В этот момент небо над Городом Благоухающих Цветов переставло быть естественным сводом и превратилось в бурлящий вихрь из грязно-пурпурных и угольно-серых туч, озаряемый громким, беспорядочным пульсированием фиолетовых молний. Грохот последующего грома был похож не на звук, а на физическую вибрацию, от которой застучали зубы у каждой живой души в черте городских стен.
— Хех. Ха-ха-ха! — Шэнь Хаоран разразился резким, издевательским смехом, который пронзил расстояние, и устремился вперед подобно лучу золотого света: его клинок Азатот со свистом рассекал воздух, обрушивая на Цзян Чэня шквал ударов.
«Несравненный Повелитель Меча» мог лишь скрестить руки и терпеть этот натиск. Это было поистине жалкое зрелище. Цзян Чэнь, несмотря на свою древнюю душу, был заперт в теле, всё еще находившемся лишь на стадии Очищения Тела. У него не было Ци для проявления техник, не было духовной эссенции для создания щитов и не было базы культивации для контратаки — он походил на живой, дышащий, высококлассный манекен для битья.
Однако удача Аномалии была воистину пугающей вещью: хотя его Божественное Телосложение Безформенной Пустоты находилось лишь на уровне Малого Завершения — из-за чего он еще не обладал иммунитетом ко всем законам, — оно действовало как абсолютная крепость из плоти. Оно до монструозных масштабов увеличивало его физическую прочность, позволяя коже стать твердой, словно небесная руда. Принимая удар за ударом, которые превратили бы обычного практика в красную дымку, он выдерживал духовную мощь эксперта Золотого Ядра, лишь стискивая зубы и окровавливая губы.
— Цзян Чэнь! Где же та гордость, о которой ты говорил ранее? — насмехался Хаоран, и его голос усиливался ветром. — Где тот человек, который заявлял, что встанет над небесами? Где тот гений, что обещал стать Верховным владыкой? Смехота! Посмотри на себя сейчас! Ты не более чем боксерская груша для забавы!
Затем внезапным, взрывным движением Шэнь Хаоран нанес удар ногой в прыжке прямо в солнечное сплетение Цзян Чэня. Сила была так велика, что Цзян Чэнь полетел по воздуху подобно пушечному ядру, не успев и глазом моргнуть, как его тело пробило два каменных здания.
Прежде чем Цзян Чэнь успел осесть среди обломков, Шэнь Хаоран появился в воздухе над ним и, ринувшись вниз словно падающая звезда, впечатал каблук в грудь Цзян Чэня, снова пригвоздив его к ушедшей под землю почве. Земля застонала и просела, а во все стороны рванула взрывная волна из пыли и щебня.
— Ну же! Вставай! — ухмыльнулся Хаоран, наклоняясь, чтобы заглянуть в глаза Цзян Чэню. — Разве ты не был только что столь высокомерен? Или все те речи о превосходстве над небесами были лишь лаем дохнущей собаки?
Цзян Чэнь сплюнул полный рот крови; его пурпурная аура мерцала, но не угасала, пока он смотрел на Хаорана взором, полным ядовитой злобы:
— Ты... ты трус! Ты можешь полагаться лишь на свою превосходящую культивацию! Будь мы в одном царстве, я бы уже снес тебе голову! Подави свой уровень до моего, и тогда мы посмотрим, кто здесь истинный владыка!
Губы Шэнь Хаорана расплылись в рефлекторной улыбке:
— Очень хор—
Он резко осекся, слово застряло в горле, а улыбка исчезла, словно стертая невидимой рукой. Холодная, логическая ясность внезапно пронзила адреналин битвы, заставив его замереть, а тело — одеревенеть.
*«Я что, только что собирался согласиться?»* — пронеслось в его мыслях, пока разум лихорадочно сопоставлял факты. — *«Нет. Это абсолютно нелогично. С какой стати мне отказываться от своего с трудом заработанного преимущества? Зачем мне снижать защиту перед человеком, который желает вырезать весь мой клан, только из-за копеечной провокации?»*
Неужели это...?
Ему не потребовалось много времени, чтобы со вспышкой ярости осознать: на его разум было совершено едва заметное воздействие, словно какая-то внешняя сила сманипулировала им. И если судить здраво, это было делом рук самого Небесного Дао, оберегающего протагонистов. Оно пыталось навязать ему классическое клише «честной игры», которое позволило бы аутсайдеру победить.
Его лицо исказилось от чистой, неподдельной злости, и он задрал голову к бурлящим тучам; его золотые глаза пылали светом, соперничающим с молниями.
— Вы думаете, это смешно!? — взревел он в небо. — Как вы смеете лезть в мою голову!? Как смеют Небеса пытаться диктовать мне поступки!?
Он направил Азатота прямо в око бури:
— Я иду по пути абсолютного превосходства! Я сам хозяин своей судьбы! Даже небеса не властны вмешиваться в мою волю!
С него хватит игр. С него хватит проверок «шаблона протагониста».
Без секундных колебаний он залез в свое пространственное кольцо и вытащил маленький, неприметный нефритовый нож. Он выглядел просто, но воздух вокруг него незамедлительно искривился и стал серым. Это был артефакт, наделенный крупицей намерения меча древнего Верховного из Клана Шэнь.
