Миски были выскребены дочиста. Чили исчез, расщепившись на атомы. Даже булочки канули в бездну, созданную подростковым метаболизмом и добавками для взрослых. За кухонным столом стало тихо, лишь изредка звенели приборы да слышалось мерное, довольное сопение. В конце концов отец ретировался в гостиную со своей бутылкой «Рейнира», а Бонни последовала за ним, оставив нас с Джулс одних.
Она поднялась первой и, потягиваясь, закинула руки за голову, при этом широко зевая. Край ее майки задрался, обнажив полоску кожи. Я отвел взгляд прежде, чем мозг успел решить, стоит на это смотреть или нет.
— Я могу помыть, — сказал я. — Раз уж вы готовили и всё такое.
Джулс качнула головой:
— Не, я помогу. Вдвоем быстрее управимся.
Я собрал миски, и мы принялись за дело плечом к плечу. Я встал у раковины, она - на просушку. Мы работали слаженно, передавая друг другу тарелки, ложки и вилки. Вода была настолько горячей, что окно запотело в считанные секунды. Первые несколько минут мы молчали. Тишина не была неловкой, она была наполнена звуками: шумом воды, перестуком посуды и далеким бормотанием отца - он спрашивал Бонни, останутся ли они смотреть сегодняшний матч. Понятия не имею, кто играл. Кажется, он упоминал «Кавальерс»?
Я тер посуду энергичными движениями. Джулс поймала мой ритм, обмакивая тарелки полотенцем.
— Так, значит... гитара? — Начала она.
Я пожал плечами:
— Ага. Подумал, пора бы уже научиться чему-то стоящему.
Она усмехнулась и толкнула меня локтем в бок:
— И долго ты продержишься? Или это очередная блажь? Вроде той, когда нам было по восемь и ты решил заделаться фокусником?
— Господи, Джулс, — я выдавил не то смешок, не то стон стыда. — Ты и это помнишь? Я-то пытаюсь забыть и тот цилиндр, и бархатный плащ.
Она рассмеялась в ответ - этот звук ворвался в полумрак кухни ярко и внезапно:
— Какой еще плащ? На тебе было одеяло!
— Это было волшебное одеяло.
— Ну да, конечно. А еще я помню, как была твоей ассистенткой, Бо. Особенно тот момент, когда ты пытался распилить меня пополам линейкой и двумя подушками.
— Этот фокус вообще не так делается, — возразил я.
— Ого, ну тогда неудивительно, что ничего не вышло.
Я передал ей миску.
— Да я и сам не знаю, — проговорил я спустя какое-то время. — Думаю, с гитарой я не брошу. Понятно, что за одну ночь виртуозом не стать, но...
— Но...?
Я замер и перестал тереть тарелку. Хоть убей, не знаю, что вызвало этот приступ откровенности, но сдержаться я не смог.
— Я знаю почти каждую песню, которая станет хитом в ближайшие двадцать лет, — выдал я. — Так что я украду их все до того, как их напишут. Это будет самое этически чудовищное ограбление в истории человечества. К черту «Битлз» - теперь я буду «Битлз».
Едва я выложил все карты, неведомая сила, дергавшая меня за язык, собрала вещи и съехала, оставив меня стоять с мокрой миской в руках и ощущением, что я только что вывернул душу наизнанку.
Джулс вскинула брови, приоткрыв рот. А потом она расхохоталась. Натурально, во весь голос, запрокинув голову и зажмурившись, хватаясь рукой за живот. Я наблюдал за ней с невольной улыбкой. Она смеялась так сильно, что я испугался, как бы она не рухнула. Наконец она затихла, вытирая щеки, и посмотрела на меня.
— Хорошо сказано, — выдохнула она. — Прямо... очень хорошо. Ладно, Джон Коннор, значит, украдешь их, пока не создали? Выходит, ты пират. Арр! — Джулс вскинула нож, будто это была сабля.
Черт возьми. Я не выдержал и тоже заржал, наставив на нее палец, как пистолет:
— Ярр!
От этого мы расхохотались еще пуще. Когда запал иссяк, я передал ей последнюю миску.
— Ну так что? Сразу начнешь лабать рок?
Я пожал плечами и посмотрел на свои ладони. Мозоли от штанги все еще выглядели свежими. Со временем к ним добавятся мозоли на кончиках пальцев от гитарных струн.
— Пройдет немало времени, прежде чем я смогу сыграть что-то мало-мальски приличное.
— Что ж, — сказала она, — тебе повезло: у меня бесконечный запас терпения. И беруши.
Я снова хмыкнул.
С последней посудиной было покончено. Джулс вытерла миску и водрузила ее в стопку. Я выключил воду, стряхнул капли с пальцев и вытер руки полотенцем. Не успел я опомниться, как уже стоял у холодильника, доставая две бутылки газировки.
Рот опять начал действовать в обход мозга.
— Слушай... солнце еще не совсем зашло, — я протянул ей бутылку. Кока-кола. Причем лучшая - мексиканская, в настоящем стекле и на тростниковом сахаре. — Не хочешь посидеть немного? Поболтать о старых временах. Или о новых. О чем угодно.
Она взяла бутылку, расплывшись в улыбке:
— Да, было бы здорово.
***
Технически я не соврал - солнце действительно еще не закатилось.
Однако оно уже вовсю пряталось за тучами, оставляя лишь тусклый ореол, подсвечивающий верхушки деревьев и крыши домов. Все вокруг медленно окрашивалось в пурпур, и уличные фонари начали вспыхивать один за другим. Воздух был бодрящим, почти резким. Сырая прохлада просачивалась сквозь куртку, добираясь до самой кожи.
Крыльцо скрипнуло под нашим весом - дерево размякло от дождей, но не стало скользким. Мы уселись на ступеньки, глядя на подъездную дорожку и лес за ней. Я прихлебывал колу. Джулс с сочным шипением сорвала крышку. Она сделала долгий, глубокий глоток, а затем удовлетворенно выдохнула.
— То что надо, — сказала она.
Я кивнул, приподнимая свою бутылку в знак согласия:
— Аминь.
Она усмехнулась и чокнулась горлышком своей бутылки о мою. Мы снова отпили. Она вытерла рот тыльной стороной ладони и спустя минуту спросила:
— Помнишь костры?
— В Ла-Пуш? — Я кивнул. — Да. Смутно. Так... вспышками.
— Мы жарили маршмэллоу и старались их не поджечь. Ты всегда их поджигал.
— Это было намеренно.
— Конечно, Бо, — подразнила она. — У тебя на палочке всегда было столько этой липкой массы, что она просто стекала на землю.
— А ты потом все равно пыталась это съесть.
— Это же отличный зефир. Не пропадать же добру.
— У тебя же полон рот песка и пепла был.
— Подумаешь, от песка еще никто не умирал, — заявила она, делая вызывающий глоток колы. Затем она пнула носком ботинка ступеньку перед собой - раздался глухой удар резины о дерево. — Адам вечно рассказывал такие дурацкие страшилки, что они становились смешными. Аарон просто выдумывал всякую чушь и божился, что это фольклор. Однажды он втирал мне, что луна - это портал в мир духов или что-то в этом роде.
— И ты ему поверила?
— Дня на два.
Я рассмеялся:
— Черт, ну да. На него похоже. Он всегда был тем еще сказочником.
Странно все это, если вдуматься.
Мы с Джулс знали друг друга сто лет - отец, Бонни и ее муж Джордж постоянно зависали вместе, когда мы были мелкими, - но мы никогда особо не дружили. У нее были братья, у меня - мои закидоны, вот и всё. Я был тем тихим пацаном, который просто терся рядом и наблюдал со стороны. То есть мы кучу раз оказывались в одних и тех же местах. Играли на одном пляже, ели одни и те же сладости. Но не то чтобы мы делились секретами или влипали в неприятности вместе. Мы просто... вращались на одной орбите. А теперь сидим тут и треплемся так, будто всегда были лучшими друзьями.
Боже, каким же я был угрюмым придурком в детстве.
Я покосился на Джулс. Она смотрела на деревья, и в тенях ее лицо казалось непроницаемым; взгляд застыл на чем-то невидимом для меня. Интересно, о чем она думает? Я вспомнил Адама и Аарона - то немногое, что осталось в памяти. Старшие братья Джулс. Заботливые, шумные, вечно готовые подхватить нас с ней и таскать на руках, как чемоданы.
— Они больше не живут здесь? — Сорвалось у меня с языка. — Ну, если ты не против об этом говорить.
Джулс пожала плечами:
— Адам в университете Вашингтона. Получил стипендию, полное обеспечение и все такое. Очень им горжусь. А Аарон, ну... В общем, он женился на серферше из Самоа и теперь живет на Гавайях. Мы созваниваемся где-то раз в неделю. Он присылает открытки.
— Женился? Ничего себе, Джулс. Как-то быстро, — заметил я. Адам и Аарон - близнецы - были всего на год старше нас. И Аарон, насколько я помнил, совсем не походил на парня, который спешит под венец. — Знаешь, они планируют заехать?
Она вздохнула:
— Может быть. Говорят, что приедут. Но трудно загадывать. Учеба - это сплошной завал, а Аарон жалуется, что из-за разницы в часовых поясах даже созвониться сложно, не то что прилететь.
— Понимаю, — и я действительно понимал. Я знал, что такое расстояние. Как из-за него телефонный звонок становится спасательным кругом, а визит - чудом. Как каждый разговор превращается в событие. — Но все-таки они твои братья. Они найдут для тебя время.
Она помолчала мгновение, а затем тихо произнесла:
— Да. Найдут.
Мы снова замолчали. Небо медленно темнело, тучи меняли цвет с серо-пурпурного на черный. Зато звезды сияли ярко, и луна была полной. Все вокруг залило призрачным серебристым светом.
Джулс глянула в окно гостиной, где Бонни и отец все еще о чем-то беседовали под работающий телевизор. Она улыбнулась:
— Знаешь, я рада, что мы сегодня зашли.
Я посмотрел на нее:
— Да?
Она кивнула:
— Давненько такого не было. Мама и твой отец... ну, понимаешь. Не очень-то общались.
Это меня удивило:
— Серьезно? Но он же купил у нее пикап.
— Это было своего рода первой попыткой помириться. — Она неопределенно повела плечом, словно не знала, стоит ли продолжать. — Прошли годы с тех пор, как они вот так сидели вместе или заходили на ужин.
— Хм. — Я взболтнул колу в бутылке, звон стекла в тишине прозвучал неожиданно громко. То, что отец и Бонни не ладили - это как-то... странно. В голове не укладывалось. Даже после смерти Джорджа они всегда были близки, как родные. — А можно спросить, что случилось?
Джулс ответила не сразу. Она попинала ступеньку носком кроссовка, будто это могло стать оправданием для молчания. Когда она заговорила, слова звучали медленно и осторожно:
— У них разошлись взгляды в одном вопросе, вспыхнула ссора. Они оба довольно упрямые. Ты, наверное, заметил.
Я фыркнул:
— Да что ты? Никогда бы не подумал.
Она слабо улыбнулась, но подробностей не выдала. Джулс допила газировку и поставила пустую бутылку на ступеньку рядом с собой. Она вытянула ноги и скрестила их в щиколотках.
Я тоже отставил бутылку и откинулся назад, опираясь на локти. Дерево крыльца холодило ладони. Ночной воздух был холодным, но терпимым. Ровно настолько, чтобы не давать мне уснуть и заставлять ценить тепло колы в животе.
— Бо, — позвала она, — ты в порядке?
Я моргнул:
— Да. Просто задумался.
— О чем?
— Обо всем. Ни о чем.
Она вскинула бровь:
— Как загадочно.
— Я вообще натура глубокая.
— Невероятно глубокая. Тебе бы книжки писать, — сказала Джулс и подмигнула мне.
В животе у меня не просто все перевернулось - там исполнили целую серию сальто и кульбитов, а затем принесли золотую медаль в копилку сборной.
— Слушай, — выдавил я, стараясь не звучать так, будто мне только что заехали под дых, — э-э... Ничего, если я завтра заскочу в Резервацию? Ну, если ты не занята чем-то важным. Хотел бы гараж глянуть.
Глаза Джулс на мгновение метнулись в сторону.
— Да. Я ничем не занята. А ты? Занят чем-то важным?
Я заставил себя улыбнуться:
— О да, конечно. Дел по горло. Сначала встреча с мэром, потом обед с президентом, а вечером нужно сгонять луну почистить. Ну, сама понимаешь.
Она хмыкнула:
— Напряженный график.
— Не то слово. Но, думаю, я смогу немного его разгрузить. Выкрою для тебя часок-другой.
— Ого, я польщена, Бо. Очень великодушно с твоей стороны.
— Всё ради моей главной фанатки. — Я помедлил, а потом добавил:
— Скорее всего, загляну уже после обеда. Сначала хочу в церковь сходить.
— Да? — удивлённо приподняла она брови. — Не знала, что ты религиозен.
Э-э... Ну как сказать. В основном я просто хотел получить страховку от вампиров. Я пожал плечами:
— Ну, это... В общем, я решил подстраховаться через Иисуса в паре вопросов, так что... да.
Джулс ухмыльнулась, качая головой. Затем она поднялась, отряхивая джинсы ладонями.
— Что ж. Уже поздно. Мама, наверное, готова ехать домой.
— Ага, — подтвердил я. — Мне тоже пора закругляться.
Мы вместе подошли к входной двери. Джулс остановилась, положив руку на ручку.
— До завтра тогда? — спросила она.
Я кивнул:
— До завтра.
***
Мы с отцом стояли на крыльце и смотрели, как машина Джулс скрывается в конце улицы - задние огни превратились в красные точки, а потом и вовсе исчезли. Рев двигателя медленно затих, сменившись шелестом ветра в кронах. Я оперся на перила и уставился в небо, гадая, привыкну ли я когда-нибудь к этим звездам. Казалось, на них можно смотреть часами и каждый раз находить что-то новое. Созвездие, которого раньше не видел. Или планету, а может, метеор.
В городе из-за светового загрязнения небо всегда казалось плоским и пустым, словно черная простыня, наброшенная на мегаполис. Но здесь оно было куполом, шатром из звезд, уходящим в бесконечность, и было легко представить, что там, за горизонтом, что-то есть. Ну, когда нас не затягивало тучами и не заливало дождем.
Спустя какое-то время мы вернулись в дом. Я отставил бутылки в сторону, чтобы позже сдать их на переработку, как примерный защитник природы. Кухня была чистой. Стол вытерт. Я поплелся в гостиную и сел на диван рядом с отцом.
Шел баскетбол - «Кавальерс» против «Уорриорз». Матч начался вяло, но теперь страсти накалялись.
Я усмехнулся про себя, заранее зная финал. У «Кавс» был Леброн, а «Дабс» все еще пребывали в своей проклятой эре до прихода Карри - по сути, команда второго эшелона с симпатичной формой. На табло «Уорриорз» вели в десять очков, но я не беспокоился. Этот отрыв растает, как только Леброн включится по-настоящему.
Отец сидел, закинув руку на спинку дивана, и смотрел игру с тем же отсутствующим вниманием, с каким, наверное, осматривал места преступлений. Задумчивый и тихий. Экран служил ему лишь фоном для своих мыслей.
— Эй, ты за кого? — спросил я, хотя и так догадывался. — Леброн или Коби?
Он прищурился:
— А как же Джордан?
— Пенсионеров не считаем, старик, — ухмыльнулся я. — Ну же. Кто круче прямо сейчас?
Он взял паузу на раздумья.
— Пожалуй, Коби. Этот парень - просто машина. А ты?
— Леброн, без вариантов. Он - "GOAT". Бьюсь об заклад, он и в сорок лет будет играть. — Это даже спором назвать нельзя было: я-то знал, что он будет в строю и через двадцать лет. Черт, он наверняка продолжит играть и после тепловой смерти Вселенной - будет дриблинговать в пустоте и забивать данки атомами.
Отец отвлекся от экрана и посмотрел на меня:
— "GOAT"?
... Надо завязывать с этими словечками. — Ну... да. Типа «лучший из лучших». Самый-самый.
— Хм. — Он кивнул с усмешкой. — Раньше говорили просто «лучший».
— Слишком прямолинейно. Не хватает перчинки, — отрезал я.
— М-да. — Он отпил пива. — Ну, если твой Леброн - "GOAT", то Коби - "LION".
Я расхохотался:
— Ладно, эксперт из «Нэшнл Географик»!
Он улыбнулся:
— Я просто к слову.
Счет на табло рос. Пас, бросок, подбор. Мяч летал от одного кольца к другому. В итоге «Кавальерс» победили со счетом 105:87. Леброн оформил трипл-дабл с 28 очками - кто бы сомневался. Отец поворчал, но вполголоса. Проигрывать он умел.
И вдруг, ни с того ни с сего, он произнес:
— Она хорошая девчонка.
Я моргнул:
— Джулс?
— Да. — Снова кивок, снова долгая пауза. Я кожей чувствовал его нерешительность. Он приоткрывал рот, словно хотел что-то спросить, но тут же смыкал губы. Наконец он выдавил:
— Ты... выглядел счастливым. Вот и всё.
Ох. Я невольно пожал плечами, отводя взгляд от его глаз - на телевизор, в окно, на пол. Куда угодно. — Ну, да. Наверное.
— Это хорошо. — Пауза. — Это правда хорошо.
Я откинул голову на подушку дивана и секунду пялился в потолок. В затылке снова засвербело - мозг настойчиво напоминал о чем-то важном. Но хоть убей, я не мог понять, о чем именно.
— Пойду я, наверное, к себе. Спокойной ночи, пап.
— Давай. Спокойной ночи, Бо. — Отец кивнул, момент близости испарился так же быстро, как и возник, и он снова уставился в телевизор, где без звука крутили лучшие моменты матча.
Я потащился в свою комнату, волоча за собой чехол с гитарой. Бросил его у стола и включил древний ПК. Вентилятор взвыл, напоминая предсмертный хрип пылесоса. Монитор мигнул и ожил. Загрузка тянулась вечность - обычное дело для 2005 года.
Я включил настольную лампу и прикинул улов за день: ботинки, фланелевая рубашка, шампунь, вопиющее пренебрежение этикой и вновь обретенная любовь к чили с говядиной.
Ну и, разумеется, затянутая в пленку коробка с идеальным развлечением. World of Warcraft во всем его величии. Я не удержался и хохотнул - дурацким, искренним смешком, который удивил даже меня самого. — Боже, не верится, что я чуть истерику не закатил из-за этой хрени, — прошептал я.
Ведь там, в «Волмарте», я на полном серьезе воспринял это как вопрос жизни и смерти. Словно покупка игры могла разбередить древнюю рану и выплеснуть мою душу прямо на линолеум.
Я сорвал пластик. Руководство пользователя было толстым, глянцевым и пахло типографской краской. Пока компьютер грузился, я пролистал его. Странно и ностальгично было смотреть на это сейчас: первое дополнение еще не вышло. Никакого Запределья, никаких рыцарей смерти, пандаренов или летающих маунтов. В коробке лежал и рекламный каталог с грядущими играми «Близзард». Я чуть сознание от смеха не потерял, когда увидел разворот с рекламой «StarCraft: Ghost».
Достал компакт-диски в бумажных конвертах. Четыре диска чистого эскапизма. Вставил первый в дисковод, и запустилась программа установки. Прокликал лицензионное соглашение, выбрал папку. Полоска прогресса поползла вперед: 0,001 процента.
Установка наверняка займет весь вечер, но мне было все равно. Я взял гитару, воткнул шнур в комбик и приготовился немного побренчать. Чедбород, Владыка Гномов клана Громочлен, вполне может подождать еще пару дней.
http://erolate.org/book/176/26566
Готово:
