Буря вокруг военных поставок улеглась уже больше полумесяца назад, и перед воротами Поместья генерала заметно прибавилось повозок и людей. Чу Цинтянь пользовался особой милостью императора, поэтому чиновники, желавшие нанести визит и завести полезные знакомства, шли нескончаемым потоком.
В тот день после полудня Госпожа Чу сидела в гостиной с проснувшейся Чу Юньяо на руках и просматривала бухгалтерские книги, как вдруг пришел управляющий и доложил, что Третий принц пожаловал с визитом к генералу и сейчас беседует с ним в передней.
(Третий принц? Это тот самый, у которого, говорят, наложница-мать пользуется большой любовью императора, да и сам он малый не промах? Тц, лиса пришла поздравить курицу с Новым годом.)
У Чу Юньяо было весьма смутное представление о почтении к земной императорской власти. Она зевнула милым маленьким зевком и всем видом показала полное отсутствие интереса. Сейчас ее куда больше волновало, почему до сих пор не идет кормилица — ей хотелось есть.
Госпожа Чу, напротив, немного занервничала, поправила воротник и тихо шепнула служанке:
— Ступай в переднюю и передай, что мне нездоровится, так что я не смогу выйти на встречу. Пусть генерал как следует примет Его Высочество.
Однако планы не поспевали за переменами. Не прошло и мгновения, как Чу Цинтянь лично в сопровождении молодого человека в роскошных шелковых одеждах направился во внутренний двор в гостиную. Судя по всему, он решил устроить случайную встречу с домочадцами, чтобы проявить должное уважение.
Госпожа Чу торопливо поднялась с Чу Юньяо на руках.
(Неприятности на мою голову. Отец, о отец, с твоим-то прямолинейным характером, как тебя угораздило привести человека во внутренние покои?)
Третий принц Сяо Цзинюй обладал лицом изъяфенного нефрита, держался изящно, а на его лице сирела безупречная мягкая улыбка. Едва войдя в гостиную, он бросил словно бы небрежный взгляд на Госпожу Чу, а затем перевел его на крошечную девочку с фарфоровым личиком, сидевшую у той на руках.
— Должно быть, это и есть та самая седьмая барышня, из-за которой распустились сотни цветов? И впрямь чиста и одухотворена, воистину редкое создание, — улыбнулся Третий принц и сделал шаг вперед, словно бы дружески протягивая руку, чтобы коснуться щечки Чу Юньяо.
В тот самый момент, когда его пальцы почти коснулись девочки:
— У-а-а-а! — раздался оглушительный, пронзительный крик!
Чу Юньяо словно чем-то больно кольнули, ее маленькое тело резко отпряло назад, и она зашлась таким надрывным, горьким плачем, что крупные слезинки брызнули градом, а крошечное личико мгновенно покраснело от крика.
Протянутая рука Третьего принца неловко замерла в воздухе.
Чу Цинтянь и Госпожа Чу тоже испугались. С самого рождения их Яо-эр никогда так не плакала — разве что от сильного голода!
— Яо-эр, не плачь, не плачь... — с замирающим от жалости сердцем принялась укачивать ее Госпожа Чу, но это не помогало. Чу Юньяо плакала только пуще прежнего, отчаянно зарываясь головкой в материнскую грудь, словно Третий принц был каким-то страшным чудовищем.
(Уууа! Фу, ну и смрад от этого типа! Разит какой-то гнилой пакостной мутью, задушить меня хочет, фея я вам или кто! Даже хуже, чем от того старого даоса в прошлый раз! Держись от меня подальше!)
Лицо Чу Цинтяня слегка помрачнело, и он через силу улыбнулся, пытаясь сгладить неловкость:
— Прошу Его Высочество простить, младшая дочь дичится, дичится...
В глазах Третьего принца на мгновенье мелькнуло быстро скрытое раздражение, но на губах осталась та же улыбка, и он совершенно естественным движением убрал руку:
— Ничего страшного, это я проявил бестактность и потревожил седьмую барышню.
Он бросил еще несколько дежурных фраз, но в гостиной по-прежнему разносился оглушительный плач Чу Юньяо, и атмосфера царила до того неловкая, что ему пришлось с кислым видом раскланяться.
Стоило проводить Третьего принца, как плач Чу Юньяо оборвался в одно мгновение, словно кто-то выключил рубильник. Всхлипывая, она обиженно уткнулась личиком в материнскую шею.
(Наконец-то ушел... И воздух сразу стал чище. Отец, мать, этот человек — недобрый фрукт, вам нужно держаться от него подальше.)
Чу Цинтянь и Госпожа Чу переглянулись, и в глазах обоих читалось смутное беспокойство. Реакция Яо-эр была чересчур неестественной!
Не прошло и двух дней после этого случая, как у Чу Цинтяня выдался выходной день, и он в кабинете проверял успехи Чу Линъюня в боевых искусствах, когда привратник снова явился с докладом: на сей раз прибыл Шестой князь Сяо Цзинхэн.
У Чу Цинтяня затылок занемел, и ему инстинктивно захотелось найти повод отказаться. Не успел Третий принц до смерти испугать его дочку, как явился еще и князь!
Однако, прежде чем он успел что-либо ответить, от входа во двор уже донесся ленивый, насмешливый голос:
— Генералу Чу не стоит беспокоиться, я просто проезжал мимо и решил заглянуть на чашку чая.
Сяо Цзинхэн был одет в повседневное платье лунного цвета, в руке он держал изящную птичью клетку, внутри которой чирикала ярко расцвеченная сорокопут-наук, а сам он выглядел столь безмятежно, будто прогуливался по собственному заднему саду.
Раз уж он добрался до самых дверей, Чу Цинтяню оставалось лишь пригласить гостя внутрь.
Услышав, что пожаловал Шестой князь, Госпожа Чу снова почувствовала, как сердце уходит в пятки, и, прижимая к себе Чу Юньяо, засомневалась, не стоит ли ей удалиться.
Однако, войдя во двор и бросив взгляд на сидевшую у нее на руках малышку, Сяо Цзинхэн слегка прищурился от неожиданности, но приближаться не стал. Он совершенно непринужденно передал клетку с птицей стоявшему рядом Чу Линъюню и с улыбкой произнес:
— Слышал, седьмая барышня в вашем доме испугалась? Моя сорокопут-наук поет просто прекрасно, лучше всего успокаивает душу, принес ее, чтобы седьмая барышня послушала и развеялась.
С этими словами он уселся на каменный табурет прямо посреди двора, сам себе налил чаю и завел с Чу Цинтянем разговор о северных обычаях и пейзажах. При этом он на протяжении всего времени держался на почтительном расстоянии от Чу Юньяо, глядя на нее ясными, открытыми глазами, без единого намека на фальшь.
Удивительно, но стоило ему завести этот разговор, как от затаенного напряжения, оставшегося во дворе после визита Третьего принца, не осталось и следа.
Чу Юньяо распахнула темные глазенки и с любопытством разглядывала «легендарного» Шестого князя.
(Мм... От этого человека исходит чистая, прозрачная ци, словно от ветерка в горах, дышать им куда приятнее. И чувство меры у него есть, гораздо симпатичнее того Третьего принца. И птичка у него вполне бодрая.)
Поглазев немного и сочтя это скучным, она принялась разглядывать собственные пальчики.
В этот самый момент произошло то, чего никто не заметил: пара пожелтевших листочков на увядшем кусте жасмина у стены бесшумно вновь обрела изумрудную зелень, а крошечный белоснежный бутончик с невидимой глазу скоростью начал медленно набухать.
Сяо Цзинхэн беседовал с Чу Цинтянем, но боковым зрением, казалось, невзначай скользнул по тому кусту жасмина. Движение его руки с чашкой едва заметно замерло, но тут же вернулось в привычное русло, словно он ничего не заметил.
Пробыв у них около времени палочки благовоний, Шестой князь поднялся и откланялся, сохранив образ беспечного князя, будто и вправду заходил лишь выпить чашку чая.
После его ухода Чу Линъюнь, покачивая клетку с птицей, изумленно цыкнул языком:
— Отец, а этот Шестой княшь, кажется, совсем не похож на того праздного князя из слухов, который только и знает, что любоваться цветами и луной? По ощущениям... человек-то вроде неплохой?
Чу Цинтянь проводил взглядом удалявшегося Шестого князя. Во взгляде его таилась глубина, но ответил он не сразу. Он припомнил, что Шестой князь, ведя вроде бы праздную беседу, всего несколькими фразами обрисовал скрытое расстановка сил среди нынешних принцев при дворе; хоть он и не говорил напрямую, намек был более чем прозрачен.
Этот князь, пожалуй, далеко не так прост, как кажется на первый взгляд.
Тем временем Госпожа Чу, прижимая к себе Чу Юньяо, подошла к кусту жасмина и с изумлением обнаружила новый бутон:
— Ой? Этот жасмин еще пару дней назад выглядел совсем чахлым, с чего это он вдруг собрался цвести?
Чу Юньяо заагукала и протянула ручонку, пытаясь дотянуться до бутона.
(Конечно же, потому что у этой феи прекрасное настроение! Духовная ци сама собой сочится наружу, повезло же ему.)
Благодаря визиту Шестого князя тучи, нагнанные Третьим принцем, изрядно рассеялись, и во дворе вновь воцарилась легкая, непринужденная атмосфера.
Однако, играя своими пальчиками, Чу Юньяо глубоко задумалась.
(Этот Шестой князь забавен. Похоже... он что-то почувствовал? Взгляд, которым он смотрел на жасмин, был странным. И неужели он сегодня пришел и вправду лишь для того, чтобы подарить птицу?)
Она вспомнила то тревожное ощущение, что исходило с северо-запада во время недавней бури вокруг военных поставок.
Появление этого с виду легкомысленного Шестого князя — просто совпадение, или он тоже заметил скрытые течения, бурлящие под поверхностью столицы? Что предвещают его сегодняшние якобы случайные намеки и эта его необыкновенная проницательность?
http://erolate.org/book/1660/201137
Готово:
