Глава 111
С таким расчетом маркиз Мортон распродал большую часть состояния и вложился в Новый Свет. Традиционные семьи, чье богатство зиждилось на земле, испытывали особенно сильную жажду к новым прибыльным предприятиям.
А после помолвки дочери с герцогом исчезли и последние остатки осторожности при оценке инвестиций: он рассчитывал, что в крайнем случае Баттенберг придет на помощь. Отец и дочь оказались поразительно похожи даже в том, как из-за собственной жадности разрушили жизнь, которую могли бы прожить вполне благополучно, веди они себя благоразумно.
— У нас осталось немного нераспроданной недвижимости.
Хейли Мортон поспешно шагнула к нему, словно преграждая дорогу. Ее губы неудержимо дрожали от отчаяния.
— Остались земли, привязанные к титулу, и немного сельскохозяйственных угодий в Уинстоне. Они приносят пять тысяч фунтов в год.
В качестве платы за сохранение помолвки это было смехотворно мало и для делового человека, и тем более для герцога. Этих денег не хватило бы даже на то, чтобы спасти особняк Мортонов от аукциона.
— Отложить церемонию… или даже расторгнуть помолвку, но не сейчас. Вы не можете поступить так в одностороннем порядке.
— …
— До вашей отправки на фронт осталось меньше десяти дней. Самое позднее к вечеру послезавтра вы должны вернуться в армию. Подобный разрыв сейчас не принесет пользы никому.
— …
— Ваша светлость, прошу.
Несмотря на ее мольбы, он продолжал хранить молчание, и без того бледное лицо девушки окончательно осунулось и побелело. Во взгляде Хейли, до этого покорно опущенном, внезапно мелькнул острый, колючий блеск.
— Вы думаете, найдете кого-то более подходящего, чем я? Думаете, другая женщина закроет глаза на любовницу герцога? Сможет подарить вам надлежащего наследника? Я… я не стану вам досаждать, и, если у вас есть другая, я, разумеется…
— Хейли Мортон.
Лишь тогда Теодор поднял ледяной синий взгляд и посмотрел на нее. Истинная причина того странного диссонанса, который он ощущал всякий раз, глядя на эту женщину, постепенно прояснялась. Он медленно выдохнул, выпуская скопившуюся усталость.
— И ты, и теперь уже я знаем, что твои слова — ложь.
— Что вы… что вы имеете в виду?
— Ты смотришь на меня теми же глазами, что и она.
Та девушка. Ванесса.
От одного лишь произнесенного вслух имени кончик языка обожгло холодом. В дрожащем от шока взгляде Хейли Мортон Теодор увидел самого себя. Хейли была словно зеркало, отражающее самое низменное дно его собственной души: ослеплять собеседника ложью и обманом, навязывать выгодную себе точку зрения, единолично контролировать информацию и искусно манипулировать.
Разница заключалась лишь в том, что, в отличие от него и Эдгара, у Ванессы не было даже подходящих средств для сопротивления. Она просто выносила все это исключительно из любви к нему. Не умея хитрить, она принимала все раны прямо на себя.
Лишь теперь смысл выражения лица и взгляда девушки, выносившей те бесчисленные ночи в отеле Линдена, пронзил его до глубины души. От отвращения к самому себе к горлу подкатила тошнота.
— …С каких пор вы догадывались?
В голосе Хейли прозвучала слабая надежда. Она решила, что он согласился на помолвку, даже зная о ее чувствах.
Мужчина на мгновение посмотрел на крашеные светлые волосы, спадавшие из-под шляпки Хейли Мортон. На самом деле он подозревал и раньше, но уверенность, как ни смешно, обрел только сегодня.
Поэтому даже не хотел задумываться, когда именно зародились эти чувства. Изменилось ли ее сердце со временем, или же она с самого начала использовала Эдгара лишь для того, чтобы подобраться к нему.
— Даже в тот миг, когда я счел вас подходящей кандидатурой, состояние вашей семьи на самом деле не было таким уж выдающимся условием. Оно было привлекательным, но я не настолько дешев, чтобы позволить посадить себя на денежный поводок.
— …
— Меня интересовали исключительно репутация, которую принесет эта помолвка, стабильность, которую может дать старинный знатный род, и впечатление, которое сложится у инграмцев о Баттенберге.
— …
— И те обещания, которыми вы сами так легко разбрасывались.
— …
— Ни одно из них не было выполнено.
Он налил в стоявший на столе стакан янтарный виски. Подняв его, встретился взглядом с женщиной.
— А теперь скажите, почему я должен вас спасать.
Было видно, как с лица Хейли Мортон словно смыло все краски. Было видно и то, как в ее голове лихорадочно завертелись шестеренки расчетов. Ей наверняка хотелось знать, о чем именно он догадался и нашел ли какие-то доказательства.
Теодор медленно выпил виски. Поставив пустой стакан обратно на стол, он продолжил:
— Свадебные подарки, полученные через Демюэрс, можете не возвращать. Рекомендую придержать их до конца войны. Если, конечно, сумеете.
— Используйте меня вместо той женщины.
Хейли Мортон принялась поспешно расстегивать пуговицы на блузке. Он уже собирался позвать дворецкого, чтобы вышвырнуть ее, но передумал и направился к двери.
Отдавать приказы, чтобы пресечь эту безумную выходку, и ждать их исполнения казалось неуместным. Достаточно было просто проигнорировать ее, и если он сейчас выйдет из комнаты — на этом все закончится. Теодор прошел мимо Хейли Мортон и взялся за дверную ручку.
Мольбы женщины не прекращались.
— Можете не спасать… всю мою семью. Но хотя бы меня… используйте меня как угодно. Я с радостью, ваша светлость, я… я сделаю все, что вы пожелаете…
Теодор на миг остановился и уставился в пустоту. Та отчаянность, что прежде казалась ему проявлением амбиций и потому вполне уместной, теперь лишь раздражала.
— Подобное поведение приберегите для других мужчин.
Теодор без колебаний распахнул дверь кабинета и ничуть не удивился, увидев по ту сторону застывшее лицо Эдгара. Последним, что он заметил перед уходом, было то, как Хейли Мортон, оцепенев от шока, бессильно оседает на пол.
* * *
О расторжении помолвки герцога Баттенберга день за днем трубили все газеты. Бывшая невеста, леди Мортон, усердно давала интервью самым разным изданиям, поэтому резонанс был огромным. С первого же дня появилось множество слухов о причинах разрыва.
Половина подозревала, что он готовится к побегу в Эрман, двадцать процентов считали, что он не хочет делать свою давнюю возлюбленную вдовой, а оставшиеся тридцать процентов приходились на слухи о Ванессе Сирен Сомерсет, открытой любовнице герцога.
Впрочем, в сплетни о любовнице всерьез верили немногие. Чтобы расчетливый герцог Баттенберг, стоя на пороге войны, принял столь безрассудное решение из-за какой-то там любви? В это не верили в первую очередь те аристократы, кто общался с ним лично — по делам или в частном порядке. Тем не менее, скандал постепенно разрастался, подпитываемый однопенсовыми бульварными газетенками.
Показания о том, что мисс Мортон лишь притворялась, будто живет в том отеле, чтобы скрыть позор жениха; газетное интервью, действительно состоявшееся в ту дату; анонимные опросы служащих отеля… Посыпалось бесчисленное множество историй очевидцев, чью правдивость было невозможно доказать.
Тот факт, что Линден Дейли и прочая серьезная пресса ни разу не освещали эту тему, среди конспирологов считался чуть ли не уликой. Любовница герцога, дочь разорившегося графа, старые слухи о том, что она отдавалась за инвестиции, чувство родства двух сирот, «та самая» женщина.
Теодор мысленно выхватывал слова, которые мусолили желтые газетенки, и произносил их вслух одно за другим. Ощущение того, как они перекатывались на языке, было омерзительным.
— Кем бы ты хотела остаться в истории?
— Шпионкой с двойным гражданством?
— …Ты правда хочешь стать кем-то подобным?
— Да. Хотя бы раз в жизни.
«Какое же лицо у меня тогда было?»
Ванесса, слабо улыбнувшись, после недолгих раздумий дала другой ответ.
— Тогда, может, кем-то очень страшным? С острыми когтями и клыками.
Он лучше всех знал, что женщина, которую общество выставляло коварным чудовищем, на самом деле совсем не такая.
Влажные, словно впитавшие летний дождь, глаза; золотистые, как солнце, волосы; ясный и ласковый голос; милые морщинки на переносице, проступавшие, когда она глубоко задумывалась; привычка чуть притопывать ногой от тревоги; покрытые синяками предплечья — из-за того, что она вечно натыкалась на все подряд, задумавшись на ходу, и перепачканные чернилами пальцы…
Женщина, которая неустанно размышляла и делала все возможное, чтобы подготовиться к будущему. Ванесса Сирен Сомерсет.
И вместо множества чудесных, теплых и прекрасных слов, которыми можно было бы описать Ванессу, к ней прилепили лишь ярлык «женщины, греющей постель». Стоило осознать этот диссонанс, как дыхание перехватило. От подступившей тошноты Теодор стиснул зубы. В глазах потемнело.
Только сейчас он увидел, что натворил. Она казалась бесконечно драгоценной даже ему, выросшему среди всевозможных сокровищ. Поэтому он хотел удержать ее рядом, повесив сколь угодно низкий ярлык. Зная, как общество смотрит на любовниц. «Зная, чего хочешь ты». Он обманывал даже самого себя, уверяя, что «у нас с тобой все иначе». «Ты — женщина, которую не вместить в такие жалкие слова, а я…»
— …
«Это я не дал тебе жить с гордо поднятой головой. Позволил так обращаться с человеком, который этого совершенно не заслуживал. Запер тебя в клетке этого ничтожного звания. И осознал это только сейчас».
«И потому лишь теперь мне стало страшно понять тебя еще глубже».
* * *
— Вот список семей, которые согласились полностью отказаться от формальностей. Краткие личные данные я приложил. Какую бы семью вы ни выбрали, я все устрою так, чтобы не возникло проблем с отправкой на фронт.
— …
— Ваша светлость, пришло время сделать выбор.
Помощник Кларк с тревогой смотрел на своего нанимателя. Всего за несколько дней герцог совершенно изменился. И хотя внешне, не считая изможденного взгляда и пугающе заострившейся линии подбородка, он казался прежним, было видно, как внутри него все тихо рушится.
По словам дворецкого Нормана, он уже несколько дней толком не спал и не ел. Герцог выдерживал убийственное расписание, полагаясь исключительно на лекарства и алкоголь. Слегка проступившие вокруг глаз сосуды и совершенно пустой взгляд — одно только это зрелище внушало тревогу.
Кларк точно знал, что именно пожирает изнутри людей с такими лицами. Чувство вины.
— …Ваша светлость.
— Этот вопрос…
Слова о том, что ему следовало бы отдохнуть, пусть это и прозвучало бы как самонадеянный совет, уже подступили к самому горлу Кларка. Но герцог, с силой потерев виски, продолжил:
— Я отложу его еще ненадолго. Какие еще вопросы остались на повестке?
Времени было уже в обрез. Однако Кларк не стал больше ничего говорить и положил на стол документы по следующему вопросу.
— Это бумаги по благотворительной организации, которую вы недавно приобрели. Как вы и велели, мы уже начали принимать предварительные меры, а все юридические вопросы будут улажены до трех часов дня.
— Судя по отчетам, внутренние оценки неплохие. Что насчет приюта?
— Участок уже приобретен, но требуются дополнительные инвестиции. Виконтесса Астер прислала весточку, что хочет лично провести благотворительное мероприятие.
Превозмогая пульсирующую головную боль, Теодор машинально открывал документы, читал и ставил подписи. Он даже не заметил, сколько прошло времени, и лишь почувствовав, что в кабинете стемнело, с силой прижал пальцы к уставшим глазам. И в этот момент раздалось:
— Кстати… как мы поступим с замком Глостер и прилегающими землями?
http://erolate.org/book/98/11965
Готово:
