Глава 109
— Кое-какие объяснения я все же хотел услышать.
Если оглянуться назад, он ни разу не сказал ей этого вслух. Что Хейли Мортон для него — ничто, просто политический брак. Что статьи о «давней возлюбленной» или «подруге детства» — ложь. Всего лишь красивая ширма, придающая союзу двух семей благопристойный вид.
— Еду толком не может проглотить. А воду выплевывает, стоит лишь почувствовать малейший запах.
Горничная, рассказавшая, что после встречи наедине с Хейли Мортон Ванесса «будто боялась, что ее отравят». Это бледное лицо, скрывающее незнакомую тревогу. Время, когда он из эгоизма закрывал на все глаза, хотя догадывался, что она держится из последних сил.
— Именно это станет самым надежным щитом, который будет оберегать леди Ванессу всю жизнь.
Ложь и обман. И еще…
— Любить тебя… так тяжело.
Ха. С беззвучным выдохом его кадык напрягся и медленно дернулся. И только теперь он наконец понял: Ванесса никогда не обещала, что останется с ним. За эти отношения цеплялся только он один.
Пока Ванесса медленно, шаг за шагом отказывалась от него, он, глупец, ничего не замечал.
— …Похоже, так. И потому…
— …
— …Кузен, ты слушаешь?
Только тогда Теодор поднял полуопущенные глаза. Повернув голову, он посмотрел на Эдгара, стоявшего по ту сторону стола.
— Продолжай.
Эдгар приподнял толстую стопку бумаг и слегка потряс ею.
— В итоге то, что вызывало у тебя подозрения насчет Мортонов, и то, что ты велел проверить… Удивительно, но почти все оказалось правдой. Иначе говоря, это грязные тайны, которые Мортоны в сговоре с Центральным банком Линдена пытались тщательно скрыть.
— Источник?
— Прочти сам.
Теодор с силой потер пальцами уставшие глаза. Словно отгоняя лишние мысли, он взял из рук Эдгара увесистый отчет.
— Похоже, они пытались любой ценой заткнуть утечку информации до свадьбы дочери. К счастью, у меня есть связи в экономическом ведомстве, так что я начал оттуда. В итоге документы прошли через руки министра. Данные по каждому объекту инвестиций и ожидаемой прибыли — на последних страницах.
— …
— Ты, наверное, уже поручал проверку другим людям и получал отчеты, но ситуация слишком скверная. Учитывая объем инвестиций, рентабельность проектов в целом низковата.
— Низковата?
— Это я еще мягко сказал. Ты же знаешь масштабы инвестиционных предложений, когда в деле замешаны Баттенберги.
Теодор молча перелистнул страницы, сочтя, что это не стоит ответа. Пропустив несколько первых листов, он быстро пробежался глазами по сути.
Тем временем в кабинете повисла долгая тишина. Эдгар, ждавший с нарастающим нетерпением, торопливо заговорил, едва Теодор перевернул последнюю страницу отчета:
— Могу я дать совет?
— Говори.
— Дай Мортонам отсрочку.
— …
— Ты же видел отчет. Если ты сейчас выйдешь из игры, они понесут колоссальные убытки. Хотя бы предупреди их…
Только тогда Теодор окончательно отложил бумаги и поднял голову. Встретившись с ним взглядом, Эдгар невольно вздрогнул. Глубоко посаженные глаза, скрытые в тени, смотрели на него с холодом.
— Насколько ты замешан в планах Мортон?
— …Замешан?
— Давай начнем с того, насколько у вас все серьезно.
Эдгар с застывшим лицом уставился на Теодора. Так, словно услышал нечто совершенно дикое от человека, от которого никак не ожидал этого услышать.
С обычно расслабленного лица Эдгара медленно сползла маска. Теодор равнодушно наблюдал за этой переменой.
— К чему ты клонишь?
— Ты не из тех, кто станет просить об одолжении ради совершенно посторонней женщины. Тем более ты — меня.
— …
— Так что сам прекрасно понимаешь, о чем я.
Откинувшись на спинку кресла и сцепив пальцы в замок, Теодор пристально смотрел на кузена. Он неторопливо ждал, пока этот осторожный родственник отбросит притворство и выложит все как есть.
— …Мы недолго встречались во времена Сент-Луиса. После выпуска она отдалилась. Снова связалась со мной где-то весной.
На почти бесстрастном лице Эдгара мелькнула сухая, горькая усмешка.
— Так что между нами ничего нет.
— …
— А что касается предложения Хейли — я не давал согласия.
— Значит, в курс дела она тебя ввела.
— Но я не думал, что ты, как безумец, на это согласишься… Это жестоко по отношению к ребенку.
Как сказать. Непонятная точка зрения. В семьях, где редко рождаются наследники, усыновить племянника и растить как родного — обычное дело. Если умирают бездетными, титул сплошь и рядом передают родственникам. Он не видел в этом никакой разницы.
К тому же, это куда менее омерзительно, чем ребенок, в котором течет его собственная кровь. И иметь с ним дело будет проще. Если отбросить личную неприязнь, саму эту идею Теодор по-прежнему считал здравой. Конечно, Хейли Мортон перешла все границы. Но если она вознамерилась что-то у него отнять, то должна была быть готова лишиться и своего. Так будет справедливо.
Аккуратно собрав обеими руками лежавшие на столе бумаги, Теодор произнес:
— Насчет L.M.C. я сам уговорю старую госпожу. В обмен на передачу доли у меня лишь одно требование. Покончи с этим.
— …С чем?
Теодор молча смотрел на кузена. Эдгар всегда был себе на уме — человеком, чьи мысли невозможно прочесть. Если бы он с самого начала показал зубы или, наоборот, покорно склонил голову, разгадать его было бы проще. Но он подходил с улыбкой, вел себя как обычный, ни о чем не ведающий родственник, а глаза его были полны амбиций. Это был взгляд человека, который судорожно прикидывает, как высоко сможет забраться.
День, когда жадность в этом взгляде впервые дала трещину, на самом деле был вполне очевиден. Теперь Теодор все понял. Вопреки заявлениям, что Хейли Мортон для него пустое место, именно из-за нее Эдгар позарился даже на его положение.
— С чем угодно.
Эдгар, которого он знал, был из тех, кто, упустив лучшее, без колебаний хватается за запасной вариант. Было совершенно ясно, что он выберет, оказавшись между остывающей любовью и стабильным будущим. Теодор поднялся со стула.
— Масштабы и уместность определишь сам.
Пора было убирать шахматную доску, раз противник сдался.
* * *
— На рассвете будет объявлена война. По всей армии отдадут приказ вернуться в части в течение семидесяти двух часов, а не позднее чем через две недели отправятся первые войска.
— …Значит, война все-таки началась.
Агнес недовольно поджала морщинистые губы. Жертвовать драгоценной юностью ради какой-то там войны всегда было ей не по душе. О каком процветании может идти речь, если гнать целое поколение на смерть под лозунгами о «славном наступлении»?
Будь ее воля, она бы любыми способами отговорила герцога от участия, но служба в военное время была долгом аристократа. Вдруг вспомнив о чем-то, она потянулась и позвонила в настольный серебряный колокольчик.
— Прикажу накрывать на стол. Раз уж ты здесь, останься на ужин.
— Я зашел лишь на минуту попрощаться, так как мы долго не увидимся. Мне нужно срочно возвращаться в часть.
— Эдгар сказал, что вы подумываете о разрыве помолвки.
— Как только приму окончательное решение, сообщу вам на днях. Подыщу подходящую семью, чтобы не сорвать график моей отправки на фронт. Мортоны больше не годятся для политического брака.
— Только ли в этом причина?
— А нужны другие? — устало переспросил Теодор.
Старая леди, пристально смотревшая на внука, опустила чашку и тонко улыбнулась.
— На этот раз Эдгар ошибся. А я оказалась права.
— Что вы имеете в виду?
— Эдгар считал, что ваша светлость руководствуется эмоциями. А эта старуха поставила на то, что это не так.
Теодор приподнял бровь. Делать ставки от нечего делать на чужое душевное состояние было нелепо, но он и так не ждал от нее ничего иного. Он поднялся и надел форменную морскую фуражку.
— Мне пора.
— Теодор.
Услышав голос, прозвучавший с легким запозданием, он остановился, так и не открыв дверь. Он не обернулся, глядя перед собой в длинный сумрачный коридор. Этот мягкий, довольный тон.
— В отличие от своего отца, ты не потерпишь неудачу.
Теодор глубоко вдохнул. Казалось, он физически ощущает каждый вдох и выдох. К горлу подкатил смех. От ее высокомерия — назвать собственного сына неудачником. От того, что с того самого дня она ничуть не изменилась.
«Как твой отец» — эта фраза уже давно преследовала его словно проклятие. «Ты не должен стать таким же никчемным герцогом, как твой отец». Когда-то это было руководством к действию, затем — границей между возможным и невозможным, а теперь звучало как град упреков в его адрес.
— …
Ужасное чувство безысходности, которое Теодор старательно игнорировал и подавлял, тяжелым грузом легло на плечи. Казалось, он проглотил раскаленные угли. Не потерпит неудачу?
Именно сейчас, как никогда прежде, он раз за разом терпел сокрушительную, кошмарную неудачу. Захваченный бесконечным водоворотом гнева против воли возвращался в тот день, когда ушла Ванесса. Он уже знал, какое презрение отразится на лице старой леди, если она узнает об этой жалкой привязанности и одержимости.
— Сколько бы женщин ни согревало твою постель, если будешь держать их в узде, я не стану делать из этого проблему. Впрочем, кажется, ты и так прекрасно справляешься.
Слушать дальше было тошно. Теодор закрыл дверь, даже не попрощавшись как следует. Лишь пройдя несколько шагов, он смог нормально вдохнуть. Ему стало жутко. Слово «любовница», которое он слышал сотни раз, и эта фраза «женщина, согревающая постель» вдруг резанули по живому.
* * *
— А, проходи.
Элис встретила Ванессу, откидывая назад растрепанные волосы. Глаза ее были красными, словно не спала всю ночь, а сама она выглядела встревоженной, как человек, ожидающий срочного звонка. На тыльной стороне ладони, крепко сжимающей лежащий на коленях телефон, вздулись тонкие вены.
— Присаживайся. Ты еще не завтракала? Я позову слуг, пусть принесут что-нибудь легкое… эм, хотя бы киш. Поедим вместе.
Пока маркиза звонила в колокольчик, чтобы позвать горничную, Ванесса с тревогой рассматривала ее.
Небрежно накинутая на плечи шаль, почти пустая бутылка бренди на консоли, полная окурков пепельница — следы того, что она просидела на одном месте до самого рассвета. Элис на мгновение замерла, а затем, словно только сейчас осознав, как выглядит, потерла щеки ладонями и выпрямилась.
http://erolate.org/book/98/11963
Готово:
