О том, что Чу Линъюнь собирается на северо-запад, знали лишь самые близкие люди в клане Чу. На людях же объявляли лишь то, что молодой генерал желает повидать мир и расширить кругозор. Отъезд был назначен через пять дней, и подготовка шла в строжайшем секрете.
В последние дни Чу Юньяо невероятно «прилепилась» к старшему брату. Стоило Чу Линъюню оказаться в поместье, как она тут же начинала лепетать и проситься на руки, а её пухлые ручки норовили то тесьму с его волос сорвать, то вцепиться в охранное зеркало на его груди. Чу Линъюнь только горько улыбался от такого озорства, но сердце его при этом таяло.
Душевный монолог: Глупый братец, этот твой путь на северо-запад — настоящее логово дракона и тигра, мне, маленькой фее, нужно подкинуть тебе побольше всякой «страховки». Одними теми видимыми охранниками и тайными агентами, что дал отец, тут не обойтись.
На вид она просто играла, но на самом деле её духовное чутьё внимательно сканировало тело Чу Линъюня. Братец был полон жизненных сил, а основы его боевых искусств были прочны, однако из-за многолетних тренировок в его теле неизбежно скопилось немало скрытых травм и застоявшейся крови, да и меридианы раскрылись не до конца. Что еще важнее, его характер отличался простотой и прямотой, а защита от «грязной ци» интриг и заговоров была куда слабее той боевой ауры, что закалилась в сражениях у его отца.
Действовать следовало по двум направлениям: во-первых, привести в порядок здоровье и укрепить основы; во-вторых, подготовить пару ключевых вещиц, которые в критический момент спасут ему жизнь или послужат предупреждением.
В тот день после полудня Чу Линъюнь упражнялся во дворе с копьём, весь в поту. Кормилица держала Чу Юньяо на руках неподалёку, наблюдая за ним. Воспользовавшись моментом, когда Чу Линъюнь закончил упражнение и отдыхал, а также тем, что она протягивала ему флягу с водой, её крошечная ручка с хлопком легла на внутреннюю сторону запястья юноши, как раз туда, где он сжимал копье.
Чу Линъюнь почувствовал лишь лёгкое онемение в запястье, и тончайшая волна прохлады змейкой проскользнула вверх по меридианам руки, а затем мгновенно исчезла, словно ему и вовсе показалось. С улыбкой он ущипнул сестрёнку за щёчку:
— Яо-эр тоже хочет научиться обращаться с копьём?
Чу Юньяо скорстроила невинную мордашку.
Душевный монолог: Первая «метка на акупунктурной точке» поставлена. Ручной меридиан перикарда, точка Нэй-гуань. С этого дня буду каждый день при удобном случае касаться разных его точек, постепенно очищая его меридианы едва уловимой бессмертной духовной ци и укрепляя его корень. Пусть это и медленно, но зато незаметно и исподволь.
Что касается защитного предмета… Чу Юньяо перевела взгляд на висевший у брата на поясе короткий кинжал, с которым он никогда не расставался. Чу Цинтянь подарил его сыну на пятнадцатилетие: закалённая сотни раз отборная сталь, лезвие отливает холодным блеском — Чу Линъюнь души не чаял в этом оружии.
Создать настоящее бессмертное сокровище она не могла, да и обычное железо едва ли вынесло бы слишком много магии. Но что если наделить его крупицей намерения «изгнания зла» или «предупреждения»? Точно так же, как она поступала с теми растениями.
Ей требовалась возможность подольше подержать в руках этот кинжал.
И шанс представился очень скоро. Закончив тренировку, Чу Линъюнь протирал оружие под навесом галереи. Чу Юньяо с лепетом подползла к нему (под испуганный возглас кормилицы) и ухватилась за рукоять вынутого из ножен и лежавшего рядом кинжала — разумеется, со стороны тупого края.
— Осторожно, Яо-эр! Ну-ка брось! — испугался Чу Линъюнь.
Однако Чу Юньяо крепко вцепилась в него и не отпускала, а второй ручонкой с любопытством потянулась к ледяному лезвию (и её тут же в испуге отвёл в сторону Чу Линъюнь). Она сосредоточилась и бесшумно вплела нить предельно сгущенной духовной ци, несущей в себе замысел «очищения от скверны» и «защиты», внутрь клинка близ гарды. Этот порыв был настолько слаб, что не изменил ни внешнего вида, ни боевых свойств кинжала, но если бы владельцу угрожало сильное нападение злой и грязной энергии, это могло бы вызвать слабое сопротивление или заставить кинжал стать необычайно ледяным или горячим, предупреждая об опасности.
Закончив с этим, она будто бы потеряла интерес, разжала ручонку и вместо этого ухватилась за полу братова халата.
Чу Линъюнь с облегчением выдохнул, торопливо вложил кинжал в ножны и легонько щёлкнул сестру по носу:
— Ах ты, всё подряд готова хватать!
Он и не подозревал, что на его верное оружие сестра уже нанесла простейший «духовный отпечаток».
За три дня до отправления Чу Цинтянь в своём кабинете давал последние наставления Чу Линъюню, разбирая всё до мелочей и обучая премудростям. Госпожа Чу тем временем с покрасневшими глазами снова и снова проверяла дорожные вещи сына.
Среди этой суеты и хлопот швейцар принёс очередную весть: с визитом пожаловал Шестой князь Сяо Цзинхэн.
Брови Чу Цинтяня сошлись на переносице. С чего это этот господин снова явился? Да ещё и выбрал столь неподходящее время!
— Передай, что у генерала неотложные дела… — не успел договорить Чу Цинтянь, как ленивый голос Сяо Цзинхэна раздался совсем близко, приближаясь: — Неужто неотложное дело генерала — это проводы сына в дальний путь? Как удачно я заглянул, как раз захватил с собой кое-какие «местные гостинцы», глядишь, в дороге пригодятся.
Чу Цинтянь и находившийся в кабинете Чу Линъюнь были потрясены! Отъезд Чу Линъюня на северо-запад являлся строжайшей тайной, откуда Шестой князь мог узнать об этом? Или… он имел в виду обычное путешествие?
Между тем Сяо Цзинхэн уже неторопливо вошёл внутрь. Сегодня он не нёс ни клетки с птицей, ни цветочного нектара, а за ним следовал молчаливый слуга, державший в руках небольшой деревянный ларец.
Словно не замечая удивления и подозрительности на лицах отца и сына Чу, Сяо Цзинхэн сам открыл ларец. Внутри лежали вовсе не золотые украшения или драгоценности, а несколько свитков с виду обычной кожи, несколько маленьких фарфоровых баночек и одна чёрная, ничем не примечательная железная пластина.
— На северо-запад ветра да пески свирепствуют, дорога долгая и опасная, — Сяо Цзинхэн взял один из свитков, небрежно развернул его часть и указал на какую-то точку: — Помимо больших трактов, есть там тропки — хоть и ухабистые, но позволяют миновать заставы и лишние «глаза». Эта карта куда подробнее той, что выдают в военном приказе.
Затем он указал на фарфоровые баночки:
— Зелёный флакон — отменное заживляющее средство, в фиолетовом — противоядие от обычных миазмов, а белый… если непривычны к местной воде, начнётся диарея или съедите что-то не то, примите — станет легче.
Наконец он взял ту железную пластину и протянул её Чу Линъюню:
— А вот это… если на северо-западных землях столкнётесь с по-настоящему упрямой и трудноразрешимой напастью, можете с этой пластиной отыскать в городе Сучжоу кузницу Старый Чэнь и спросить мастера Чэня. Быть может, он сумеет оказать небольшую услугу.
Глядя на железную пластину, Чу Цинтянь сузил зрачки. Город Сучжоу — это же самый оплот северо-западных рубежей! Облаверии кузнице Старый Чэнь он кое-что слышал, это было старое заведение с десятилетней историей, и корни его явно не были простыми.
К чему же клонит Шестой князь? Хочет задобрить? Перетянуть на свою сторону? Или… он тоже почуял неладное на северо-западе и хочет воспользоваться руками Чу Линъюня?
Чу Линъюнь посмотрел на отца, не зная, стоит ли принимать дар.
Сяо Цзинхэн усмехнулся и положил железную пластину на стол:
— Я всего лишь праздношатающийся человек, который в свободное время любит собирать всякую всячину да заводить знакомства с бродягами из всех сословий. Молодой господин Чу отправляется в путешествие, горы высоки, дорога длинна — лишняя подготовка никому не помешает. Вещи оставлю здесь, пользоваться ими или нет, и как именно — решайте сами, генерал и молодой господин.
Сказав это, он не стал больше задерживаться, стряхнул рукав, словно и впрямь заглянул лишь для того, чтобы передать безделушки, и не спеша удалился, оставив отца и сына Чу растерянно переглядываться над деревянным ларцем.
Тем временем в комнате госпожи Чу «полусонная» Чу Юньяо видела всю эту сцену в переднем кабинете благодаря своему духовному чутью.
Душевный монолог: А этот Шестой князь… Руки-то у него длинные. Карты, лекарства, да еще эта железная пластина, которая явно служит пропуском… Он и впрямь не так прост. Зачем он преподнес всё это? Угадал, что братец едет на северо-запад? Или это просто инвестиция и жест доброй воли? Его шпионская сеть, кажется, куда глубже, чем думает отец. Неужели этот Старый Чэнь, стоящий за железной пластиной, — его тайный агент на северо-западе? Интересно.
Оставленные Шестым князем вещи Чу Цинтянь проверил несколько раз. Карта действительно оказалась невероятно подробной, на ней были отмечены многие детали, отсутствовавшие на официальных трактах; лекарственные флаконы проверил лекарь поместья — всё оказалось высшего качества; и лишь в железной пластине не удавалось разглядеть никаких тайных знаков, но её особый материал говорил о том, что это вовсе не обычное железо.
— Отец, это… — Чу Линъюнь взял железную пластину, ощутив её тяжесть в руке.
Долго размышляя, Чу Цинтянь наконец медленно проговорил:
— Этот Шестой князь непостижим. То, что он сделал сегодня, на вид выглядит как случайная милость, но истинные его намерения туманны. Вещи… можешь взять, особенно карту и лекарства. Но вот эту железную пластину, пока не настанет крайняя необходимость, смертельный момент, никому и ни за что не показывай. Запомни: людские долги возвращать труднее всего.
Чу Линъюнь тяжело кивнул и спрятал пластину ближе к телу.
Ночью, когда вокруг воцарилась тишина, Чу Юньяо лежала в колыбели, но сна ни в одном глазу не было. Она «видела» горевший в комнате брата свет и знала, что он всё еще приводит в порядок дорожные вещи, а сама предавалась раздумьям.
Душевный монолог: Шестой князь сунул сюда свои руки, и вода на северо-западе стала еще мутнее. Но чем больше путей, тем больше надежды. Меридианы братца за эти дни удалось слегка расчистить, печать на кинжал тоже наложена, да плюс отцовские явные и тайные люди, да вот эти «гостинцы» от Шестого князя… Подготовка почти завершена.
Она легко вздохнула. Силы её духовной энергии были ограничены, и сделать больше она не могла. Судьбы простых смертных сложны и изменчивы, и даже будучи бессмертной, она не могла контролировать абсолютно всё.
Вдруг она почувствовала, как от стоявших во дворе горшков с цветами, служивших для раннего предупреждения, исходит странное, едва заметное ощущение «съёживания». То было не прежнее сильное злонамеренное вторжение, а скорее некий «взгляд» или «наблюдение», которое издалека, едва касаясь, пронеслось над поместьем генерала.
Это ощущение мелькнуло и исчезло так быстро, что можно было принять его за иллюзию.
Однако Чу Юньяо широко раскрыла глаза.
Душевный монолог: Эта аура… чем-то смахивает на то «созерцание звёзд и слежку за небесами», с помощью которого в тот раз сканировал всё вокруг государственный наставник Сюань Вэй, но она еще более призрачная и… далёкая? И направление… похоже, тоже северо-запад? Кто-то использует более изощрённый способ, чтобы издалека наблюдать за поместьем генерала или за «судьбой», с ним связанной?
Чу Линъюнь еще даже не отправился в путь, а скрытое противостояние, казалось, уже началось. К чему внезапные дары Шестого князя — друг он или враг? Какие тайны скрываются на северо-западе, раз они привлекают внимание стольких сил и заставляют их действовать в тени? И чьим же воплощением был этот мимолётный загадочный взгляд из дали? Чу Юньяо смутно чувствовала, что поездка братца на северо-запад, судя по всему, с самого начала оказалась под «прицелом» чьих-то глаз.
http://erolate.org/book/1660/201143
Готово:
