Глава третья
Оставь всё остальное
21 марта 2011 года
Тремя ключами к садоводству были хорошее планирование, предусмотрительность и стратегия.
Что делало его идеальным увлечением для такого человека, как Гермиона. Всё началось с задания от её невыносимо раздражающего психотерапевта, а затем превратилось в отдушину для накопившегося раздражения, когда все вокруг начали обращаться с ней как с хрупким стеклом.
Но после множества неудач, прорыва в терапии и времени, посвящённого познанию самой себя, Гермиона начала понимать, что садоводство — это не просто выкапывание ям, засовывание растений в землю и правильный полив.
Оно заключалось в создании связей.
Связей между наукой, искусством и биологией. Гермиону завораживала царившая во всём гармония: растения следовало расположить в окружающей среде так, чтобы они начали процветать.
Экспериментирование было ещё одной составляющей садоводства, которой Гермиона пока не овладела, но причиной служили её собственные проблемы.
Эксперименты подразумевали испытания — и неудачи. Гермионе уже хватило и того и другого, и сейчас она совершенно не желала вновь заниматься ни тем, ни другим.
Она хотела жить просто, сохранять существующий порядок и довести уже освоенный процесс до совершенства, прежде чем пробовать что-нибудь новое.
Это возвращало Гермиону к самой основе её сущности: исследованиям и обучению. Только теперь ею двигало желание сделать лучше и себя, и окружающий мир.
По крайней мере, таким способом, который действительно что-то менял…
И при этом едва не убивал её.
Вместо законов она изучала особенности местного климата и погодные закономерности, а также исследовала, зачем высевать семена в помещении.
Вместо того чтобы позволять самым влиятельным людям Министерства втягивать себя в их махинации и использовать для улучшения собственного имиджа, Гермиона изучала почву, проверяла необходимый уровень кислотности и овладевала искусством внесения удобрений.
Вместо политики и запоминания, к каким членам Визенгамота следует обращаться, а каких избегать, она знакомилась с защитными чарами, способными отпугнуть нежелательных диких животных. Построила теплицу, в которой находилось всё необходимое.
И вместо того чтобы выполнять работу шестерых, Гермиона выполняла работу одного человека: объединяла все свои знания, чтобы возделывать, обрабатывать и вспахивать землю, подготавливая её к новой жизни.
Это было упоительно.
Никогда не наскучивало и всегда оказывало целительное воздействие.
Практичное увлечение для практичного человека.
Садоводство преподало ей множество уроков.
Любой рост начинался с семени; что с ним делать дальше, зависело от неё.
Потеря растений научила её ценить всякую жизнь.
Она поняла важность каждого этапа, необходимого, чтобы питать нечто до тех пор, пока оно не вырастет здоровым и сильным. У всего выращенного ею было предназначение: травы шли в зелья, фрукты и овощи — в пищу. Каждый процесс имел значение: уход и удобрение позволяли добиться наилучшего урожая. А некоторые составляющие были необходимы независимо от того, что именно она выращивала: солнечный свет, вода, время и терпение.
Но садоводство также научило её следить за сорняками.
Их, как и людей, было трудно однозначно определить. Одни не причиняли вреда, сливались с окружением и росли рядом с посаженными растениями. В редких случаях они могли оказаться даже полезными. Другие же были разрушительными, и Гермиона старалась вырвать их при первой возможности. Иначе они распространялись и набирались сил, душа высаженные ростки. Сорняки могли истощить почву, вытягивая из неё питательные вещества ради собственного укрепления.
Один такой сорняк ждал Гермиону в её домашнем кабинете.
Тибериус Маклагген.
Гермионе не терпелось дождаться, когда кто-нибудь наконец вырвет его с корнем.
После окончания войны незаметное лишение должности министра магии большей части полномочий создало вакуум власти, подобного которому волшебный мир ещё не знал. Из-за хаоса перемены остались почти незамеченными, а каждый высокопоставленный сотрудник Министерства, не связанный с Волан-де-Мортом, поспешил заполнить образовавшуюся пустоту.
Одной из освободившихся должностей оказался пост Верховного чародея — главы Визенгамота.
Занявший его мужчина теперь стоял в кабинете Гермионы и рассматривал стол с рассадой, которую вскоре предстояло пересаживать. Его присутствие не стало бы проблемой, если бы изменение государственного устройства не сделало Тибериуса самым могущественным волшебником страны.
Потому что более коррумпированного человека было трудно найти.
Сам факт его появления это подтверждал.
Обычно после каждого отказа Тибериус присылал к Гермионе Кормака, и подобные визиты неизменно оказывались весьма познавательными.
Особенно когда Кормак держал руки — и мысли о её фигуре — при себе.
Впрочем, с Кормаком было легко справиться.
Но Тибериус?
Кроме склонности добиваться своего при помощи взяток, Гермиона знала о нём недостаточно, чтобы составить однозначное мнение.
— Верховный чародей, — поприветствовала она его, остановившись в дверях.
Ему было под шестьдесят, но выглядел он моложе. Как и Кормак, Тибериус был высоким, широкоплечим и внушительным. Его каштановые волосы так же вились, но глаза и само присутствие разительно отличались.
Кормак пялился и заигрывал.
Тибериус был проницателен.
Он принадлежал к тем людям, у которых имелась причина для всего — в том числе для выбора одежды. На нём были официальные мантии, подчёркивавшие занимаемое положение. Приятное выражение лица было таким же фальшивым, как медный галлеон.
— А, мисс Грейнджер.
Он сцепил руки.
— Я уже начал гадать, когда же вы появитесь.
Гермиона собиралась вообще не появляться, пока он не уйдёт через тот же камин, из которого вышел. Однако после тридцати минут, проведённых в бесцельном ожидании в огороде, стало очевидно, что Тибериус обладает раздражающим упорством.
В этом он походил на племянника.
— Ваш кабинет весьма… живой.
Кабинет был просторным и по большей части прибранным; уютным, но настолько профессиональным, насколько Гермиона вообще могла вынести. Пэнси рвалась его оформить, однако пока помещение представляло собой беспорядочное сочетание мебели, оттенявшей белые стены и дубовые полы. На столе рядом с рассадой стояли отдельные горшочки с двумя капризными растениями — бадьяном и моли, — которые отказывались прорастать и требовали дополнительного внимания.
— Благодарю.
Гермиона слегка склонила голову.
— Мои часы приёма начнутся только через час.
— Прошу прощения. Я не знал, что мне требуется предварительная запись.
— Независимо от вашего положения, я придерживаюсь расписания, а через час у меня встреча, поэтому прошу быть кратким.
Она пересекла комнату, села за стол и указала на стоявшее напротив кресло.
— Вы пришли на консультацию? Сейчас я не принимаю новых пациентов, но всегда могу направить вас к кому-нибудь из коллег. Разумеется, если пойму, какая именно помощь вам нужна.
Он отказался садиться, ещё раз подтвердив, что пришёл с определённой целью.
— Я здесь не ради консультации. Это дружеский визит.
Гермиона не могла понять, пытался Тибериус дружелюбно пошутить, угрожал или делал и то и другое одновременно.
— Я не знала, что мы друзья.
Улыбка Тибериуса стала холодной.
Определённо угроза.
— Мой племянник воспевает ваши достоинства ещё со времён Хогвартса. Продолжает и сейчас, после встреч, посвящённых вашим постоянным отказам от предложений Министерства.
http://erolate.org/book/3435/322695
Готово:
