной воды из лохани в углу и смыл следы страсти со своего тела. За ней он ухаживал так бережно, а сам мылся кое-как, словно солдат в палатке посреди войны.

Ванесса, прислонившись щекой к краю ванны, следила за его движениями. Струи воды, которые он раз за разом лил себе на голову, стекали ручейками по рельефным мышцам. Юноша наверняка давно заметил ее взгляд, но не выказал ни капли стеснения.

Впрочем, с таким телом не зазорно ходить голышом. Изваяй его как есть, и через сто лет люди будут придираться, что скульптор преувеличил его совершенство…

— Ванесса.

Ванесса вытерла тыльной стороной ладони слюну в уголке рта и вскинулась. Видимо, она задремала, прислонившись к ванне. Ривер Росс уже успел не только начисто вымыться, но и аккуратно одеться.

Улыбнувшись длинному следу, отпечатавшемуся на ее щеке, он опустил руку в остывшую воду. Его пальцы скользнули между ее бедер, раздвинули плоть и вычистили скопившуюся внутри жидкость. Каждый раз, когда они задевали чувствительную кожу, по спине Ванессы пробегала дрожь, но она сидела с согнутыми коленями, покорно принимая его уход.

Напоследок из нее выплеснулся большой сгусток. Мокрой рукой он растер морщинку на ее нахмуренной переносице.

— Халат я оставил там, домывайся и выходи. Смотри не усни опять.

Юноша с легкой улыбкой посмотрел на девушку, которая послушно кивнула покрасневшим лицом. На веревке, протянутой под потолком, словно ширма, висела мокрая простыня.

Тревожно покосившись на тонкую ткань, Ванесса поспешно вылезла из ванны. Собрала слипшиеся волосы и густо намылила их. Мягкой губкой тщательно вымыла все тело. К счастью, в лохани оставалось достаточно воды, чтобы смыть мыло без остатка.

Почувствовав себя намного свежее, она плотно запахнула халат и вышла из ванной. В камине комнаты горел огонь. Топить его пару часов, чтобы избавиться от типичной для склада сырости, стало для нее уже привычным делом.

— Вот.

Сделав пару глотков воды, которую протянул Ривер Росс, Ванесса отошла подальше от жара, к письменному столу. Взгляд, медленно скользивший по лежащим на нем предметам, остановился на рисунке, придавленном пресс-папье.

Это был вокзал Линдена. Набросок в несколько линий, но в нем живо ощущалась суетливая энергия раннего утра. Ванесса с восхищением вытащила рисунок из-под пресс-папье и стала его разглядывать.

— Когда ты это нарисовал?

Возившийся у камина с огнем Ривер Росс оглянулся и небрежно ответил:

— Вчера утром.

— Как ты так здорово рисуешь пейзажи?

— Ну… Наверное, это старая привычка. Делать зарисовки вместо записей.

— Удивительно. Как у тебя появилась эта привычка?

— Как-то сама собой.

Для человека, который исправно отвечал на вопросы, его тон был слишком равнодушным. Ванессе хотелось спросить о многом, но, осознав, что все это время вопросы задает только она, проглотила остатки любопытства.

К тому же, возможно, ей только показалось, но эта тема ему явно не нравилась.

— Хорошо, когда есть занятие, в которое можно уйти с головой. Хотя я с трудом представляю тебя за рисованием.

— Хочешь посмотреть?

— Конечно, хочу… Пейзажи и портреты — это здорово, но ты когда-нибудь пробовал рисовать из головы?

— Пожалуй, нет.

Он отложил кочергу и подошел к столу. Открыв жестяную коробку, заострил кончик нового уголька. Посмотрев на Ванессу, которая с любопытством наблюдала, как он отрезает и вставляет ватман в альбом для набросков, юноша кивнул на кровать.

— Садись.

— …Прямо сейчас?

— Или вообще ложись.

Ванесса с растерянным видом отложила рисунок. Она явно не ожидала, что он выберет ее в качестве модели прямо сейчас. И все же, заинтригованная, она не стала отказываться и нерешительно присела на кровать.

Теодор оперся локтем о подлокотник стула, как делал это, рисуя на палубе. Набросав пару линий для первой композиции, он посмотрел на Ванессу поверх бумаги.

— В каком образе ты хочешь быть запечатленной?

— Я?

— Представь, что этот портрет найдут лет через сто.

— Сложно сказать…

— Вот и прояви фантазию вместо меня.

Ванесса на мгновение серьезно нахмурилась, а затем подняла на него сияющий взгляд.

— Шпионкой с двойным гражданством?

— …Тебе хочется быть шпионкой?

— Да. Хотя бы раз в жизни.

В глазах мужчины на миг мелькнуло ошеломление. Ванесса, не сдержавшись, хихикнула. В конце концов, он военный. А уж для представителя флота, славящегося своей преданностью королевской семье, ее слова, должно быть, прозвучали как полная нелепица.

Еще немного поразмыслив, Ванесса скрючила пальцы наподобие когтей и ответила:

— Тогда… кем-то очень страшным? Прямо с острыми когтями и клыками.

— Это еще что за монстр…

— Отлично, пусть будет монстр. В конце концов, у меня и имя подходящее.

Теодор долгим взглядом посмотрел на девушку, которая начала расслабляться. На ее заметно посветлевшем лице теперь играла улыбка.

— Это покойный граф дал тебе такое имя?

— Нет. Мама.

Сирен (Siren). С самого начала это имя казалось слишком необычным для аристократки. Людям редко дают имена монстров. Разве что в качестве проклятия.

Словно почувствовав себя обязанной ответить на немой вопрос в его глазах, Ванесса заговорила:

— Говорят, когда мама была беременна мной, она увидела на берегу какую-то женщину.

— Женщину?

— Та поманила ее к себе. Мама подошла, а когда пришла в себя, то уже стояла по пояс в воде. Ее бы унесло волнами, если бы не рыбаки. Они сказали, что ее околдовала сирена.

— …

— И предупредили, чтобы перед наступлением зимы она к морю не ходила. Тот, кто хоть раз видел сирену, будет встречать ее снова и снова.

— …

— Ей это показалось настолько удивительным, что надолго врезалось в память. Мама любила подобные истории.

— Замри.

В этот момент на ее губах играла легкая, ускользающая, как туман, улыбка. От короткой команды, прозвучавшей так, словно он пытался поймать это мгновение, тело Ванессы напряглось.

— Поверни ко мне только голову.

Ванесса неловко повернулась и посмотрела на него. Увидев ее вновь окаменевшее лицо, Ривер Росс тихо рассмеялся.

— Подними взгляд чуть выше.

Ванесса слегка вздернула подбородок. Сама не заметив как, она расслабленно откинулась назад. Взгляд Ривер Росса, переводившего глаза со скетчбука на нее, был нарочито серьезным.

Только тогда она осознала, что сидит перед мужчиной в одном лишь свободно накинутом халате. Под тонкой влажной тканью, облепившей тело и подчеркивающей все его изгибы, на ней абсолютно ничего не было.

http://erolate.org/book/98/11900