Он свирепо посмотрел на Цзян Чэня. Неважно, насколько могущественным было Божественное Телосложение Безформенной Пустоты; на уровне Малого Завершения оно всё еще оставалось лишь смертной конструкцией. Намерение меча Верховного — существа, способного прорезать измерения, — мгновенно сотрет Цзян Чэня из анналов бытия вместе с душой.
— Посмотрим, как ты выживешь после этого!
Как раз когда Шэнь Хаоран собирался направить свою Ци в нож, чтобы активировать смертоносный удар, небо издало грохот, похожий на крик небесного негодования. Вслед за этим фиолетовая молния, более толстая и концентрированная, чем все предыдущие, устремилась вниз с немыслимой скоростью, целясь прямо в голову Хаорана.
В эту долю секунды Цзян-эр, стоявшая на краю поля боя подобно безмолвному стражу, среагировала. Со скоростью, неподвластной логике, она протянула руку и искривила саму ткань пространства, создав пространственную складку, которая выдернула Хаорана с его позиции и перенесла на десять метров назад, к ней.
Молния ударила в то самое место, где мгновение назад стоял Хаоран. Вспышка энергии была ослепительной, но, к удивлению, прижатый к земле Цзян Чэнь, находившийся под Хаораном, оказался абсолютно невредим. Более того, раны на его теле начали затягиваться, а энергия хлынула мощным потоком: его сила совершила прорыв к пику царства Сбора Ци!
Цзян Чэнь уставился на свои руки, затем на небо и, наконец, на Шэнь Хаорана, после чего разразился громким, истерическим смехом, эхом разнесшимся по разрушенной улице:
— Ха-ха-ха-ха! Похоже, даже небеса не желают моей смерти! Сам мир на моей стороне, пес Шэнь! Тебе не убить того, кому вселенная предначертала жить!
Шэнь Хаоран смотрел на смеющегося человека, и впервые в жизни в его груди разлился жар, который не был резонансом его телосложения. Это была чистая, необузданная ярость. Он чувствовал себя оскорбленным.
Тот факт, что небеса столь неприкрыто жульничали ради защиты этого человека, был пощечиной его статусу, его гордости и его пути. Вселенная словно насмехалась над его неспособностью убить мусор, который был намного слабее него; от этого его кровь закипала, а стук сердца отдавался в ушах подобно боевому барабану. Он шел по пути абсолютного превосходства, ему суждено было смотреть на мир свысока. Как мог он вытерпеть такое унижение?
— Цин-эр, — произнес он, и его голос опустился до шепота, который звучал более пугающе, чем крик.
— Молодой Господин, — отозвалась Цин-эр, шагнув в его тень; её красные глаза отражали фиолетовую бурю.
— Могу я попросить тебя кое о чем? Это может быть опасно. Фактически ты можешь остаться калекой или даже погибнуть, — спросил он, не сводя взгляда с Цзян Чэня.
На мгновение Цин-эр выглядела удивленной, но её выражение лица быстро сменилось абсолютной, непоколебимой преданностью:
— Молодой Господин, я ваша тень. Мое оружие — это тьма, а ваше оружие — это я. Моя жизнь, моя культивация и мое существование принадлежат вам. Поэтому, Молодой Господин, пожалуйста, не колеблитесь. Используйте меня так, как сочтете нужным.
Шэнь Хаоран кивнул, его рука сжала рукоять Азатота так крепко, что кожа обмотки застонала:
— Что бы ни случилось... заблокируй эти молнии. Мне плевать, если небо рухнет. Удерживай его ради меня. Я не верю, что этот мусор сможет уйти от меня.
— Поняла.
Без лишних слов Цин-эр разожгла свою культивацию царства Святого и взмыла вверх; её черный облегающий костюм слился с грозовыми тучами, когда она встала на стражу в небесах. Она подняла руки, и массивный, полупрозрачный купол из затвердевшей тени начал разрастаться над полем боя, создавая локальную «Запретную Зону», куда небесам был закрыт доступ.
Шэнь Хаоран перевел взгляд обратно на Цзян Чэня, который медленно поднимался на ноги с вернувшейся уверенностью:
— Ты действительно живуч, как демонический таракан, не так ли?
Цзян Чэнь усмехнулся, отряхивая халат:
— Не совсем. Просто небеса благоволят мне. Я избранник этой эпохи, пес Шэнь. А ты — всего лишь преграда, которую мне суждено перешагнуть.
— Это ненадолго.
Хаоран пришел в движение. В то же мгновение небо снова взревело, и три массивных разряда молнии ударили в теневой купол. Цин-эр стиснула зубы, её силуэт замерцал от поглощения небесной отдачи, заставив купол застонать и пойти трещинами, но барьер успешно сдержал молнии.
Шэнь Хаоран появился перед Цзян Чэнем в мгновение ока, и на этот раз он не стал покрывать свой меч золотым светом Ци. Вместо этого серый, безмолвный туман начал обволакивать лезвие. Это было Намерение Меча — чистая, концептуальная сила «Разрезания».
На его лице появилась ухмылка — темное и жестокое выражение, сулящее лишь забвение:
— Сможет ли твое телосложение выдержать мое намерение разрезать, Цзян Чэнь? Почему бы нам не выяснить это вместе?
Когда клинок устремился вниз, пурпурная аура вокруг Цзян Чэня вспыхнула в ужасе.
http://erolate.org/book/1033/119705
Готово:
