Глава 5
Блэр и Розалин с непостижимым упорством терпели южное светское общество. Вопреки догадкам, что они не протянут здесь и трех дней, казалось, они и впрямь намерены пробыть в замке Глостер вплоть до самого отплытия корабля.
Слух о том, что в замке гостят столичные аристократы, брат и сестра Винчестеры, довел южный свет почти до исступления. Всевозможные чаепития, балы и пикники шли днем и ночью. Розалин каждый раз звала ее с собой, но для Ванессы светские рауты были местом скучным, скучным и еще раз скучным.
Она не видела никакого смысла в том, чтобы каждый день сидеть с одними и теми же людьми за чашкой чая, хлопать в ладоши рядом с охотниками, ездить на ипподром и заучивать наизусть новые каталоги из магазинов.
Уж лучше потратить это время на то, чтобы написать лишнюю строчку.
Разумеется, когда отказаться было невозможно, Ванесса с присущей ей добросовестностью стойко терпела происходящее, пусть мысленно и витала где-то далеко. Ведь по-настоящему невыносимым было совсем не это.
— Очень недурно.
Влажное дыхание барона осело на ее плече. Это произошло в кабинете, куда она пришла по приказу дяди. Барон без предупреждения схватил ее за руку и велел станцевать вальс. Пока руки старика водили ее по комнате, Ванесса лишь стояла прямо и терпела.
В глазах старика мелькнуло удовлетворение, словно он увидел в этом доказательство ее благонравия.
— Вы воспитали племянницу весьма образцово.
— Значит, двинемся по намеченному плану?
— Как сказать…
В этот момент Уайатт вытаращился на старика, как на какого-то мошенника. Барон Говард, заметив неприязнь, примирительно замахал руками.
— Ничего особенного, просто хотелось бы доказательств, что невеста до брака сохранила чистоту.
— Вы сейчас оскорбляете и меня, и мою племянницу.
— Да вы же знаете, что такое эти пансионы. Кто знает, какие вольности там позволяют себе дети без присмотра?
Уайатт, что случалось с ним крайне редко, потерял дар речи. Барон не упустил секундной заминки и пошел в наступление.
— Слышал, наследник маркиза Винчестера и юная леди из этого дома весьма близки.
— Ну… они с детства… Постойте, как же вы предлагаете это доказывать?
— Знаю я одного человека, известного в подобных делах. Говорят, он безошибочно определяет, познала женщина мужчину или нет.
Взгляд барона медленно скользнул по ее телу. Хотя Ванесса была полностью одета, она почувствовала себя раздетой донага и задрожала до кончиков пальцев.
— Если ее чистота подтвердится, вы, граф, сможете требовать от меня чего угодно.
Требования, сделки, доказательства. Порой эти циничные слова было тяжело даже просто слышать. Подобное повторялось еще не раз. Ужасно, как же ужасно…
В последнее время главным фаворитом дяди стал нувориш, владелец нескольких газет. Говорили, что в его грошовых газетенках печатали самые грязные сплетни. Деньги он греб лопатой, а потому не привык их считать. Дядя представлял его так, словно это было единственным достоинством этого человека.
— Все-таки стоило выбиться в люди. Хотя бы ради того, чтобы лично увидеть леди Ванессу, о чьей красоте судачит весь свет.
Меж пальцев газетного магната дымила толстая сигара. Едва она открыла дверь кабинета, в нос ударил резкий запах виски, и ей захотелось сбежать — это был еще один такой вечер. В глазах мужчины блестели странное восхищение и низменная жестокость.
— Лет двадцать назад такой, как я, не посмел бы и мечтать о подобной женщине.
Перед «ними» она всякий раз переставала быть человеком, превращаясь в вещь. Мужчины назначали цену, оценивали, прикидывали выгоду: удачная ли покупка. То, что она — живой человек с чувствами, в расчет не принималось.
Впрочем, чего еще ожидать в стране, где женщина не имеет права даже унаследовать состояние родителей.
— Ах…
Именно в этот миг перьевая ручка, которую она крепко сжимала, с хрустом переломилась. Ванесса с сожалением посмотрела на залитые чернилами бумагу и сломанную ручку. Корпус уже давно дал трещину, поэтому она склеила его и обмотала тонкой тканью — нужно было обращаться с ней куда осторожнее.
Испорченная трехчасовая рукопись расстроила ее меньше, чем сломанная ручка. Ведь наряду с очками это была одна из немногих вещей, оставшихся в память об отце.
— Мисс, пора тушить свет.
— Хорошо, Мэри.
Подгоняемая горничной, Ванесса поспешно вытерла платком пролитые чернила. Ей хотелось поработать еще немного, но если она потратит керосин на «бесполезное» дело, дядиного ворчания не избежать.
Ванесса ополоснула лицо и руки приготовленной водой и переоделась в сорочку. Убедившись, что девушка легла, горничная погасила масляную лампу и закрыла дверь.
Сон никак не шел. Обычно они с Розалин лежали бы рядышком в постели и тихо болтали, но, как назло, именно сегодня брат и сестра Винчестеры уехали к родственникам в соседнюю деревню, и замок опустел.
Долго проворочавшись, Ванесса в конце концов встала с постели и накинула шаль поверх ночной рубашки. Торопливо пересекла комнату, а затем распахнула наглухо запертую дверь террасы.
Лето только начиналось, ночной ветер был еще прохладным. Она глубоко вдохнула, лишь тогда ей показалось, что стало легче дышать.
Что же ждет ее дальше? Ее будут таскать по смотринам, а потом продадут тому, кто назовет самую высокую цену? Мужчине, которому нужны лишь ее молодость, смазливое личико и фамилия, и который ни в грош не ставит ее собственные желания?
— Пока моя цена на брачном рынке не рухнет, дядюшка не бросит свою торговлю.
Слова, когда-то слетевшие с ее собственных губ, вернулись удушливым эхом. Казалось, с каждым вдохом и выдохом от нее самой отсекают по кусочку. И в тот самый миг, когда выносить эту тишину стало совершенно невозможно, из темноты сада, на тропинке к розарию, послышались шаги.
«Кто там?»
Ванесса, до этого опиравшаяся на перила, резко выпрямилась. Приближающиеся шаги стихли прямо под террасой. Затем вверх потянуло едким табачным дымом. Запах был настолько резким, что даже она, совершенно не разбирающаяся в табаке, поняла: это не благородная сигара джентльмена, а дешевая самокрутка.
Прищурившись от едкого дыма, она посмотрела вниз и разглядела во мраке темный силуэт.
Это был он. Тот самый мужчина, что несколько дней назад появился и исчез, словно призрак. В свете садовых фонарей на его лицо ложились мягкие красноватые тени.
— Иногда она становится удивительно смелой.
Было ли это предчувствием? Над прекрасным лицом мужчины, словно старая пыль, всплыл в памяти голос Розалин.
— Тебе нужно быть осторожнее, Ванесса.
«Как знать», — цинично подумала Ванесса, крепче сжимая перила. Раз никто ее не спасет, теперь ей остается лишь спасать себя самой.
* * *
— Могу я завтра после обеда взять машину?
Уайатт, склонившийся над столом и что-то торопливо писавший, при этой неожиданной просьбе нахмурился и поднял голову. Ванесса, чтобы скрыть волнение, улыбнулась и крепко сцепила руки.
— Мне нужно ненадолго съездить в город.
— В город?
— Моя перьевая ручка сломалась, хочу узнать, можно ли ее починить.
Пристально посмотрев на нее, Уайатт решительно покачал головой и снова густо макнул перо в чернила.
— Нет.
— Но, дядя…
— Сейчас важный период. Пока не решится вопрос с твоим браком, старайся не выходить из дома. Лишние сплетни нам ни к чему.
— …
— Если поняла, возвращайся к себе и сиди тихо. И убери это выражение с лица.
Уайатт нахмурился, словно подавляя в ней малейшие признаки бунта. Ванесса прикусила дрожащую губу и отвернулась. Она спиной чувствовала жестокий взгляд дяди. Стоило ей закрыть дверь, как до нее донеслось его тихое бормотание:
— Придется приставить к ней еще людей. Вдруг начала пререкаться, чего раньше за ней не водилось…
Ванесса уныло поплелась к себе в комнату. Без разрешения на выезд починить ручку сейчас не удастся, но это не значило, что рукопись никак не отправить. К счастью, среди приходящих в особняк посыльных были те, кто оказывал мелкие услуги вроде отправки почты.
Мельком взглянув на часы, Ванесса пододвинула к себе рукопись и перо.
Вот уже три месяца она под псевдонимом публиковала роман в еженедельном журнале. Для леди это было довольно опасным увлечением, но радость от писательства перевешивала всё. По крайней мере, пока она держала перо, можно было не думать ни о чем сложном.
— Я вхожу, мисс.
Дверь распахнулась без стука. В проеме показалось холодное лицо Мэри — ее личной горничной и по совместительству надзирательницы. Увидев перепачканные чернилами руки Ванессы, горничная возмущенно вздохнула.
— Вы до сих пор в таком виде? Скоро ужин.
— Сейчас отмою. Дай мне минутку.
Ванесса поспешно дописала в рукописи еще пару слов и осторожно вложила в конверт листы, над которыми не спала несколько ночей. Тем временем Мэри добавила ароматическое масло в таз для умывания и достала заранее выбранное платье для ужина.
— Присаживайтесь. Сначала расчешу вам волосы.
Ванесса послушно села перед туалетным столиком, и Мэри умело принялась распутывать и расчесывать ее пряди. Движения горничной были не слишком нежными, зато быстрыми и ловкими.
— Завтрашний обед подадут немного позже. Даже кухонных служанок отправят приводить в порядок охотничьи угодья и банкетный зал.
— Нужно так много людей?
— Толковых работников катастрофически не хватает. Наняли еще несколько человек на время, но трое из них сбежали в первый же день, сразу после обеда.
Работники. Услышав это слово, Ванесса невольно вспомнила об одном человеке. Глядя на отражение Мэри в зеркале, она спросила:
— Мэри, ты знаешь того мужчину?
— Кого?
— Того красивого мужчину, который был с садовником. Кажется, он новый помощник. Он тоже из временных рабочих?
Тот красивый мужчина. При этих словах рука Мэри, проворно расчесывавшая волосы Ванессы, на мгновение замерла.
http://erolate.org/book/98/11859
Готово:
