Глава 147
Даже среди самых больших оптимистов крепла уверенность в гибели пропавших без вести. Казалось, во всем этом огромном здании лишь она одна цеплялась за слабую нить надежды, веря, что он еще жив.
Это была не просто надежда, а уверенность. Другие бы подняли ее на смех, но она смела верить, что чувствует — он жив. Что он все еще держится там, внутри. Что, как бы ни было тяжело, он упорно не теряет воли к жизни.
Только думая так, она могла дышать.
— Ты снова здесь.
Ванесса, смотревшая из окна на руины сгоревшей мэрии, слегка повернула голову на звук. В открытую дверь широким шагом вошел Логан Доусон. В руках он держал поднос с нехитрой едой.
— Тебе надо хоть что-то поесть. Ты не ела уже целые сутки.
От запаха еды к горлу подкатил ком, но Ванесса, не подав виду, кивнула.
— Поставь туда, я поем. Спасибо… что заботишься.
Голос, прозвучавший впервые за целые сутки, оказался совсем хриплым. Даже в такой момент инстинкт брал свое — в горле пересохло от жажды. Ванесса подняла бледную руку и потерла опухшие от слез глаза.
Тиканье секундной стрелки, само течение времени — все это казалось невыносимым. Каждое мгновение накатывало волной сожалений. Если бы она только знала, то больше бы ценила время, проведенное с ним.
Дождалась бы его возвращения в Инграм. Не тратила бы впустую те краткие, счастливые мгновения. И не заставляла бы его плакать…
— А сын?
— В комнате. Немного почитал и теперь спит.
— Тебе бы тоже отдохнуть, Ванесса.
Она покачала головой и снова устремила взгляд в окно. Ей хотелось прямо сейчас броситься к месту спасательных работ, но дальше этой комнаты ее не пускали. Сказали, что неподготовленным гражданским нечего делать на месте завалов.
Она сама понимала, как глупо вот так сидеть без движения. Как ни изводи себя, этим не поможешь Теодору, оставшемуся там, внутри. Но бессилие от осознания того, что кроме молитв она ничего не может сделать, лишало ее всякой воли.
Пока девушка безучастно смотрела в окно, шаги стихли — Логан ушел. На место спасательных работ снова начали опускаться сумерки. Ванесса рассеянно смотрела на отражающийся в стекле свет факелов.
Время от времени просыпался Клод. Она умывала его, кормила, немного играла и снова укладывала спать — все это по инерции, на автомате, а потом снова…
— Мисс Ванесса.
Она снова повернула голову. В темном дверном проеме, спиной к яркому свету коридора, стоял мужчина. Несмотря на полумрак, его черты показались ей смутно знакомыми. В ответ на молчание Ванессы он смущенно представился:
— Я… тот самый Ривер Росс.
И тут Ванесса вспомнила его. Вспомнила, что это он был рядом с Теодором в саду Глостера четыре года назад. Ее давний, «настоящий» друг детства. Он шагнул было в полутемную комнату, но, словно сочтя это неуместным, зажег у входа газовую лампу.
Оранжевый свет медленно залил холодную, лишенную всякого тепла комнату. В этом свете черты лица Ривера Росса проступили яснее. Он осторожно протянул Ванессе принесенную картонную коробку.
— Возьмите.
Его голос звучал не как голос военного, а как голос того самого давнего друга.
— …Что это?
— Вещи, которые оставил подполковник. Я собрал их с его рабочего стола.
— …
— Я подумал, подполковник хотел бы, чтобы они достались вам.
«А вдруг это вещи покойного», — эта мысль одновременно промелькнула в головах обоих, но ни один из них не посмел произнести ее вслух. Осторожно приняв коробку из рук Ривера Росса, Ванесса нерешительно заговорила:
— Можно…
При звуке ее голоса Ривер Росс остановился.
— Если ты не против, можно мне… кое-что спросить?
— Да, мисс. Спрашивайте.
Упрекать его за давний обман было бы чересчур, да и момент совершенно не подходил для того, чтобы ворошить прошлое и предаваться воспоминаниям. К тому же, больше всего ей хотелось узнать о другом.
О том легком чувстве дискомфорта, которое она смутно ощутила, увидев тогда тело Теодора. О багровых шрамах, покрывавших его.
— Я плохо разбираюсь в армейских делах. Но разве те, кто служит в тылу… так часто получают ранения?
Ривер Росс, казалось, на мгновение не понял ее вопроса. Его брови дрогнули, но тут же разгладились.
— Если речь о тыловых подразделениях в обычном понимании, то они не принимают прямого участия в боях. Поэтому, чтобы ответить, мне нужно точно знать, о каких именно ранах вы говорите.
— Они были похожи на ножевые и огнестрельные…
— Тогда это не обычное дело. Тыл, как правило, занимается снабжением, связью, обучением новобранцев и медициной. Им редко приходится напрямую сталкиваться с врагом.
Услышав это, Ванесса ошеломленно посмотрела на Ривера Росса. Откуда же тогда эти следы на теле Теодора? Раны были настолько жуткими, что не верилось, будто их мог оставить кто-то, кроме врага. Заметив ее реакцию, Ривер Росс слегка приподнял голову, словно только теперь до конца понял суть вопроса.
— Если человек, о котором вы спрашиваете, — подполковник Баттенберг, то он служил не в тылу. Он был на самой передовой.
— …На передовой?
От его ответа глаза Ванессы округлились. Серые глаза мелко задрожали от сомнений.
— Но, но… Баттенберги ведь входят в Тайный совет. Я слышала, выходцев из таких семей обычно определяют в тыл. Почему же на передовую…
«Их что, просто отправили на верную смерть?» — Ривер Росс пристально посмотрел на нее, словно угадав слова, которые она так и не решилась произнести.
— Дело в том, что… — Ривер Росс на миг умолк, подбирая нужные слова. — Я не смею утверждать, что полностью понимаю его мотивы, но он вызвался добровольцем. Чтобы доказать свою верность государству.
— …
— Насколько мне известно, королевская семья предлагала ему сохранить помолвку хотя бы для вида. Этого было бы достаточно, чтобы сделать для него исключение.
— …
— Он отказывался до последнего. Сказал, что не хочет создавать лишнего шума вокруг вопроса о наследнике. Поэтому он смог вернуться в штаб лишь после того, как получил высший орден.
Ванесса ошеломленно замерла, а затем широко распахнула глаза. Пальцы, сжимавшие картонную коробку, медленно напряглись. Наконец-то она все поняла. Только теперь до нее дошел весь вес слов Теодора о том, что он не женат.
Она понятия не имела. Теодор ни о чем таком не рассказывал, а Ванесса, даже увидев шрамы на его теле, не знала, о чем ей следовало спросить.
Она смутно полагала, что на войне все страдают и получают раны, и это естественно. Не понимая, что для некоторых это вовсе не обязательно. Что был легкий путь — просто сохранить помолвку, но он добровольно отправился на передовую.
«Ты рисковал жизнью ради меня и Клода. И даже словом об этом не обмолвился».
К горлу подступил ком сложных чувств. Ванесса с горящими от слез глазами пусто смотрела в пространство, пока тихий звук закрывающейся двери не привел ее в чувство. В руках она держала его вещи, которые оставил Ривер Росс.
— …
Ванесса села с коробкой на ближайшую кушетку. С трудом подавив странное волнение, трепетавшее в груди, она медленно сняла крышку. Изнутри едва уловимо пахнуло его ароматом.
Большинство вещей внутри были ей знакомы. Перьевая ручка, парфюм, компас, блокнот, альбом для набросков… Похоже, он не любил менять привычные вещи. И еще.
«А это…»
Старая шахматная фигурка. Единственная незнакомая ей вещь в этой коробке. Края были гладко отполированы — видимо, он хранил ее очень долго. Ненадолго прикоснувшись к фигурке, она положила ее на место и взяла лежавший рядом старый, сложенный лист бумаги.
— …
Еще до того, как развернуть его, девушка, казалось, знала, что там нарисовано. Портрет сирены. Несмотря на то, что бумага была вся измята и сложена во много раз, на ней не было даже случайной капли крови. И хотя уголь размазался так, что контуры линий почти стерлись, черты лица на портрете…
«А, так вот почему…»
Ванесса невольно выдохнула. Этот портрет она хранила в ящике стола в Глостере. И в том же ящике лежало письмо Риверу Россу с признанием о беременности.
Если он тогда обыскал ее комнату, то, конечно же, прочел и его…
Она без труда нашла на самом дне коробки два письма. «Риверу Россу». Аккуратный почерк на пожелтевшем от времени конверте несомненно принадлежал ей. Выходит… Теодор знал о существовании Клода еще четыре года назад.
И, наконец, последнее.
«Моей Ванессе».
Так было написано на конверте. На мгновение задержав взгляд на этих словах, выведенных его изящным и твердым почерком, Ванесса осторожно вскрыла письмо. Оно начиналось с ее имени.
http://erolate.org/book/98/12001
Готово:
