Культивация.
Я уже говорил, что культивация работает примерно так же, как силы технаря или тренировки качка?
Знания о том, как развивать тело, у меня были; с разумом и духом всё оказалось сложнее, поэтому я сосредоточился на теле. В конце концов, что толку от разума, если тело за ним не успевает?
Итак, тело. Из загруженных знаний я знал три пути его совершенствования.
Первый путь — суровые тренировки: плоть против дерева, плоть против стали, плоть против плоти. Путь Каменной Плоти. «Через бесконечную боль и страдания тело обретёт плоть горы. Всё сокрушится пред горой».
Второй путь переносил боевые искусства в область сверхъестественного: Искусство непревзойдённой кожи. «Наполняя кожу внутренней ци, можно сделать её твёрдой...»
Третий и последний путь, который я собирался выбрать, — практическое применение древних знаний, где главной силой, преображающей тело, становилась ци. Это был Путь Тысячи Слоёв.
Звучало внушительно, словно требовало сверхчеловеческих тренировок. Технически так оно и было. Невозможно было достичь Пути Каменной Плоти, не швыряя голое тело на острые камни и не выживая, чтобы стать сильнее. Искусство непревзойдённой кожи требовало овладения нэйгуном, на что уходили десятилетия, если не больше. Путь Тысячи Слоёв был самым простым из них, но и самым дорогим.
Ци не ограничивалась отдельным человеком. Сама по себе ци — внутренняя энергия человека, но существовало и множество других её форм: например, адская ци в горячих источниках и вулканах или природная ци в растениях и животных.
Путь Тысячи Слоёв использовал понимание потоков ци для сбора пропитанных ею ингредиентов и внедрения их в тело.
Поэтому он и был дорогим. Вместо тренировок тела Путь Тысячи Слоёв стремился внедрить в него ци, найденную вовне, чтобы ускорить прогресс. Мне требовались сотни килограммов лекарственных трав, и в каждой целебной ванне, которую я принимал после тренировки, нужно было соблюдать строгие пропорции.
Алан Маррис на этой Земле накопил пятьдесят пять тысяч долларов — наличными и на счетах. Половину этих денег я спустил за один день на травы, причём десять процентов ушло исключительно на доставку.
Я погрузился в целебную ванну, наслаждаясь горячим дымящимся варевом из дюжины трав — от горца гребенчатого до дикого женьшеня полувековой выдержки. Старался не думать о том, во сколько мне обошлась эта ванна. Учитывая, что я покрошил туда половину двадцатипятилетнего дикого женьшеня, она стоила как минимум две тысячи долларов...
Травяная ванна за две тысячи долларов (как минимум). Не думал, что займусь чем-то настолько... затратным.
«Вряд ли в древности это мог позволить себе кто-то, кроме богачей или фанатиков», — подумал я, практикуя дыхание телом.
«Дыхание телом» на самом деле не означало, что кожа поглощает кислород и выделяет углекислый газ. Это была базовая часть нэйгуна, когда тело впитывает энергию извне. Целебный настой питал тело энергией и укреплял его целиком. Когда я «выдыхал» телом, наружу выходили накопившиеся отходы, связанные с нэйгуном и ци.
При правильных условиях «дыхание телом» служило способом очищения тела по мере его укрепления.
К сожалению, я не был мастером нэйгуна и не достиг даже базовой ступени дыхания телом. Будь я мастером, я бы сделал эту ванну дешевле и получил бы ту же пользу. Но я им не был. Я примерно знал, что и как нужно делать, но точная эффективность и путь ускользали от меня, потому что я был всего лишь учеником в этих искусствах, да и то лишь благодаря загруженным знаниям. К тому же у меня не было десятилетия на освоение одного-единственного боевого искусства.
Сын, может, и обезврежен, но банды паралюдей с их Двигателями Конфликта в осколках были вполне реальны.
Я нырнул и вдохнул. Вода вокруг меня пульсировала в такт каждому вдоху. Я почувствовал, как макушка сама выталкивается из воды, хотя я не шевелился. Неужели я втягивал в себя воду из травяной ванны?
Это... странно. Да плевать. Никто и не говорил, что культивация — это не странно.
Больше ничего не произошло, разве что вода в ванне стала немного темнее. Не почувствовав никаких изменений, я выдернул пробку и наблюдал, как стекает грязная травяная жижа. Сетка задержала размокшие травы, и стекла только вода — полная полезных веществ.
Судя по разводке труб из второго подвала, вода должна была уйти прямо в сад — аккурат под три эминых дерева с пьяными фруктами.
Эффективность — это наше всё, верно?
Конечно, я не собирался говорить Эми, что поливаю её деревья сточными водами.
Раз уж я думал об эффективности, то потратился и на кое-какой... спортинвентарь. Вместе с травами я купил машину для подачи бейсбольных мячей и использовал её для тренировки скорости уклонения. Неделю я только уклонялся, но теперь отрабатывал удары по этим скоростным снарядам-убийцам.
Эми была не в восторге от синяков на всём моём теле, когда заглянула вчера.
Кстати об Эми...
— Алан, ты где?!
Надо было кое с чем у неё разобраться. Да и с чего она вообще так орала?
Прошло две недели с тех пор, как я очнулся Аланом Маррисом на Земле Бет и полуправдиво отбрехался от Эми (оба Алана тренировались ради самосовершенствования, просто не занимались культивацией). Она вернулась на следующий день, но отказалась открывать меридианы. Тем не менее она продолжала приходить по своему обычному расписанию.
Что по сути означало: она использовала меня и мой дом как личную «комнату для алко-экспериментов и заначки».
— Я внизу! — крикнул я, быстро вытираясь полотенцем, прежде чем натянуть сухую красную футболку и синие нейлоновые шорты, а тренировочные шорты швырнуть в корзину для белья. К тому моменту, как я высох, оделся и выбросил бесполезные остатки трав в мусорное ведро, Эми с грохотом спустилась по лестнице и остановилась на нижней площадке.
— Куда ты спрятал моё апельсиновое пиво?
— В последний раз говорю, Эми: фруктовый самогон называется пруно.
— Где моё апельсиновое пруно? — настаивала она.
Я ответил максимально небрежно и без тени вины:
— Я его выпил.
Я тоже был алкоголиком и не считал зазорным вломиться в её заначку ради пары бутылок. Возможно, я даже пытался практиковать Пьяный кулак, осушив три литра эминого апельсинового пруно, хотя особых успехов не добился.
— В своё оправдание скажу, что у тебя наверху ещё целая цистерна лимонного пруно.
— Мне больше всего нравится апельсиновое! — сердито возразила Эми. — Ты украл моё пиво!
— Считай это платой за хранение в моём доме.
— А-а-а! — заорала она и бросилась на меня.
Видя, какая она медлительная, я ловко шагнул в сторону. Пока она падала, я просунул одну руку ей под живот, другую — под спину, крутанул её и поставил обратно на ноги, спиной к себе. Всё это заняло две секунды.
Она постояла мгновение, прежде чем обернуться.
— Повтори.
— Что, хочешь, чтобы тебя крутили, как ребёнка на руках у папочки? — воркующе спросил я.
Может, она уже была немного пьяна: она вела себя безрассудно, соображала туго (наверное), да и лицо у неё горело. От моих слов оно залилось краской ещё сильнее.
Поэтому не было ничего удивительного в том, что она решила боднуть меня головой. Она оказалась слишком близко, чтобы я мог уклониться, тем более что я этого не ожидал. Наши лбы столкнулись, и я, шатаясь, отступил от боли, а она рухнула на пол, скуля.
— Сколько ты выпила?! — резко потребовал я, главный алкаш в этом доме, держась за лоб.
— Всего галлон... — простонала она лицом в пол, свернувшись калачиком.
— Эми, мы же вроде договорились о правиле половины галлона в день.
Она лишь застонала громче.
— У меня был хреновый день, ладно? Вики опять творила свою тупую фигню...!
— Она опять долбила тебя своей аурой или чем-то таким?
Судя по унаследованным воспоминаниям, Эми вечно жаловалась, что Вики не умеет держать ауру при себе. Правда, жаловалась она на это обычно только в сильном подпитии.
— Нет, она свела меня на ещё одном слепом свидании с очередным богатым снобом.
Я фыркнул.
— И что ты собираешься делать?
— Я позвоню этому снобу и скажу, что мне не интересно. А потом скажу Вики, что мне не интересно. Что мне нужна её киска, а не ёбаный член.
Я присвистнул.
— Ты, должно быть, реально пьяна. Обычно ты не говоришь об этом так громко.
— Заткнись!
— Да, точно пьяна, — сказал я, подхватывая её на руки и направляясь наверх.
Она коснулась кожи на моей руке, возможно, по привычке, и нахмурилась.
— Я хуже считываю твоё тело, чем две недели назад.
— Я тренируюсь и продвигаюсь в культивации с бешеной скоростью.
— Я всё равно считаю твои объяснения чушью. Признавайся уже, какой биотехнарь до тебя добрался~!
— Ты заткнёшься, если я дам тебе выпить ещё бутылку?
— Так точно! — радостно воскликнула она, прежде чем уютно устроиться у меня на руках. Выглядела она угрюмой и расстроенной. Что-то её тревожило.
— Если у тебя что-то на душе, Эми, давай, рассказывай. Ты же знаешь, я не осуждаю.
— ...Эй, Алан.
— Ага?
— Я уродливая?
— Нет. А что?
— Тогда почему Вики на меня не смотрит?
— ...Потому что ты её сестра?
Эми нахмурилась.
— Ты же не собираешься её изнасиловать, верно?
Несмотря на опьянение, эти слова легко выдернули её из ступора.
— Какого х-!? НЕТ! — заорала она, отталкивая меня (или пытаясь это сделать), хотя это я нёс её.
— Тогда почему бы просто не сдаться? Твоё влечение к ней всё равно неестественно.
Она сверкнула на меня глазами.
— Какого х-?
Она часто это повторяет, да?
— Ты же в глубине души знаешь, что её сила как-то на тебя влияет, да? Когда её аура вспыхивает, ты говорила мне, что просто ещё больше ценишь и благоговеешь перед Викторией.
Она не ответила, пока я усаживал её на диван в гостиной на первом этаже.
Эми была откровенна со мной, в отличие от общения с остальной семьёй и знакомыми. Отчасти это было из-за её болтливости в пьяном виде, но по большей части — просто искренняя потребность иметь кого-то, с кем можно поговорить. Прежний хозяин тела искренне дружил с Эми, и я не собирался всё разрушить.
Эми вздохнула.
— ...Я всё равно её люблю.
— Как и должна, вы всё-таки семья.
Она посмотрела на меня и кивнула.
— Ну и как твои тренировки? — спросила она, бесцеремонно меняя тему. — Твоё тело снова изменилось.
— Быстрее, чем я представлял, — ответил я с ухмылкой. — Прошло всего две недели с тех пор, как я достиг текущего уровня, так что не могу сказать, что моя база культивации выросла. Зато я улучшил своё тело.
— Я заметила, — прищурилась она. — Я видела, что ты делаешь со своим телом, но не всё. Были даже участки, которые я не могла изменить.
Вообще-то, это хорошие новости. Если такая многогранная сила, как Формирователь, не смогла изменить меня в руках Эми, то множество меньших осколков и сил тоже не смогли бы этого сделать.
Эми продолжила:
— Но почему ты так усердно тренируешься? Насколько я могу судить, ты тренируешься всё время, пока меня здесь нет.
— Чтобы делать то, что я хочу, мне нужна сила.
Она прищурилась.
— И что же это?
...Что именно я хотел делать?
Я был на Земле Бет, родине «Червя». Это должен был быть псевдосмертный мир, но я взял контроль над этим сценарием, отведя такие катастрофы, как Золотое Утро, выбрав опции в...
...
Не знаю. Я произносил слова, которые звучали правильно, но для меня самого они звенели пустотой. Я хотел силы, да, но только потому, что, по правде говоря, боялся сражаться с людьми своего уровня. Я не хотел рисковать собой. Я не хотел ставить себя в ситуацию «убей или будь убит». Я не хотел драться, но по законам силы, существующим на Земле Бет, у меня не было бы выбора. Рано или поздно найдутся те, кто будет искать меня, чтобы сразиться, поработить и убить.
Я посмотрел на неё серьёзно, полуприкрыв глаза, и встретился с её взглядом. Она моргнула, а затем вздрогнула.
— Я не хочу быть жертвой в этом безжалостном мире, — честно ответил я. — Не хочу быть просто ещё одним парачеловеком, который погибнет в первый же год обретения силы. Не хочу, чтобы меня насильно загнали в банду какого-нибудь ублюдка, будь она федеральной, корпоративной или криминальной. — я выпрямился и позволил себе просто... выплеснуть разочарование, о котором даже не подозревал. — Я хочу создать семью. Я не хочу умирать. Я не хочу страдать. Быть бессильным означает не иметь выбора ни в чём этом. Какой-нибудь случайный уёбок может убить меня, если я буду слаб. Если я слаб, правительство может наебать меня, и мне придётся проглотить это и разбираться с последствиями. Если я слаб и у меня есть семья, то мне, возможно, придётся смотреть, как гангстеры врываются в мой дом, насилуют и убивают моих родных, а я буду слишком слаб, чтобы их остановить.
Я смотрел на Эми, чья приёмная семья прошла именно через такой ад.
— Я не хочу быть слабым, Эми. Особенно в таком городе, как Броктон-Бей.
— ...Поэтому ты тренируешься как мазохист?
Я ухмыльнулся, позволяя серьёзной маске слететь.
— Да и приятно знать, что я могу голыми руками крошить бетон в пыль. Да и девчонкам нравятся такие мышцы, — радостно заявил я, поднимая левую руку и играя бицепсом. И пусть я был скорее сухощавым, от тренировок уже начали проступать мышцы.
Эми лишь приподняла бровь, а затем фыркнула.
— Что? — с любопытством спросил я.
— Я только что поняла, что единственная причина, по которой у тебя нет пивного живота, несмотря на ежедневные дозы алкоголя, — это твои тренировки.
— ...Пивного живота, который может появиться и у тебя.
Она ахнула.
— Присоединяйся к моим тренировкам! Ты станешь девушкой-качком рядом со мной~!
— Ни за что.
А потом мы рассмеялись.
Вскоре Эми ушла, а я остался один на один с чашкой лимонного пруно. Я снова и снова прокручивал разговор с Эми и ничего не мог с собой поделать.
Я чувствовал себя слабым. Нет, я знал, что слаб. В городе, где обитают Крюковолк, Лунг, Кайзер, Рой, Эми, Виктория и многие другие, я был слаб. У меня не было шансов выжить против Кайзера или Крюковолка. Лунг сжёг бы меня заживо. У Оружейника было больше боевого опыта, и поэтому он растёр бы меня в порошок.
Я не просто чувствовал себя слабым — я знал, что слаб.
Сжав зубы и кулаки, я допил пруно и спустился вниз, чтобы снова тренироваться. Моя кожа лопалась, но не кровоточила, кости прогибались, но не ломались, а разум изнемогал от усталости, но я продолжал идти вперёд.
Я стану сильным.
Я должен был стать сильным.
Жизнь, к сожалению, не дала мне шанса стать сильнее.
Я брёл посреди ночи, через две недели после того откровенного разговора с Эми, и закупался продуктами в моём любимом дешёвом супермаркете, когда наткнулся на Неформалов.
Неформалов, которые только что ограбили казино «Руби».
Неформалов, которые только что убегали от гангстеров АПП.
Неформалов, которые посреди ночи напоролись на меня, взвинченные и настороже.
За недели тренировок удары и движения стали второй натурой, так что налетевшую ватагу я встретил на автомате, точно так же, как приучил себя бить по бейсбольным мячам на тренировках.
Моя рука метнулась вперёд, и я ударил ведущего гигантского пса по носу, заработав в ответ «Кхе-кхен!» — собачий визг от боли.
— А.
Я облажался.
http://erolate.org/book/174/26469
Готово:
