Глава 123
[Ванесса!]
Радостно воскликнув прямо с порога, девочка округлила глаза при виде Мэйбл, а затем тут же надулась. Словно все это ей до смерти осточертело. В ее вздохе чувствовалась какая-то не по годам взрослая усталость.
[Я так и знала. Я прям чувствовала, что ты скоро опять притащишь в дом какого-нибудь бедолагу.]
[С возвращением.]
Дети гурьбой бросились к девушке, раскрывшей им объятия, и крепко ее обняли. Девочка, напустив на себя равнодушный вид, быстро отстранилась, а мальчик так и остался висеть на девушке, уткнувшись лицом ей в колени.
[Клод.]
Улыбка на губах девушки стала еще мягче. В том, как она поправляла растрепавшиеся на лбу мальчика золотистые волосы, сквозило неподдельное тепло.
[Кстати, Анна. А где тетушка?]
[В лавке. Велела нам идти домой первыми, вот мы и пришли одни.]
— Эти дети живут с вами?
В этот момент мальчик, прятавший лицо в коленях девушки, повернул голову к Мэйбл. Их взгляды точно пересеклись, и, посмотрев в его темно-синие глаза под густыми золотистыми ресницами, Мэйбл внезапно испытала очень странное чувство.
Почему? Ей казалось, будто она его уже где-то видела… Мэйбл смутилась от собственной мысли и тут же отбросила ее прочь. Какое там «видела». Где бы она могла видеть ребенка, живущего в Амьене?
— Да. Анна — моя племянница, а это мой сын, Клод.
— …Вы выглядите такой юной, я и подумать не могла, что у вас есть ребенок. К тому же он кажется таким смышленым.
— Шестнадцатого числа ему исполнится три года.
Она легонько пощекотала мальчика по переносице и выпустила из объятий. Затем выпрямилась и сказала:
— Для начала я приготовлю вам воду умыться и сменную одежду. А потом, если вы не против, вам стоит немного вздремнуть. Вы выглядите очень уставшей. А после мы вместе подумаем, как быть дальше.
— С-спасибо…
Теперь это уже нельзя было списать на простое везение. Когда Мэйбл спросила, почему она к ней так добра, двушка лишь загадочно улыбнулась. И ответила, что таким образом отдает душевный долг.
«Наверное, она из инграмских аристократов».
Неизвестно, как ее сюда занесло, но других причин помогать совершенно чужой инграмке, рассуждая о душевном долге, просто не было.
Пока девушка готовила воду, девочка читала мальчику сказку. На макушки детей, сидевших рядышком на диване, ярко лились лучи солнца. Рассеянно наблюдая за этой мирной картиной, Мэйбл вдруг ощутила странное чувство диссонанса.
«Но разве может трехлетний ребенок быть настолько тихим?»
Каким бы спокойным он ни был, возможно ли, чтобы ребенок в таком возрасте почти полчаса не издавал ни звука? Ей казалось, что для детей его лет без конца носиться и кричать — обычное дело.
Возможно, это было лишь ее предубеждением, но племянники, которых до сих пор видела Мэйбл, были именно такими. Шумно галдящие, кричащие, не способные усидеть на месте ни секунды — маленькие милые демонята. Но… этот ребенок.
В этот момент кто-то легонько похлопал ее по плечу, и Мэйбл резко пришла в себя.
— Вода для ванны готова. Пойдемте сюда.
Пока она на мгновение отвела взгляд, дети, казалось, скрылись в спальне. Девушка помогла прихрамывающей Мэйбл дойти до наполненной водой ванны. Любезно помогла ей раздеться, опустила ширму и отошла.
— Нижнее белье и полотенце я оставлю здесь. Если понадобится помощь, зовите в любой момент.
— Большое спасибо.
Мэйбл осторожно разделась и погрузилась в теплую воду. Скрюченные от холода руки и ноги начали оттаивать, по ним разлилось покалывающее тепло. Плескаясь, Мэйбл умыла лицо и потерла шею. Жизнь — странная штука.
Еще недавно она отчаянно мечтала хотя бы о глотке воды, чтобы наполнить желудок, а теперь могла целиком погрузиться в такую теплую воду. Сама того не замечая, она издала долгий вздох.
— Температура воды нормальная?
Услышав голос из-за ширмы, Мэйбл с улыбкой ответила:
— Идеальная. Большое вам спасибо.
— Простите… Если это не слишком бестактно, могу я спросить, когда у вас срок?
— Хм, если все пойдет по плану, то, наверное, осталось около трех недель.
Мэйбл загнула пальцы, подсчитывая дни, и тихо вздохнула. От мыслей о том, что будет после родов, охватывала безысходность. Сегодня ей невероятно повезло, но при мысли о том, что через несколько дней она снова окажется на улице, становилось жутко.
— После войны жизнь стала просто невыносимой.
Жалоба сорвалась с губ сама собой, неосознанно.
— Покидая Инграм, я даже представить не могла, что будет настолько тяжело. Порой… я хочу, чтобы этот ребенок так и остался в животе… По крайней мере, пока не закончится война или пока я снова не встречу мужа…
После того как у нее украли последние несколько золотых монет, каждый день стал борьбой за выживание. И в такой ситуации придется заботиться о новорожденном? От одной только мысли становилось страшно. Она переживала не столько за себя, сколько за ребенка, которому предстоят такие лишения.
Чтобы не выдать всхлипываний, Мэйбл нарочно стала громче плескаться. Может, попросить не выгонять ее, пообещав после родов браться за любую черную работу? Она понимала, что это бессовестная просьба, но…
— Если вам некуда идти, как насчет того, чтобы пожить пока здесь?
Мэйбл широко распахнула покрасневшие глаза. Она так этого желала, что подумала, не галлюцинация ли это. Чтобы подавить робко зарождающуюся надежду, она крепко сжала в руках губку.
— На самом деле, в последнее время работы прибавилось, и я возвращаюсь домой в разное время. Анна и Клод не по годам смышленые, но все же еще дети. Если вы не против, я бы хотела, чтобы вы пожили здесь, пока не оправитесь от родов, и присмотрели за детьми…
— П-правда… так можно?
— Конечно. Есть свободная комната, правда, там придется немного убрать обломки после бомбежки. И подвал на случай налета тоже есть.
— Если вы позволите… я сделаю все, что угодно. Правда, любую работу…
Из-за ширмы лица было не разглядеть, но, казалось, девушка удивленно округлила глаза, а затем рассмеялась.
— Как можно так опрометчиво обещать, не зная, насколько страшными бывают люди! Откуда вы знаете, что я вам поручу.
— Обычно люди, которые так говорят… не бывают плохими.
Ответила Мэйбл, вытирая тыльной стороной ладони полные слез глаза. Когда она, запинаясь, принялась снова и снова благодарить, обещая никогда не забыть эту милость, девушка за ширмой снова звонко рассмеялась. А затем спросила еще более светлым, бодрым голосом:
— Тогда скажите, как мне вас теперь называть?
— Мое имя Мэйбл Тёрнер. Миссис Тёрнер, Мэйбл — зовите как угодно. А вас?
— Ванесса. Ванесса Ривер.
* * *
«Стой».
Теодор поднял сжатый кулак, останавливая идущий следом взвод. За плотно закрытой дверью последней каюты чувствовалось присутствие живых. Учащенное дыхание, звуки сглатывания, неосторожный шорох и тихий, но отчетливый щелчок затвора.
Навскидку — больше десяти. Судя по тому, как они затаились, враг уже понял, что противник у самого порога. Держась за дверную ручку, он подал условный знак стоявшему рядом молодому младшему лейтенанту.
«Я прикрою. Как открою дверь, бросай дымовую вправо».
Затем он растопырил три пальца.
«Открываю на счет три».
Солдаты с окаменевшими лицами перехватили оружие поудобнее.
«Три».
Ржавая дверная ручка повернулась с противным металлическим скрежетом.
«Два».
Звуки внутри стихли окончательно. От повисшего напряжения с подбородков солдат сорвались капли пота.
«Один».
Ждавшие позади бойцы взвода ворвались в разом распахнувшуюся дверь и открыли шквальный огонь. Бах! Бах-бах-бах! Бах-бах! Поначалу яростный ответный огонь противника стал постепенно стихать. Когда пороховой дым, расползающийся от оружейных стволов, рассеялся, вернулась видимость.
— …
Ужасающее зрелище, как и всегда. Сопротивление было ожесточенным, поэтому выживших не осталось. Среди валяющихся на полу вражеских трупов Теодор заметил командира корабля с красными погонами. Это было даже к лучшему. В битве, исход которой уже предрешен, ненужное яростное сопротивление лишь множит жертвы.
— Бой окончен. Оставшихся врагов брать живьем.
— Бой окончен!
— Прекратить огонь!
— Сдавайтесь, и останетесь живы!
Теодор бросил короткий взгляд на своих людей, которые проводили зачистку, делая контрольные выстрелы в головы трупам, а затем развернулся и поднялся на палубу. Когда он опустил руку, державшую раскаленный ствол, по тыльной стороне ладони струйкой потекла кровь. Боль раздражала. Он с досадой откинул назад растрепавшиеся волосы.
— Подполковник!
— Обстановка? — спросил он подбежавшего к нему адъютанта. Тот с усталым лицом покачал головой:
— Пока без изменений.
Теодор посмотрел на наручные часы. Бой за побережье затягивался. До рассвета оставалось еще около получаса. Скоро артобстрел возобновится.
Искры с поля боя и едкий дым неслись с сильным морским ветром прямо на палубу, где он стоял. Порт уже давно превратился в море огня, но враг воздвиг баррикады и отчаянно продолжал сопротивление. Это был крупнейший военный порт Западного фронта. И враги, пытающиеся его удержать, и союзники, стремящиеся его захватить, не могли не действовать изо всех сил.
Захват этого места означал бы отсечение последней базы снабжения противника. Исход этого прибрежного сражения должен был определить победителя и побежденного в войне, длившейся последние четыре года.
Поскольку битва была столь важной, продвижение шло вяло. Сухопутные войска не могли прорвать береговую линию обороны, а авиацию то и дело сбивали зенитным огнем на полпути. В таком виде все превращалось лишь в бессмысленную войну на истощение. Был нужен способ во что бы то ни стало нанести прямой удар по главной базе.
— Вражеские орудия берут нас на прицел!
— Мы еще вне радиуса обстрела. Смените курс. Если изменить маршрут не удастся, бросаем захваченное судно и возвращаемся на наш корабль.
— Подполковник!
Это был другой офицер. Теодор опустил взгляд, до этого устремленный в небо. Сержант с передатчиком в руках, видимо, уже успел связаться с основными силами, и его голос громко разнесся по мостику.
— Авиация запрашивает огневую поддержку! Цель — двадцать зенитных орудий на скале слева!
— Это невозможно! — тут же последовало возражение. — Если прямо сейчас не сойдем с курса, нарвемся на мины. К тому же, если пройдем дальше… окажемся в радиусе вражеского обстрела.
— Здесь сильное течение. Если подойдем к скале еще ближе, велик риск пойти ко дну.
Теодор на мгновение замолчал.
— Есть другие корабли на позиции для удара?
— Первый и третий корабли Каллиопа потоплены, мы ближе всех…
Как раз в этот момент было видно, как истребители союзников градом падают в море, сбитые вражескими зенитками. Те немногие, что едва пересекли береговую линию, вскоре тоже были уничтожены.
— Сколько по курсу мин?
— Если не свернем сейчас, нам их не миновать. Если столкнемся с тремя или больше, днище разорвет. Есть риск затонуть.
— …
Приблизиться к скале означало добровольно войти в радиус поражения береговых орудий, от которых они как раз пытались уйти. Это была смертельно опасная операция. К тому же, совершенно не спланированная заранее.
— Подполковник! Ждем приказа!
Но именно в этот момент он решил, что это необходимо сделать. Теодор взял из рук сержанта рацию и поднес ко рту.
— Вызываю первый корабль Офея.
– Слушаю ваш приказ, командир.
— Изменить курс на северо-восток 23, 1. Координаты цели: от 42-3 до 67-2. Мы проложим путь, подрывая мины корпусом этого захваченного судна, а вы следуйте за нами до максимально близкой дистанции.
– Вас понял.
— Повторяю. Цель — скала прямо под зенитками. Достаточно просто обрушить породу.
– Есть!
— Всем расчетам. Навести орудия.
По его приказу белые орудийные стволы Офеи разом взметнулись вверх. Издали это величественное зрелище напоминало поднимающуюся белую волну.
– Цель – север 42-3, ждем приказа открыть огонь.
– Цель – север 67-2, ждем приказа открыть огонь.
Гул. Над их головами снова взмыли в небо десятки истребителей. Это был их единственный шанс. Если они сейчас отступят, враг выиграет время на перегруппировку. Они были обязаны перехватить инициативу.
— Приближаемся к минам! Скоро… столкновение!
Теодор хладнокровно оценил расстояние. Для максимального эффекта нужно было дождаться момента, когда они подойдут к скале вплотную. Три, два, один… Пора.
— Огонь!
Бабах! Грохот!
Как только прозвучал приказ, наведенные на врага корабельные орудия разом изрыгнули огонь. Осколки скалы взметнулись в небо, словно густой дым, а земля под зенитками с грохотом обрушилась в море, словно при оползне.
И почти в этот же момент их собственный корабль содрогнулся от мощного удара. Теодор, намертво вцепившись в поручни, выдержал два последовательных толчка.
Пи-и-и. Из-за мощного взрыва в ушах зазвенело, и наступила оглушительная тишина. На мгновение густой белый пороховой дым полностью застлал обзор. А в следующий миг сквозь плотную завесу что-то взмыло в небо.
Вшу-у-ух.
Теодор поднял темно-синие глаза и посмотрел на истребители, рассекающие небо. Было видно, как самолеты с флагами Инграма наконец-то прорвали береговую линию и достигли неба над Лантом. Бомбы и газовые снаряды непрерывным градом посыпались на вражеские позиции.
Шквальный пулеметный огонь, без разбору косивший десантников, наконец-то начал стихать. Пехота, воспользовавшись моментом, стремительно прорывалась вглубь побережья. Из-за внезапно изменившегося хода боя даже вражеские корабли, преграждавшие путь крейсерам, запаниковали и спешно меняли курс.
— Враг… враг отступает!
В ответ на чей-то восторженный крик над палубой разом разнесся оглушительный рев. Последний военный порт Западного фронта наконец-то пал.
http://erolate.org/book/98/11977
Готово:
