Для Шангуань Муэр и Лин Лочэнь переход из Мира Погребения Святых в Мир Первозданного Истока стал не просто сменой географических координат, а скорее онтологическим сдвигом, полностью перенастроившим саму суть их душ. Первые несколько минут после прибытия они провели в состоянии такой сенсорной перегрузки, которая граничила с духовным параличом.
В этот момент Лин Лочэнь выглядывала сквозь кристаллическое окно высотного транспорта, и ей казалось, будто её глаза омывают божественным светом. Внизу и вокруг них расстилался пейзаж, сотканный из невозможной геометрии — такое в нижнем мире она могла видеть разве что на картинах и в книгах. Величественная архитектура, возведенная из материалов, мерцающих живым, разумным блеском, пронзала облака подобно застывшим молниям. Неведомая фауна — существа, окутанные стихийным туманом и обладающие странным, древним интеллектом, — парила между парящими островами, которые бросали вызов каждому известному ей закону вселенной.
Но самым главным была чистота Ци. Если Ци в нижнем мире напоминала сточную воду, то здешняя была подобна чистейшему, самому освежающему роднику! Каждый вдох ощущался так, словно они пили жидкое бессмертие.
Шангуань Муэр — женщина, которая почти сто лет стояла на абсолютной вершине своего мира, — ошеломленно посмотрела на собственные руки. Она видела, как её поры жадно впитывают окружающую энергию, а меридианы гудят от неистовой, радостной вибрации. Сделав глубокий, прерывистый вдох, она впитала суть этого мира, выдохнув последние остатки «мутного» воздуха нижних земель.
— Не верится, что здесь действительно живут люди, — прошептала она дрожащим голосом. — Ци в этом мире... она настолько чистая, что даже обычный здешний камень в нашем мире посчитали бы первоклассным сокровищем. Дышать этим каждый день... Неудивительно, что местный «мусор» способен подавлять гениев нашей родины.
И то верно. В таком месте с настолько чистой Ци даже свинья смогла бы взлететь.
— Вам обеим стоит привыкнуть к этому как можно скорее, — произнесла Цинъэр, оборачиваясь к ним. Выражение её лица было нейтральным, но во взгляде читалась тяжесть проводника, ведущего детей через сокровищницу дракона. — Клан Шэнь — сильнейший среди Девяти Бессмертных Кланов; они стоят на абсолютной вершине даже в этом бескрайнем, бесконечном мире. То, что вы видите сейчас, — лишь одна из многих вотчин во владениях Клана Шэнь.
Она сделала паузу, давая им осознать масштабы силы, в чью обитель они только что ступили.
— В Мире Первозданного Истока нельзя сказать, что Клан Шэнь абсолютно непобедим, ведь в уголках пустоты всегда найдутся старые монстры и скрытые секты, однако они не боятся обидеть кого бы то ни было. Ни Императорскую Семью, ни Священные Секты, и уж точно ни другие Бессмертные Кланы.
Взгляд Цинъэр обострился, сфокусировавшись на женщинах:
— Как часть Клана Шэнь — вернее, как часть личной свиты Главной Линии Клана Шэнь — вы вошли в тот пласт бытия, который стоит выше закона. За исключением членов самой главной линии, вам не нужно ни перед кем склонять голову. Пока это не вредит интересам Клана, вы обе можете делать с побочными ветвями все, что пожелаете. Если старейшина побочной ветви оскорбит вас, у вас есть право потребовать его голову.
Разумеется, право потребовать еще не означало, что это требование будет исполнено. Какой бы высокомерной и эгоцентричной ни была Чу Сюэюй, она не стала бы убивать старейшину ради прислуги. Впрочем, она также ни за что не позволила бы своим слугам кланяться кому-то, кроме них самих.
Однако спутницы этого не знали и застыли в глубоком шоке. У Лин Лочэнь даже пробежал холодок по спине. Неужели главная линия действительно обладает такой властью? В нижнем мире, хоть иерархия и была строгой, кровные узы всегда считались священными. Ни один слуга или последователь не посмел бы даже взглянуть в глаза члену побочной ветви, не говоря уже о том, чтобы оскорбить его. В её понимании кровь была кровью — даже самый позорный член клана находился под защитой общего авторитета.
Но здесь «Главная Линия» сама по себе была сродни божественному статусу.
Цинъэр повернулась и пошла дальше, её шаги были беззвучны на нефритовом полу:
— Идемте. Как только мы подберем для вас подходящие наряды, мы начнем ваше обучение этикету. Нам нужно убедиться, что вы не опозорите главную линию, ведя себя как испуганные лани.
Выйдя из оцепенения, девушки, слегка спотыкаясь, поспешили за ней в самое сердце самой могущественной территории во вселенной.
---
Тем временем в глубинах дворца Императрицы Убийств демонстрировалась власть совсем иного рода.
— А ну-ка брысь отсюда! — заявила Чу Сюэюй тоном, не терпящим возражений, фактически выставляя Линь Шуан и Фэн Юйянь из своих личных покоев.
— Эй! — крикнула Фэн Юйянь, её лицо раскраснелось от возмущения, и она забарабанила кулаком по закрывающейся двери. — Я тоже хочу поговорить со своим племянником! Я целый год ждала его возвращения! Впусти меня, жадная ты девчонка!
Линь Шуан хранила молчание, замерев подобно ледяному изваянию. Однако её нахмуренные брови, плотно сжатые тонкие губы и то, как она скрестила руки на груди, выдавали крайнюю степень недовольства, что было для неё редким зрелищем. Она не кричала, но её молчание было наполнено такой тяжелой обидой, что воздух вокруг, казалось, застоялся.
— Мне нужно поговорить с ним наедине, — донесся глухой голос Чу Сюэюй сквозь тяжелое, испещренное рунами дерево двери. — А теперь кыш. Идите поиграйте со своими трупами или попритворяйтесь королевами мира, или еще чем-нибудь займитесь. Моему сыну нужна мать, а не его любопытные тетки.
С финальным тяжелым стуком сработали внутренние замки.
Фэн Юйянь почувствовала, как у неё дернулась щека. В её золотых глазах промелькнула смесь веселья и раздражения; она почесала затылок, и её золотистые волосы рассыпались по плечам.
— Серьезно, эта девка невыносима. Ведет себя так, будто она единственная, кто скучал по Хаорану. Да я, ради всего святого, была той, кто обучил его первой хаотичной формации!
Линь Шуан медленно кивнула на это. Впервые за несколько веков она выглядела так, словно надулась — по крайней мере, это было максимально близко к обиженной гримасе, на какую только было способно её почти лишенное эмоций безупречное лицо, а воздух вокруг нее похолодал еще градусов на десять.
— А почему бы нам просто не взломать дверь? — предложила Фэн Юйянь с игривой, лукавой улыбкой, принимаясь в шутку наносить удары по воздуху, пока её кулаки светились сиянием Ци. — Мы можем показать ей, почему она все еще младшая сестра. Вдвоем против одной мы точно вытащим её оттуда за волосы.
Линь Шуан помедлила, переводя взгляд на дверь, мысленно просчитывая прочность защиты Императрицы и вероятность локальной гражданской войны. В конце концов она снова посмотрела на Фэн Юйянь.
— Если хочешь умереть, — произнесла она ровным, загробным тоном, — меня с собой не впутывай. Сюэюй сейчас в... «собственническом» настроении. Я предпочитаю, чтобы моя голова оставалась на плечах.
С этими словами Линь Шуан повернулась и пошла прочь, и её шаги отзывались одинокой, выверенной точностью.
— Ну, попытаться стоило, — вздохнула Фэн Юйянь, сдувшись. Она бросила последний взгляд на дверь и пошла вслед за сестрой. — Придется поймать его, когда она перестанет его душить своей опекой.
---
Внутри комнаты.
Покои Чу Сюэюй были обителью роскоши, задрапированной шелками цвета спелой крови и лунного света.
— Раздевайся и ложись на мою кровать, — скомандовала Чу Сюэюй тоном, не оставляющим пространства для дискуссий.
Хаоран не колебался — в конце концов, причуды своей матери он знал лучше сокрытых небесных тайн. Он тут же скинул верхний халат и тонкую нижнюю тунику, бросив их на стоящее рядом кресло, после чего откинулся на шелковые подушки.
Чу Сюэюй перекинула длинные золотистые волосы через плечо и с кошачьей грацией забралась на кровать. Она села на его талию; её вес едва ощущался, но само присутствие подавляло. Она протянула руку, и её прохладные, тонкие пальцы очертили замысловатые, похожие на татуировки узоры на его теле, символизирующие Божественное Тело Бесконечного Бога-Дракона. Затем она медленно провела пальцем вниз по центру его торса, остановившись ровно там, где находился даньтянь.
— Стадия Зарождающейся Души, хм, — пробормотала она, полуприкрыв глаза, когда почувствовала мерный пульс его силы. Вдруг её брови взметнулись в искреннем удивлении. — Погоди... этот резонанс... неужели это Священная Техника Несокрушимого Алмаза? Причем она куда более плотная и очищенная, чем те топорные версии, которые практикуют эти тупоголовые из Секты Алмазных Титанов.
Хаоран кивнул, глядя снизу вверх на прекрасное лицо матери:
— Я нашел костяной палец древнего Святого, который практиковал изначальную, первозданную версию этой техники. Мне удалось воссоздать путь циркуляции по остаткам костного мозга. Тот Святой, вероятно, был одним из предков Секты Алмазных Титанов.
— Похоже, ты обрел куда больше, чем я ожидала, в этой маленькой помойке, именуемой нижним миром, — с гордостью произнесла Чу Сюэюй.
Она принялась водить руками по его телу; её ладони очерчивали линии его мышц, прощупывая плотность кожи и жар крови. Она двигалась с сосредоточенностью мастера, восхищающегося безупречным произведением искусства — или хищника, оценивающего свою добычу. Затем она скользнула по его рукам вниз к ладоням и переплела свои пальцы с его, подавшись вперед. Её волосы упали вокруг них, словно занавес.
— Ты сильно вырос, Хаоран, — прошептала она, и её теплое дыхание коснулось его уха. — Твои плечи стали шире, твоя Ци — острее... ты становишься мужчиной, которого даже я могу счесть опасным.
Чу Сюэюй выпрямилась и, посмотрев на него сверху вниз, заметила, что Хаорану становится не по себе — вернее, его тело бурно реагировало на её близость. Его дыхание стало прерывистым, контролируемым, а глаза, обычно столь спокойные и расчетливые, потемнели, став хищными, словно он готов был поглотить её целиком.
Она ухмыльнулась с выражением абсолютной уверенности и игривого лукавства, после чего сместила центр тяжести, медленно покачивая бедрами на его талии.
Она знала своего сына досконально. Несмотря на то, как он себя вел — холодно, опытно и умудренно жизнью, — и несмотря на то, что он был самым желанным мужчиной в Мире Первозданного Истока, Чу Сюэюй знала, что количество женщин, с которыми он действительно спал, можно пересчитать по пальцам одной руки. И дело было не в отсутствии возможностей; по одному его взгляду он мог бы получить любую принцессу, святую или императрицу в девяти небесах. Но его стандарты были немыслимо высоки, его требования к женской красоте, таланту и «ауре» были настолько экстремальными, что почти всех вокруг он находил посредственностями.
И Чу Сюэюй прекрасно знала, почему так произошло.
Из-за нее.
Будучи самой красивой, самой могущественной и самой безжалостно преданной женщиной в его мире, она фактически начисто испортила его вкус ко всем остальным. Для него другие женщины, с которыми он бывал, казались лишь бледным подобием той, что сейчас сидела на его талии.
— Хмм. Молодой Господин чувствует напряжение? — поддразнила она, и её золотые глаза заискрились весельем. — Каково это — наконец-то вернуться домой после целого года возни с мусором?
Хаоран стиснул зубы, и его хватка на её пальцах усилилась:
— Мама... ты играешь с огнем.
— Разве? — прошептала она, снова наклоняясь к нему.
— Мама... — его голос прозвучал строго, он едва удерживал рассудок под контролем.
Чу Сюэюй тихо рассмеялась и поднялась, позволив Хаорану издать вздох облегчения. Она встала подле кровати, глядя на сына, который пытался успокоить бушующие гормоны.
По правде говоря, она была совсем не против того, что Хаоран хотел бы с ней сделать. В конце концов, он провел внутри нее девять месяцев, так к чему церемонии, если он захочет вернуться? Однако она также понимала, что её собственная культивация невероятно, неописуемо сильна. Если бы они зашли слишком далеко прямо сейчас, его тело просто не выдержало бы той мощи Ци, которая бессознательно просочилась бы к нему от нее, и он бы попросту взорвался. Если он действительно хочет повалить её, ему нужно как минимум достичь стадии Небесного Святого или развить свое тело до Великого Завершения.
Однако...
Её взгляд скользнул с его лица чуть ниже, между ног, а затем снова вернулся к его глазам:
— Хаоран...
Хаоран повернулся к ней:
— Мама?
— Ты ведь знаешь, какое оружие у меня основное?
— Копье?
Чу Сюэюй улыбнулась:
— Да. А это значит, что я превосходно владею руками. Хочешь, я тебе помогу?
Хаоран моргнул.
Хочет ли он?
Он что, евнух по-твоему? Разумеется, хочет!
http://erolate.org/book/1033/119746
Готово:
