Трудно придумать профессию более жалкую, чем невостребованный писатель. На мой взгляд, среди всех неудачливых творцов это самый ничтожный вид.
У художников или музыкантов есть явное техническое отличие от обывателей. Даже провальный гитарист может поразвлечь толпу на улице и сорвать аплодисменты. Если он и на это не способен, значит он не музыкант, а мошенник.
Но с писаками всё иначе. Прогоревший писака — это просто неудачник, который ничем не лучше обычного человека. Отмотай время на тысячу лет назад, и, возможно, за одно только умение складывать буквы в слова тебя бы уважали, но не сейчас.
Первые шаги младенца — это новость дня, но шаги двадцатичетырехлетнего лба — это даже не повод для шутки. Погодите, что за бред я несу?
Внезапно я вспомнил времена, когда во мне было больше энтузиазма. Прошло всего несколько лет, но кажется, будто пронеслись десятилетия.
Хорошее прошлое ускользает быстро, как поезд. Я лишь хрупкий человек и не могу его догнать. Наверное, даже охотник со специализацией на скорость не смог бы этого сделать.
— Текст интересный, но в нём не хватает «искры». И кажется, что сюжет развивается слишком спонтанно. Если ещё немного доработать, получится гораздо лучше.
Эту фразу я слышал десятки раз. Я выслушал столько однотипных, словно макрос, ответов от редакторов, что со временем и сам научился выдавать их без запинки.
Если вкратце, их вердикт таков: у моих романов нет коммерческой ценности. Я писал то, что хотел сам, вместо того чтобы подстраиваться под вкусы публики.
Конечно, были редакторы, которые давали положительные отзывы, но это явно была не искренняя похвала, а лишь попытка вежливо отказать, не задев моих чувств. В итоге мой «шедевр» так и не увидел свет.
Я любил книги. Мне нравилось не только читать, но и писать. Поэтому я начал сочинять истории еще в средней школе. Даже занимал призовые места на литературных конкурсах. В те годы я вовсю скрипел пером в школьной газете.
Моя успеваемость покатилась вниз именно тогда. Мои авторские колонки были единственным разделом в классной газете, который читали все ученики.
«Мои мысли становятся реальностью». Когда я писал, я чувствовал именно это. Я рано нашел дело по душе и наслаждался им. Когда занят чем-то приятным, время летит незаметно. Мои школьные годы пронеслись не на ковре-самолете, а на листах рукописи.
В старших классах я твердо решил стать профессиональным писателем и начал готовиться всерьез. После выпуска я отправился не в университет, а по издательствам. Рукопись, которую я всегда носил с собой, была квинтэссенцией всей моей юности.
Я считал ее великим творением. И не говорю об этом в прошедшем времени, потому что считаю так до сих пор. Но тупая толпа не желает признавать мою гениальность. И это тоже не в прошедшем времени, потому что ситуация не изменилась.
— История о другой Земле, где нет ни монстров, ни охотников, ни подземелий, ни маны… Очень любопытно.
— Ха-ха. Правда же? Люди в том мире сражаются, полагаясь исключительно на науку и технологии. Поскольку монстров нет, люди воюют с людьми. Роман охватывает историю этого мира на протяжении двухсот лет.
— Мировая война! Множество стран по всему миру ведут войну, впутанные в клубок сложных интересов. Это радикально.
— Я уделил много внимания деталям. Ради сбора материалов я даже угробил целые каникулы.
Мой первый роман был монументальным трудом: 2 306 001 знак, втиснутый в 1 982 страницы. Это был шедевр, в который я вложил три года жизни. Писать было настолько весело, что по ощущениям я закончил его за три дня. Честно говоря, даже если меня попросят написать что-то подобное снова, я не смогу.
Редактор в первом издательстве, куда я принес рукопись, с интересом прочитал вступление. А затем добросовестно одолел около трехсот страниц.
Его положительных комментариев хватило, чтобы раскрасить мой мир в розовые тона. В тот момент в своих фантазиях я уже был состоявшимся автором, покупал роскошный дом на баснословные гонорары и путешествовал на яхте.
— Первая глава хороша. Роман действительно интересный. Однако… это не массовая литература.
Тогда я еще не понимал, что это был завуалированный отказ. Те слова стали предвестником бесчисленных неудач, которые ждали меня впереди.
— Сейчас публика не любит подобные вещи. Может, попробуете написать что-то более приземленное, для массового читателя?
«Подстраивайся под толпу». Звучит логично, но для меня тогдашнего это было неприемлемо. Эти слова казались мне таким же абсурдом, как требование подносить мишень к летящей стреле.
После этого я обошел десятки издательств и везде, словно по сговору, слышал одно и то же. Еще несколько лет я сопротивлялся вкусам толпы. Тогда я и не подозревал, насколько это было самонадеянно.
Я упорно стучался в двери крошечных издательств, пытаясь найти место, которое продаст мой роман. Но никто не спешил издавать книгу, которую публика гарантированно проигнорирует.
Я подумывал о самиздате, но в итоге сдался. Если бы я пошел на это и все равно столкнулся с полным безразличием, я бы просто сломался.
Я выбрал умеренный компромисс. Принял искренние советы редакторов. Пошел на сделку с миром. Точнее, на сделку с самим собой.
Я перестал искать издательство с чутьем, способным разглядеть великий текст непризнанного гения. И начал писать то, что действительно продается. Это были крайне откровенные романы для взрослых.
Признать поражение было проще и приятнее, чем продолжать борьбу. Правда, ценой этого стали роскошный дом, прекрасная яхта и слава великого литератора. Банк моей мечты обанкротился, а срок выплаты векселя под названием «Успех», на котором я когда-то уверенно расписался, был перенесен на следующую жизнь. Всё, что я получил взамен — это жалкие гроши на существование.
— Эх. Если опять напишу сцену секса абы как, меня снова завалят хейтом. Черт! Эти придурки, читающие порнуху, больно многого хотят.
Стыдно признавать, что именно деньгами этих придурков я оплачиваю аренду. Я без зазрения совести позволял себе кощунственные мысли, за которые мои читатели, услышь они их, забросали бы меня проклятиями.
То, что я пишу — это порнографические романы с зашкаливающим уровнем откровенности. Вдохновившись словами редактора о том, что нужно писать «продающееся», я ударился в самый край коммерции.
Я не брезгую никакими жанрами. Вернее, «клубничка» и есть мой жанр. Изнасилования, тентакли, пытки, расчлененка — это база, я даже скатологию как-то раз писал. Вначале, когда не понимал, куда двигаться, я закупался видеоматериалами для «учебы», после чего долго не мог смотреть на шоколад.
Благодаря сделке с собой, я худо-бедно свожу концы с концами. По сравнению с временами безработицы, когда я сидел на шее у родителей, это огромный прогресс. Разумеется, мои литературные способности и достижения при этом не выросли ни на йоту. Печальный финал для творца, столкнувшегося с реальностью.
— У-ух! Ни одной дельной идеи в голову не лезет.
В итоге, если так пойдет и дальше, придется опять вставлять внезапную постельную сцену. На меня выльют ушат помоев, но мне не привыкать. Читатели всё равно будут плеваться, но продолжать чтение. Просто авторов, пишущих настолько «жестко», не так уж много.
Чтобы закончить эту бесплодную прогулку, я встал с лавки. На смартфоне оставалось еще больше 50% заряда. Этого вполне хватит, чтобы спуститься с горы.
Вспышки вдохновения не случилось, но ночной воздух освежил голову. Я потянулся, собираясь домой. Но вдруг мой взгляд зацепился за что-то странное.
— А? Что это?
Это был слабый свет. Не лунный свет и не фонарик смартфона. И уж точно не уличный фонарь — я же в лесу. Даже гора, которую в шутку называют холмом, остается горой.
Из-за густых зарослей, словно сигнальная ракета, пробивался слабый огонек. Неужели в такой час здесь есть кто-то еще? Это может быть опасный человек. А может, монстр, который куда опаснее любого человека.
Я сглотнул. Любопытство боролось с чувством опасности. Битва была недолгой, победило любопытство. Вместо того чтобы попятиться от страха, я сделал шаг вперед.
«Иногда проявляет безрассудно оптимистичный настрой» — хм, а ведь это довольно точная оценка!
Если подумать, мое поведение естественно. Это прискорбная черта пишущей братии. Я ненавижу не знать ответы на свои вопросы больше, чем саму смерть. Ну, это, конечно, гипербола. Умирать мне хочется гораздо меньше.
Впрочем, я не думал, что изучение этого маленького огонька будет стоить мне жизни. На глаза монстра это было не похоже. Поэтому, набравшись смелости, я начал медленно пробираться вперед.
http://erolate.org/book/1411/178819
Готово:
