Когда Грюм применил заклятие Империус, на лице Гарри появилось такое же ошалелое и, в то же время удовлетворённое лицо, как и у остальных, кто не мог сопротивляться заклятию, но, вопреки всеобщему ожиданию, парень не подчинился, ну, почти, приказам Грюма. Он лишь сгибал ноги, отводил руки назад, словно собирался прыгать, но, нет. Он долго держался, и почти… почти смог преодолеть это, но…
– Угх! – мальчишка ушиб колени, когда всё же рванул вверх, желая с места запрыгнуть на стол.
– Не так уж плохо, – кивнул Грюм. – Итак, у нас есть тройка лидеров, которых будет очень сложно сделать рабами. Молодцы, ребята, Адайн – ещё двадцать баллов, так что в сумме выходит тридцать баллов, Малфой, – когда профессор называл баллы Драко, его лицо скривились. – Двадцать баллов. Гарри – десять баллов.
Уроки Грозного Глаза вообще пользовались большим интересом у учеников, возможно, по радости от его обучения, Грюм сумел возвыситься даже над Люпином. Почему-то осознание этого вызвало неприятные ощущения у Адайн, и девушка написала крёстному. Не по делам, а просто.
Она поделилась с Римусом своими впечатлениями от уроков, посетовала, что ей не хватает доброжелательности уроков ЗОТИ прошлого года, а также спросила о его самочувствии. Время отправлять зелье ещё не пришло, так что это было совершено неожиданное письмо. И для неё, и, тем более, для Римуса.
Девушку огорчало только одно. Драко всё больше времени проводил с Лавандой Браун, и от этого становилось больно и противно на душе.
Она сама не заметила, как стала всё меньше времени проводить в окружении слизеринцев. Адайн часто сидела в библиотеке с Джинни и, ко всеобщему удивлению, Гермионой. Часто её можно было увидеть под ивой у Чёрного озера. Нет, девушка всё также помогала друзьям с уроками, по утрам бегала с Драко, а потом ещё летала с командой, но всё чаще Адайн видели в одиночестве.
Адайн много времени проводила в кабинете зельевара, обсуждая с отцом идеи для зелий и делясь впечатлениями об алхимии. Северус видел, что с дочерью что-то происходит, но после первой попытки поговорить, когда Адайн точно окаменела, превратившись из живой и восторженной девушки в мраморную статую, от которой буквально сквозило холодом, он решил не вмешиваться. Честно говоря, просто не знал – как.
Поначалу никто не обратил на это внимания. Кроме самых ярых сплетников. Друзья решили, что принц и принцесса просто поругались, но странным было то, что когда эта парочка всё же оказывалась рядом, они оба вели себя как обычно. Драко накручивал рыжую прядку на палец, или лежал в гостиной на диване, устроив свою голову у Адайн на коленях. Она продолжала заботиться о Малфое, ворча на него за то, что парень пристаёт к гриффиндорцам! И каждый раз после уроков у Снейпа они возвращались вместе. Только за руки больше не держались.
Первой поняла, что что-то идёт совсем не так, Пэнси. Она долго молчала, наблюдала за ними, прислушивалась к их беседе. Но, ни разу не увидев слёз или печали в глазах Адайн, девушка решила пока не лезть. Однако с Трейси и Теодором это обсудила. Те тоже поделились своим мнением. Дэвис предложила просто поговорить с Адайн. Но Теодор идею не поддержал.
Парень, обняв Пэнси, улыбнулся и загадочно проговорил:
– Давайте ещё немного подождём?
– Чего ждать? – нахмурилась Трейси.
– Милая, – Тео убрал прядь чёрных волос за ушко Пэнси. – Ты же всё ещё чувствуешь обиду на них за то, что было на первом курсе?
– Конечно, нет! Пэнси не так мелочна! – вступилась за подругу Трейси.
Однако Паркинсон виновато улыбнулась и, подняв руку, большим и указательным пальцами показала небольшое расстояние между подушечками, мол, немного есть.
– Ну вот, – хмыкнул Нотт. – Давайте дадим им обоим помучиться.
– По-моему, страдает только Адайн, – вздохнула Пэнси.
– И прекрасно это скрывает! В отличие от Драко. Как-нибудь, когда он будет с этой Браун, а Адайн будет с нами видеть их, посмотри на его глаза, – посоветовал молодой человек.
Так они и решили оставить всё. Пока.
Однако незадолго до Хэллоуина и прибытия двух школ на турнир, когда среди дождливых дней октября выдался редкий солнечный день, Адайн решила пройтись к озеру, чтобы насладиться солнцем перед долгой зимой.
Вот только вместо наслаждения она получила пытку…
Под любимой ивой девушки она безошибочно узнала знакомый силуэт и платиновые волосы, собранные в хвост и перехваченные обычной чёрной лентой. Драко уже несколько недель не носил её подарки, либо оставляя волосы распущенными, либо перехватывая их чёрным шёлком.
Однако сейчас он был не один. Рядом стояла Лаванда Браун. Она отдала парню коробочку, перехваченную серебряной ленточкой, и тот, даже не открыв, наклонился и поцеловал её в губы.
Адайн постаралась уйти как можно тише и быстрее. Никто ничего не понял, никто ничего не узнал. Всё было ровно так, как и всегда. До ночи. Ночью Пэнси разбудил странный звук. Открыв глаза, она прислушалась. Звук повторился снова, потом ещё и ещё. Она хорошо знала, что это за звуки. Их обычно издают те, кто судорожно пытается подавить рыдания, прижимая к лицу подушку. Но когда перестаёт хватать воздуха, прорываются исковерканные всхлипы и стоны.
Она не осмелилась подойти. Пэнси слишком хорошо знала, что в такие моменты не хочется никого видеть. Но она также переживала, вспоминая, как отчаянно рыдала на первом курсе, желая поддержки, дружеских объятий и… жалости?
Тогда Паркинсон помогла Трейси. Однажды, когда Адайн снова загремела в больничное крыло, а Драко там практически ночевал, она села на кровать Пэнси, когда та судорожно давила рыдания. Дэвис положила руку на спину девушке, но не спрашивала, что случилось, не уговаривала перестать, ведь всё будет хорошо. Вместо этого Трейси сказала:
– Плачь. Кричи так, чтобы стёкла звенели, а люстра качались, готовясь упасть. Выплесни всю боль, что накопилась в тебе. Я никому не скажу. Просто побуду рядом, пока тебе плохо.
Так и было. Пэнси проплакала до утра. Трейси не отходила ни на шаг, молча поглаживая девушку по спине. И хотя обе на следующий день были совершенно разбитыми и невыспавшимися, это стало началом изменения Пэнси и их дружбы.
Пока Паркинсон размышляла, стоит ли ей идти к Адайн, та прекратила плакать. Она тихо выскользнула из кровати и вышла в коридор, вероятно, направившись в ванную. Прошло минут пятнадцать-двадцать. Когда Адайн вернулась, от неё сильнее пахло вереском, как бывало всегда после мытья головы. После этого девушка уснула. Вскоре Пэнси тоже провалилась в сон.
Больше слёз не было, или Пэнси об этом ничего не знала, и она решила не вмешиваться. Пока.
И вот наступил долгожданный день. Двадцать восьмое октября, за несколько дней до Хэллоуина! Сегодня все были в приподнятом настроении, и не только из-за грядущего банкета, но и из-за прибытия долгожданных гостей. С последних уроков всех отпустили на полчаса раньше, чему оказалась очень недовольна Адайн, ведь у них последним уроком было зельеварение!
Прозвенел звонок, и все поспешили в гостиные, чтобы забросить вещи в спальни, надеть плащи и выбежать в холл.
Деканы выстроили учеников в колонны, заставили поправить одежду или стереть чернильные пятна с лиц, а потом повели всех из замка, начиная с первокурсников.
Рядами они спускались по главной лестнице и выстраивались перед замком. Был ясный холодный вечер, сгущались сумерки. Бледная луна уже взошла над Запретным Лесом. Многие особо чувствительные личности даже начали трястись от обещания чего-то необычного и невероятного!
Ученики всех факультетов и курсов строили догадки о том, как же доберутся гости. Кто-то предположил, что на поезде, другие считали, что это будут мётлы или даже трансгрессия. Последнее заставило нескольких учеников, читавших историю Хогвартса, устало закатить глаза.
Но ожидание всё тянулось и тянулось. В промозглый вечер даже Адайн со своим браслетом начала чувствовать пробирающий до костей холод. Она зябко потёрла руки, стараясь согреть тонкие пальчики, но, увидев краем глаза движение Драко, явно собиравшегося взять её за руку, торопливо обхватила руку стоящей рядом Пэнси, зашептав подруге на ухо недовольные комментарии о непунктуальности гостей.
Драко почувствовал горечь. Он старался вызвать вспышку ревности, а получил холод и отчуждённость. Это было неприятно, но, считая, что это просто период "отрицания", парень решил не менять стратегию.
Вокруг начали роптать многие ученики! Все были недовольны тем, что приходится битый час стоять на промозглом ветру.
К счастью, Дамблдор, стоящий с другими учителями в последнем ряду, в эту минуту воскликнул:
– Чует моё сердце – делегация Шармбатона недалеко!
– Где? Где? – обрадовались ребята, вертя головами.
– Вон! – указал шестикурсник на небо в стороне Запретного леса. Нечто огромное, куда больше метлы, нет, целой сотни метел, летело по иссиня-чёрному небу, быстро увеличиваясь в размерах.
– Дракон! – пискнул насмерть перепуганный первокурсник.
– Ты что, дурак? Это летучий дом! – уверенно заявил маленький гриффиндорец, который по приезду в Хогвартс упал в воду.
http://erolate.org/book/1633/197474
Готово:
