Нога дернулась раньше руки, и удар Рейши оказался настолько явно выраженным, что даже ее противник, низкоуровневый монстр подземелья, понял: сейчас прилетит. Тонкая шея существа изогнулась назад, и кинжал бесполезно разрезал воздух. Любая запланированная контратака была сорвана тем, что девушка-тигр тут же отпрыгнула назад.
Рейша пристально наблюдала, а ее противник медленно перемещался. Это был Степнокорень — деревянный монстр, состоящий из множества тонких, одревесневших ног и одного длинного хлыста, поднимающегося примерно на метр в воздух. Кончик этого хлыста венчал твердый, изогнутый шип, служивший монстру одновременно и главным оружием, и головой.
Степнокорни встречались в этом подземелье довольно редко, а за их головы давали высокую цену. Отчасти из соображений престижа, но также из-за их печально известной способности к эволюции. Если им удавалось найти убитого авантюриста — свежего или нет, — они вонзали свои ноги в тело и использовали его как удобрение. Зрелище было не из приятных, а получающееся в итоге существо — Трупокорень — представляло куда большую угрозу. Главным образом потому, что они имели тенденцию покидать подземелье и охотиться в близлежащих деревнях. Поскольку и Степнокорни, и Трупокорни двигались медленнее человека, идущего средним шагом, их добычей чаще всего становились овцы или другой скот, принимавший их за съедобные растения — лишь для того, чтобы получить смертельный сюрприз.
Всего нескольких подобных инцидентов хватило, чтобы местные фермеры преисполнились как признательности к авантюристам, так и жгучей ненависти к этим тварям. Доплата за головы Степнокорней к этому моменту стала своего рода традиционной платой за защиту.
К тому же Степнокорни были позорно слабы. Они были практически слепы ко всему, что находилось дальше метра, не могли преследовать цель и погибали от одного точного удара. Они отлично сливались с интерьерами подземелья «Летний отдых» и были неплохими засадными хищниками, но их атаки редко обладали достаточной силой, чтобы убить наповал. Даже если они наносили тяжелую рану неподготовленному авантюристу, велика была вероятность, что Степнокорень погибнет следом. Если у авантюриста было хотя бы одно зелье исцеления, Степнокорень был практически трупом.
Они были слабыми и ценными — именно то, что нужно группе.
Рейша бросилась вперед, ее шаги были легкими, как перышко; Степнокорень заметил ее лишь в непосредственной близости. Однако ее конечности снова не сработали синхронно. Замысел состоял в том, чтобы использовать инерцию рывка для быстрого выпада, но она подняла руки только тогда, когда уже завалилась в движении. Изогнув длинную шею в форме буквы «С», Степнокорень уклонился в сторону.
Монстр попытался нанести ответный удар, вонзив свою острую голову в плоть Рейши. Атака достигла цели, но не принесла желаемого результата, оставив лишь некрасивую царапину на кожаном доспехе, но не пробив его.
Даже сражаясь сегодня так небрежно, Рейша сумела нанести точный ответный удар. Она схватила Степнокорень прямо под головой. Подобно змее, монстр оказался практически беспомощен в такой хватке. У его головы не было пространства для маневра, чтобы развить силу, а лишних конечностей, способных помочь, у него не имелось. Всё, что он мог делать — это пытаться вырваться, чего рыжеволосая ему не позволила.
— ТЫ, ЩЕПКА ДРАНАЯ! — закричала она, кромсая шею. Древесные волокна разлетались и наконец порвались, когда она истончила их дикими порезами. Голова отделилась, шея еще раз хлестнула Рейшу по ноге и обмякла, а девушка-тигр прошипела ругательство и пнула труп существа, похожего на выкорчеванную нижнюю часть пня.
В нескольких метрах Апексус поглощал ногу обычного пещерного паука. Это был тот же вид, с которым они сталкивались в подземелье «Чистая вода» — арахнид размером с тележное колесо. Раньше он бы просто обтек эту тварь, но в подземелье он старался максимально сохранять гуманоидную форму, поэтому ему приходилось рвать добычу на куски и переваривать по частям. Поедание паука традиционным способом с последующим сжатием слизи до уровня, позволяющего имитировать человеческий облик, отнимало бы большую часть энергии, полученной от самой трапезы.
Хотя Апексус обладал ненасытным аппетитом, пока он просто поддерживал текущую форму, ему не требовалось так много пропитания. Порции в два раза больше, чем у обычного взрослого человека, было достаточно, чтобы слайм был сыт, а половины от этого хватало для нормального функционирования при наличии доступа к воде. Просто он не получал бы от этого особого удовольствия.
— Поздравляю, — похвалил химерный сгусток девушку-тигра, которая убирала голову Степнокорня в сумку авантюриста. Он и Аклизия наблюдали за ее схваткой с монстром: Апексус просто держался позади, а металлическая фея была наготове, чтобы помочь рыжеволосой исцелением. Это был далеко не первый раз за время этого похода.
Обычный подход к монстрам в этой поездке заключался в том, чтобы либо позволить Рейше сражаться в одиночку, либо выбрать одного из группы, чтобы оставить его девушке-тигру для спарринга. Инициатива, которая сильно замедляла их продвижение, но была крайне необходима. Рейша сама об этом просила.
— ...Спасибо, — ответила девушка-тигр несколько резким тоном, опускаясь на колени. Пол из живого дерева был не самым удобным, но всё же лучше камня. — ...Прости, что звучу раздраженно, — тут же извинилась она. — Я просто поверить не могу, как, черт возьми, мне трудно убить такую слабую хрень! — Ее кинжал вонзился в многочисленные «ноги» Степнокорня.
Это не было просто жестом, вызванным разочарованием. Хотя ноги Степнокорня были бесполезны почти для всех, Рейша ценила их наличие. На вкус они напоминали горькую морковь, что было не фонтан, но всё же лучше того абсолютно омерзительного аромата, который оставляла во рту обычная еда. Что еще важнее, они не портились, если их не держать в сырости. Через несколько недель магия выветривалась, но это всё равно было куда лучше всех сложностей, связанных с попытками хранить мясо.
— Тебе удалось убить его без нашего вмешательства, это прогресс, — попыталась подбодрить ее Аклизия, опираясь на факты. — Это определенно шаг вперед по сравнению с прошлыми месяцами.
— Ага, и видишь ли, от этого мне только паршивее, — ответила рыжеволосая и запихнула один из отрезанных корней в рот, чтобы было что пожевать. — Я не могу заставить свое тело двигаться правильно, это бесит до чертиков... как и тот факт, что я не трахалась уже несколько месяцев.
— Это всего лишь секс, — сказала Аклизия. — Как бы приятно это ни было, я не думаю, что это повод так зацикливаться...
— Так, послушай сюда, жопастая ангелочек, — Рейша прервалась лишь для того, чтобы проглотить кашицу, в которую превратился корень. — Для ТЕБЯ потрахаться, может, и не такая уж проблема, но у меня не было такого долгого перерыва без ЧЕГО-НИБУДЬ в моей щелке с тех самых пор, как у меня началось половое созревание.
— Возможно, тебе стоит использовать это время, чтобы поразмыслить над своей неразборчивостью в связях, а не расстраиваться из-за отсутствия половых актов, — предложила металлическая фея, скрестив руки на груди. — Беспорядочные связи — это не добродетель, знаешь ли?
— Во-первых, мне плевать, что ты там говоришь — я хотела секса, поэтому шла и искала члены... или языки... или пальцы... в общем, всё, что было доступно и принадлежало кому-то интересному, — отмахнулась Рейша. — Суть в том, что мне было весело и никто не пострадал, так что возьми этот совет и засунь его в свою прекрасную жирную задницу. Во-вторых, я больше ни с кем не спала с тех пор, как встретила этого восхитительного слайма, — она указала на Апексуса, который, не зная, что еще делать, помахал рукой, — ну разве не так?
Аклизия вздохнула:
— Я понимаю твою позицию, но думаю, что жизнь, прожитая в разумном воздержании, приносит более качественный опыт.
— Ага, легко говорить, когда ты бессмертна, — парировала девушка-тигр. — Когда знаешь, что твое тело состарится и умрет, потакать своим желаниям становится куда заманчивее. Каждому нужен какой-то порок, чтобы снять напряжение, и — да, окей, мне нравится вести себя «непристойно», — она изобразила кавычки в воздухе, — больше, чем среднестатистической девице, но если бы мне пришлось отказаться от всего, кроме чего-то одного, я бы оставила секс. Потому что секс — это охрененно, а со склизким развратником там это было еще лучше, потому что он внимательный, и щупальца, как оказалось, это просто отпад, — она вложила кинжал в ножны, закрыла сумку и встала.
— Я всё равно не понимаю, почему для тебя это так важно, — призналась металлическая фея.
— Я вообще не уверена, что ты СПОСОБНА это понять, Аклизия, — сказала Рейша с серьезным лицом, без тени насмешки или злобы в голосе. — Тебе не нужно есть, тебе не нужно спать, у тебя отсутствуют практически все телесные функции, и ты явно не так озабочена, как я. По правде говоря, единственная причина, по которой ты вообще можешь отдаленно понять, что чувствуем мы с Апексусом — это потому, что тебя такой создали. Твое реальное воплощение больше располагает к образу отстраненного, далекого стража.
Поколебавшись, Аклизия смогла лишь кивнуть.
— Именно такими и должны быть ангелы, так что в этом нет ничего удивительного. Дорогой, — она посмотрела на Апексуса, — ты согласен, что она в чем-то права?
— Да, — просто ответил слайм. Он слушал весь разговор, доедая остатки паука. Хотя он был готов вмешаться, если бы дело дошло до криков, Апексусу было довольно интересно послушать. — Я думаю, Рейша чувствует себя так же, как чувствовал бы я, если бы вдруг перестал хотеть есть. Я бы всё время спрашивал себя, что со мной не так.
— Вроде того, — согласилась рыжеволосая, и тут ей в голову пришла идея. — Не самое лучшее сравнение в мире, но представь, что ты вдруг потеряла всякую мотивацию обниматься, но при этом всё еще чувствовала бы потребность в этом.
— Оу, — а вот это металлическая фея поняла. Хотя это не было такой фундаментальной потребностью, как секс или еда, основанные на глубоких биологических нуждах, для ангела это было чем-то очень реальным. Склонив голову в знак извинения, она сказала: — Мои соболезнования. Хотя я по-прежнему не одобряю распущенность, подобное чувство, должно быть, ужасно.
— Опять же, я не собираюсь снова пускаться во все тяжкие, — Рейша указала на Апексуса, который снова помахал рукой. — Я каким-то образом люблю эту штуку. Не спрашивайте, как это вышло. Ладно, часть со спасением жизни помогла. И щупальца. Спасение жизни, щупальца и вибрация. Боги, эта вибрация... — она вспомнила то уникальное ощущение. — Черт подери, думаешь, ты сможешь заставить язык делать так же?
— У меня нет языка, — сказал Апексус. — Наверное, я мог бы создать щупальце во рту и заставить его вибрировать. Должно сработать.
— Клянусь Корнями Ада, боги существуют! — воскликнула Рейша, удостоившись неодобрительного взгляда от буквально божественного творения, находившегося в комнате. — ...Но даже такая перспектива не заводит меня, дерьмо...
В тишине, последовавшей за окончанием темы, Апексус поднялся на ноги и повел ушами, прислушиваясь, не приближаются ли другие авантюристы. Рейша и Аклизия могли просто заговорить с людьми, но его внешность было слишком трудно объяснить. Ношение одной из его роб исправило бы ситуацию, но они мешали в бою, а если бы они порвались, это создало бы свои проблемы. Лучше уж ходить «в чем мать родила», так сказать.
Темно-синий полупрозрачный слайм стоял в деревянной комнате — полости внутри гигантского дерева, из которого состояло подземелье. Безвредные светлячки размером с большой палец сидели на стенах, легко освещая всё вокруг благодаря своему огромному количеству. В остальном подземелье «Летний отдых» было довольно скучным на вид и даже более легким, чем подземелья в Ктании. Это действительно был идеальный отпуск для низкоуровневых авантюристов.
То, что группа уже отваживалась заходить сюда и, в частности, Апексус зачищал его несколько раз до этого, определенно помогало сделать поход еще более легким.
— Как наши успехи? — спросил Апексус.
— Хорошо, — ответила Аклизия, прикидывая в уме их заработок.
— Мы уже накопили около трех золотых монет, и, по моим оценкам, сегодняшний улов принесет нам еще тридцать серебряных.
Это была хорошая добыча. В среднем за один поход в это конкретное подземелье они получали около двадцати серебряных в день. За два месяца они заработали в общей сложности чуть больше шести золотых монет, половина из которых была реинвестирована в новое снаряжение и мелочи, купленные для того, чтобы сделать жизнь приятнее.
Долг Нудру составлял четыре золотых. Он заверил, что сможет внести как минимум половину золотого сам. Не то чтобы он всё это время сидел сложа руки на «Летнем отдыхе», но как человеку, которому нужно было есть приготовленную еду и платить за аренду, откладывать ему было гораздо сложнее. Приключения также были гораздо выгоднее, чем бюрократическая работа, которую он тянул с тех пор, как оставил опасную жизнь в прошлом.
Им просто нужно было заработать еще немного сверху. Это будет стоить им всего, что они собрали для себя, но группе деньги были по-настоящему нужны только тогда, когда возникала потребность в новом снаряжении. Они предпочитали охотиться сами, учитывая их уникальные вкусовые предпочтения, не возражали против сна или купания на природе и в целом были менее склонны участвовать в общественных делах, требующих определенного уровня ликвидности.
Слово, применение которого к деньгам Апексус до сих пор не понимал. Он был жидкима, а деньги — явно нет. Аклизия объясняла, что это связано с «денежным потоком», но это звучало еще глупее. Слайм просто принял это как еще одну странность языка.
— Хотела бы я, чтобы в свое время кто-то просто взял и выплатил весь мой долг, — пожаловалась Рейша. Вся эта затея была из-за нее, но это не мешало ей подшучивать на эту тему. — Я задолжала Гильдии Авантюристов пять золотых, и никто не разбежался мне помогать.
— Да, но, по крайней мере, его долг сравнительно невелик, учитывая, что он был взят на несколько человек, — возразила Аклизия. — Твой кредит был предназначен для финансирования начального снаряжения и оплаты аренды на первые несколько недель, необходимых для обустройства. Его кредит лишь покрывал снаряжение, которого не хватало его группе или которое они хотели улучшить. Как он нам рассказывал, до этого они были охотниками.
— Просто надеюсь... Я просто надеюсь, что коллекторы удовлетворятся получением оговоренной суммы, — вставил Апексус. Это было общим опасением для всех троих, и они еще не решили, что делать, если окажется иначе. Ответа они не нашли и в тот момент.
Вместо этого они двинулись глубже в подземелье.
http://erolate.org/book/2265/245561
Готово:
