Готовый перевод Garden of May / В майском саду [Конец]: 106

Глава 106

Подавив внезапный холодок, Теодор медленно стер с лица следы усталости. Вновь посмотрев в зеркало, он оправил костюм, по очереди надел перчатки и направился к дверям банкетного зала, где в самом разгаре был благотворительный вечер.

Едва двери распахнулись, яркий свет резанул по чувствительным векам. В то короткое мгновение, пока он мешкал, раздался щелчок затвора. Теодор рефлекторно повернул голову на звук и увидел направленный на него огромный объектив.

— Посмотрите сюда, пожалуйста!

Даже в суматохе зала голос журналиста звучал чересчур громко. Следом раздалось еще несколько щелчков. Не успев даже подумать о защите, Теодор с застывшим лицом уставился на мужчину.

Непредвиденные ситуации задевают память и чувства, оставленные без всякой брони. На миг ему показалось, будто его вытолкнули под ледяной дождь. Та зима, холодный и сырой воздух кладбища. Ряды людей в черном, репортеры, набросившиеся на восьмилетнего мальчика в попытке выжать из него хоть слезинку. Бесконечные камеры, вспышки, щелчки затворов, град провокационных вопросов и тяжелая рука пожилой дамы, давившая на плечо. Эта цепкая, безжалостная хватка.

— Вы должны выдержать.

Он сдержал горькую усмешку. Видимо, и впрямь устал. Воспоминание, всплывшее из-за секундной потери бдительности, было совершенно нежеланным. Он мгновенно понял: любая реакция здесь будет неуместна. И только собрался идти дальше, как…

— Одну минуту! Ваша светлость! Разрешите вопрос!

Уворачиваясь от приближающейся охраны, журналист двигался вдоль ограждения и продолжал кричать. Его голос разносился так громко, что эхом отдавался под круглым сводом зала.

— Объясните причину недавней смены вашего инвестиционного курса! Звучат заявления, что это предвестник эмиграции, вам об этом известно?

Слегка прищурившись, Теодор посмотрел на журналиста. Слишком юное лицо. Наверняка едва избавился от статуса стажера, а в руках — новейшая портативная камера, только-только поступившая в продажу. Намерения были очевидны. Парня просто использовали как расходный материал, чтобы он взял весь удар на себя. И было бы еще лучше, если бы Теодор хоть как-то отреагировал на столь провокационный вопрос.

— Полагаю, сейчас не самое подходящее время для комментариев.

— Ах! А не связано ли то, что вы стали действовать более осторожно, с какими-то иными причинами, повлиявшими на ваше состояние…

— Уведите этого мерзавца!

— Поговаривают, что прошлой ночью к порту Дельта стянули войска… П-подождите! Отпустите! Ваша светлость… Ваша светлость!

Охранники в мгновение ока окружили журналиста с двух сторон. Несколько человек неодобрительно поморщились, глядя, как его волокут к выходу, зажав рот. После недолгой суматохи снова заиграли скрипки.

— Судя по всему, это был не обычный репортер, а радикальный националист.

Подошедший к нему граф Спенсер заговорил, протягивая бокал шампанского. Теодор, застывший на мгновение, тут же вернул лицу бесстрастное выражение и принял бокал.

— Похоже на то.

— Времена нынче и впрямь неспокойные. Раз уж подобные типы разгуливают в открытую.

— Не стоит ли вам увеличить охрану? Вы теперь узнаваемы, герцог.

Когда волна беспокойства о том, что было бы, окажись в руках репортера не камера, а дуло пистолета, обошла присутствующих, началась речь короля. В тот момент, когда под звон поднятых бокалов раздался смех, Теодор ослабил душивший его галстук. Его мысли уже вернулись к произошедшему.

Журналист отчаянно защищал камеру вплоть до того момента, пока его не вывели. Это означало, что его изначальной целью была именно фотография. До объявления помолвки его снимки ни разу не попадали в газеты. Если не считать тех фотографий, которые часами насильно щелкали на похоронах, когда ему было восемь.

— Прошу прощения, ваша светлость.

Мужчина средних лет, который слишком поздно заметил суматоху и прибежал в спешке, принес вежливые извинения. Теодор потемневшим взглядом посмотрел на побледневшего мужчину. Это был виконт Доусон, организатор нынешнего благотворительного приема. Владелец Линден Дейли и та самая причина, по которой стала возможна подобная лояльность к прессе. К тому же один из его сыновей, кажется…

Теодор с раздражением оборвал невольно потянувшуюся цепочку этих мелочных мыслей.

— Кажется, он ингрианец.

— Простите? Ах, да. Тот сектор — ингрианский. Мы и подумать не могли, что случится подобное… Все согласования были проведены заранее, мы сделали самые строгие предупреждения. Мы немедленно лишим этого репортера аккредитации и примем меры, чтобы подобное больше не повторилось…

Многословные оправдания звучали банально, а доказательств того, что репортер действительно работает на ингрианцев, не было. Да и какой репортер из захудалой газетенки осмелился бы на столь вызывающую выходку на благотворительном вечере с участием самого короля?

Уж лучше бы он просто хотел подороже продать фото в бульварную газету. Но если мотив не так прост, значит, за этим кто-то стоит. Будь то предупреждение, враждебность к эрманцам или попытка повлиять на общественные настроения — все это было одинаково опасно.

— Он сделал фотографии.

— Простите?

Теодор нажал на начавшие пульсировать виски. Кажется, ему понадобится еще немного стимуляторов.

— Прошу принять соответствующие меры.

По торопливому знаку Доусона несколько охранников тут же сорвались с места. Теодор мгновение смотрел им вслед, а затем развернулся и снова шагнул в толпу.

* * *

Эдгар со вздохом зашел в лифт отеля. И снова посреди ночи ему придется видеть лицо кузена. Время уже близилось к рассвету, и это было совершенно нежеланным продолжением работы. Накопилась жуткая усталость.

Но старая леди Баттенберг… Ее воле приходилось подчиняться беспрекословно. Тем более ему, второму сыну Мальборо, который без милости и поддержки старшего брата не унаследовал бы даже крошечного поместья.

Прошло уже больше семи лет с тех пор, как он бросил семинарию и стал прислужником старой леди. Поначалу он цеплялся за пустые надежды. В те времена она держала в руках реальную власть в Баттенберге, а ее отношения с герцогом стремительно катились в пропасть. Тогда Эдгар был полон уверенности и амбиций. А еще — отчаянного желания доказать свою полезность, в отличие от отца, который без лишних амбиций довольствовался ролью зятя, вошедшего в семью жены.

Но в какой-то момент он начал понемногу ломаться. Особенно когда понял, что единственная «работа», которой от него ждет старая леди, — это шпионить за герцогом…

Теперь он надеялся унаследовать хотя бы часть акций железнодорожной компании L.M.C., принадлежащих старой леди. Да и побочный доход, который он прикарманивал прямо под носом у герцога, его вполне устраивал.

Порой даже те ценности и мысли, что казались незыблемыми, меняются. С тихим звоном лифт остановился на верхнем этаже. Эдгар мельком оглядел свое отражение в стекле и шагнул в открытые двери.

Молодой камердинер, дежуривший у кабинета, вежливо поклонился, но уступать дорогу явно не собирался.

— Герцог приказал… никого не впускать. Особенно вас, молодой господин.

— То есть ты даже не доложишь, что я пришел?

— Назовите причину, и я передам.

— Знаешь, тебе лучше просто открыть дверь.

Эдгар сунул руку во внутренний карман и достал конверт. Зажав его между указательным и средним пальцами, он слегка помахал им. Успев за это мгновение узнать почерк старой леди, камердинер торопливо распахнул дверь. Пока тяжелая деревянная створка открывалась, отбрасывая тень на его лицо, Эдгар мысленно пробежался по недавно собранной информации о кузене.

Говорят, он тянет просто сумасшедший график. Утром является в военное министерство, в полдень обязательно присутствует на правительственном совете, а во второй половине дня и до глубокой ночи проводит совещания с руководителями компаний. И при такой безумной занятости ни разу не пропустил утренние совместные учения для офицеров.

От одного только перечисления этого расписания перехватывало дух. Это походило скорее на самоистязание или одержимость. Причина таких перемен в кузене могла быть только одна.

«Эта женщина сбежала».

Эдгар нахмурился, пытаясь вспомнить леди Ванессу. Как же она выглядела? По слухам, она считалась одной из главных красавиц Инграма. Но в светском обществе почти не появлялась.

Может, поэтому? Из-за ее жалкого положения создавалось впечатление, что она существует лишь в грязных мужских сплетнях.

В отличие от внешности, которой наперебой восхищались, о характере леди Ванессы не было известно почти ничего. Даже того, какого цвета у нее глаза.

И из-за такой женщины герцог так убивается? Эдгар тут же мысленно усмехнулся и шагнул вперед. Чушь. Они расстались, так что, возможно, какое-то сожаление и осталось, но если спросить, насколько глубоки эти чувства… Вряд ли.

Да и когда это его кузен цеплялся за то, что от него «ушло»?

Он изначально не был из тех, кто позволит любви разрушить себя. Глядя на герцога, совершенно нормально сидящего за своим огромным столом, Эдгар улыбнулся. Ну вот, не о чем было беспокоиться. Вживую он выглядит, вопреки ожиданиям…

— …

То есть, еще большим…

— Психом.

Эдгар смотрел на кузена неверящим взглядом.

http://erolate.org/book/98/11960