Готовый перевод Garden of May / В майском саду [Конец]: 057

Глава 57

«Отлучка» Ривера Росса затягивалась дольше запланированного. С того дня, когда они договорились встретиться по его возвращении, прошла уже неделя, а он все не появлялся. Каждое утро Ванесса спрашивала у Мэри, не приходило ли на ее имя писем, бесцельно топталась у телефона и просматривала газеты — не появилось ли там статьи о каком-нибудь происшествии на флоте.

Сначала ее просто обижало, что он нарушил обещание, но дня через три на смену досаде пришла тревога, а когда перевалило за неделю, она решила привыкать к жизни без него.

Возможно, Ривер Росс вовсе не собирался возвращаться. Как это часто бывает с солдатами, забывающими своих возлюбленных.

Подхватив на руки Далию, которая теребила зубами ее подол, требуя поиграть, Ванесса спустилась в розарий. Утопающий в утреннем тумане сад роз казался зябким, но в то же время дышал удивительной, живой свежестью. Кусты вереска, успевшие вымахать до колен, наперебой распускались прекрасными лиловыми цветами, а прилетевшие с реки водоплавающие птицы рассаживались по веткам и щебетали.

Стоило Ванессе подобрать пару поникших роз позднего лета, отяжелевших от утренней росы, как Далия, желая принюхаться, ткнулась в них своим мокрым носом и чихнула.

Ванесса присела на старый стул у сарая. Она надеялась, что если придет сюда, то чудом уловит его присутствие, но ожидания были напрасны.

— Опустить тебя?

Учуяв какой-то интересный запах, Далия вытянула шею и забарахталась, поэтому Ванесса осторожно опустила ее на землю. Глядя, как та носится по бурьяну и кувыркается, можно было не сомневаться: к полудню она превратится в счастливый комок грязи.

Улыбка постепенно сошла с лица Ванессы, с удовольствием наблюдавшей за щенком.

«Если он и правда ушел, забрал ли он все свои вещи?»

Способов проверить это было предостаточно. Достаточно было просто открыть дверь сарая. Тогда стало бы ясно: ушел он насовсем или все же собирается вернуться.

Ривер Росс словно напоказ оставлял ключ от сарая в ключнице. Как будто ему было совершенно все равно, если кто-то откроет дверь и вынесет все его имущество. Ванесса с сомнением посмотрела на ключницу и покачала головой.

«Но ведь он еще может вернуться».

Если бы внутри не осталось ничего, кроме запустения, ее бы ничто не сдерживало, но этот сарай все еще оставался личным пространством Ривера Росса. Нельзя было просто так зайти и рыться в его вещах в его отсутствие. Даже между близкими людьми необходимы такт и уважение.

«А может, я просто хочу закрыть на это глаза. На то, что Ривер Росс мог уйти, не сказав ни слова».

Ванесса подавила рвущуюся наружу горькую усмешку. В любом случае, вся эта жалкая сентиментальность и бегство от реальности заканчивались сегодня.

Если до вечера — или, самое позднее, до завтрашнего рассвета — от него не будет вестей… Ванесса тяжело вздохнула.

«Тогда мне придется уважать его решение. Это будет значить, что он больше не хочет меня видеть».

Она оперлась локтем на подлокотник и подперла подбородок. Ее рассеянный взгляд остановился на выкрашенном белой краской сарае. Заброшенное на долгие годы помещение стараниями Ривера Росса претерпело кое-какие изменения и превратилось в довольно уютное убежище.

Здания, в которых не бывает людей, быстро ветшают. А Ванесса хотела, чтобы это место как можно дольше оставалось теплым.

«Может, когда он уйдет, обустроить там писательский кабинет?»

Даже если все закончилось так нелепо, это место ни в чем не виновато. Ванесса была уверена, что сможет любить и дальше — Ривера Росса, воспоминания о своих двадцати годах и майский сад…

Она собиралась вволю предаваться здесь воспоминаниям. Тосковать по кому-то в одиночестве и любить — это никому не причиняет вреда.

Гав! Гав-гав!

Далия, гонявшаяся за букашками, вдруг насторожила уши, вытянулась и залаяла. Затем Ванесса краем глаза увидела, как та смело бросилась вперед, словно намереваясь прогнать незваного гостя.

Сама же Ванесса не сводила взгляда со своих коленей, ожидая, пока чужие шаги либо приблизятся, либо стихнут совсем.

Хруст шагов замер ровно в тот момент, когда на краю поля зрения показались знакомые мыски ботинок. Длинная мужская тень накрыла ее, заслонив солнце, словно козырек.

— Ванесса.

Голос был нетороплив и оттого звучал почти как вздох восхищения. Ривер Росс всегда звал ее по-своему, по-особенному. От внезапно нахлынувшей радости Ванесса на миг растерялась, захлопала ресницами и тут же крепко прикусила губу.

— Что ты тут делаешь в такую рань?

В его голосе слышалась легкая усмешка. Но Ванесса по-прежнему не отрывала взгляда от земли. Стоило ей посмотреть ему в лицо, как она забыла бы про всю злость и просто радостно бросилась бы навстречу, словно заждавшийся хозяина пес.

Она упрямо молчала, а затем резко вскочила со стула. Ускорив шаг, прошла мимо Ривера Росса. Но не успела сделать и пары шагов, как ее крепко схватили за запястье.

— …Отпусти.

Пробормотала она, покраснев до кончиков ушей. Сейчас ей совсем не хотелось его видеть. Совершенно беззащитной, не готовой к встрече ни морально, ни внешне. Кто бы мог подумать, что в такую рань, когда даже машины не ездят, он появится из тумана пешком?

Мысль о том, что это мог быть не он, была скорее защитным механизмом. Скрип железной калитки, звук мужских шагов, чье-то приближение…

Сказать, что она совсем этого не ждала, было бы ложью, но, стоило ей услышать его голос, вся ее мысленная подготовка вмиг пошла прахом. Ей просто не хотелось выглядеть перед ним жалко.

— Куда собралась?

— В комнату… Я там кое-что оставила.

— Столько ждала, а теперь уйдешь, даже не взглянув на меня?

— Ну, это так, но давай потом…

Ванесса нервно метнула взгляд к выходу из сада. Она чувствовала себя такой жалкой в наспех накинутой тонкой шали в катышках, ночной сорочке, с кое-как собранными в пучок волосами и в очках в толстой оправе.

И чем безупречнее и элегантнее выглядел он, тем острее это ощущалось ею.

— Я думал, что буду рад тебя видеть.

— …

— Но рад даже больше, чем ожидал.

Ванесса перестала вырывать запястье из пальцев Ривера Росса. Ее напряженное тело расслабилось. И все это — лишь от слов, означавших, что в разлуке он о ней не забывал.

Словно цепляясь за остатки гордости, Ванесса отвернулась, избегая его прикосновения.

— …Почему ты вернулся именно сегодня? Уж лучше бы приехал совсем поздно.

Приди он вчера — она бы обрадовалась, приди завтра — забыла бы навсегда. Обдумав ее слова, Ривер Росс коротко рассмеялся, уловив в них колкую, не до конца скрытую обиду.

— Какое счастье, что я не слишком опоздал.

Юноша, ответивший так — мол, хорошо, что не опоздал настолько, чтобы ты меня окончательно отпустила, — был до нелепости притягателен. В тот момент упрямый взгляд, устремленный в землю, чуть смягчился. Тут же большая ладонь легла ей на щеку и слегка приподняла лицо, заставляя посмотреть на него.

Не желая так просто сдаваться, она зажмурилась, но вместе с тихим смехом ее лба на миг коснулось тепло и тут же исчезло. Затем оно коснулось припухших от бессонницы глаз, крошечной переносицы и, наконец, приоткрытых от изумления губ.

— …

Их соприкосновение было мимолетным и совсем не глубоким. Ривер Росс спокойно отпустил ее.

— Губы холодные, Ванесса.

Буднично констатировал он.

— Не стой здесь, в следующий раз жди внутри. Даже летом до рассвета бывает холодно.

— …А если я испорчу что-нибудь важное для тебя?

— Что бы там ни было, можешь делать с этим все, что захочешь.

Он достал ключ из ключницы, отпер замок и вошел. Замерев на месте в мучительных сомнениях, Ванесса в конце концов последовала за Ривером Россом.

Ривер Росс положил портфель на стол и принялся ходить по вытянутому помещению склада, раздвигая шторы и открывая окна. К тому времени солнце уже полностью взошло и наполнило прохладное пространство теплым светом.

— …

Парящая в воздухе пыль ловила лучи и искрилась, словно золотая пыльца. Ванесса опустилась на деревянный стул и наблюдала за ним. Казалось, за ту неделю с лишним, что они были в разлуке, сам Господь отшлифовал этого мужчину, сделав его еще более совершенным.

Красота, холодное благородство и свойственная юности свежесть гармонично сочетались в его элегантных чертах.

Даже строгий костюм не мог скрыть упругих бедер и красивого рельефа мышц; в каждом его движении сквозило что-то первобытное.

Простолюдин, который казался большим аристократом, чем любой дворянин. Глядя на это невероятное совершенство, она вдруг вспомнила сплетни, которые шепотом обсуждали горничные.

http://erolate.org/book/98/11911