Глава 112
Глостер. От одного этого слова ему перехватило дыхание, словно кто-то сдавил ему горло. Теодор тут же выпрямился, сделав вид, будто ничего не произошло.
— Мы же в прошлый раз решили, что его нужно снести, разве нет?
— Да. Как вы и сказали, снос начнется со дня на день. Я лишь хотел уточнить, нет ли изменений в планах по его последующей продаже.
— Нет.
После этого категоричного ответа в кабинете повисла долгая тишина. Какое-то время ее нарушал лишь шелест переворачиваемых страниц да скрип пера по бумаге. Разобравшись с последним вопросом на повестке, он закрыл папку, передал ее помощнику и спросил:
— На когда запланированы работы?
— А, через три дня на объект уже полноценно выйдут рабочие.
Дальнейший график пролетел в суете, без каких-либо примечательных событий. Выкраивая время, он встречался с депутатами, а до поздней ночи присутствовал на заседании центрального военного совета. Немного вздремнув прямо на диване в пустом зале заседаний, с первыми лучами солнца Теодор поймал экипаж и направился к вокзалу Линдена.
Это было импульсивное решение. Прямо как тогда, когда впервые решил отправиться на юг, вот только и время года, и его настрой теперь были совершенно иными. В холодном утреннем воздухе с его губ срывался и тут же таял белый пар. Ждать пришлось недолго: вскоре прибыл поезд, и стоило Теодору занять свое место в вагоне первого класса, как раздался протяжный гудок, и состав тронулся.
В этот момент его остро охватило чувство, будто он идет по ее следам. По следам Ванессы того дня, когда она решила исчезнуть навсегда. Он ненадолго задержал взгляд на проносящемся за окном пейзаже, а когда посмотрел прямо перед собой…
— Почему ты вернулся именно сегодня?
Мужчина широко распахнул глаза и уставился на сиденье напротив. Там, крепко сжимая подол испачканной соком травы юбки, сидела Ванесса и смотрела на него с укором.
— Уж лучше бы ты пришел совсем поздно.
Как только прозвучавший эхом голос стих, исчез и силуэт девушки. Лишь тогда Теодор смог расслабить напряженные мышцы лица, потерев рукой онемевшие уголки губ. Видения, которые раньше навещали его лишь изредка во сне, вместе с чувством вины стали появляться все чаще.
Теперь он чувствовал ее повсюду: в чернилах на чьих-то пальцах, в студентках, семенящих с прижатыми к груди книгами, в распущенных по плечам светлых волосах, в запоздалом дожде, в аромате роз, примешанном к чужому парфюму.
Каждый день он словно ломался заново. Незнакомые чувства, нахлынувшие вместе с пришедшим осознанием, и начавшиеся из-за них бессонные ночи все никак не заканчивались.
— Кузен, ты хоть понимаешь, что в последнее время выглядишь так, будто вот-вот сломаешься?
Разобравшись с Хейли Мортон, Эдгар стал заметно спокойнее. Он сильно повзрослел как внутренне, так и внешне, лишившись своей привычной лукавой ухмылки, из-за чего порой казался совершенно другим человеком. Когда Теодор указал ему на эти перемены, Эдгар лишь смущенно рассмеялся.
Он говорил, что, возможно, все это время лишь ждал повода покончить с этими ненормальными отношениями. И что иногда разорвать связь — значит уберечь себя от большей боли.
— Но если ты все равно не можешь от нее отказаться — лучше поезжай к ней. Уговори или хотя бы силой удержи рядом. Ты ведь и так примерно знаешь, где она.
Конечно, у него на примете было несколько мест. Беги Ванесса исключительно своими силами, найти ее было бы сложнее, но к делу приложил руку Винчестер. В преддверии войны пограничный контроль ужесточился, и пересечь границу иностранцу стало крайне трудно. То, что она беспрепятственно сошла с торгового судна, означало одно — она подделала личность.
В обязательную программу Сент-Луиса входят только лантский и эрманский языки. Если она выдавала себя за иностранку, вариантов два. Маловероятно, что она отправилась в Эрман, который почти наверняка станет одним из главных участников войны, проигнорировав страну, заявившую о нейтралитете. К тому же, Винчестер уже давно развивал бизнес в Ланте. И самым подозрительным районом там был…
— …
Теодор усилием воли оборвал мысль, не дав ей зайти слишком далеко. Спрятав лицо в ладонях, он ждал, пока лихорадочно работающий мозг хоть на мгновение остановится. Подавлять рассудком то, что ты в силах сделать, требовало, пожалуй, куда большего терпения, чем смириться с совершенно невозможным. Теодор медленно откинулся на спинку кресла.
— Я хочу тебя целиком.
Он легко обхватил свое правое запястье и бесстрастно посмотрел на испещренную шрамами ладонь. Теодор без титула герцога. Казалось, все, из чего состояло это наивное «я», девушка забрала с собой без остатка, оставив после себя лишь пустую оболочку.
Он уже не понимал, как выживал раньше. Вернуться в то время, когда еще не знал ее нежности, тепла и мягкой улыбки, было невыносимо. Неужели ему придется прожить так всю оставшуюся жизнь? С чувством, будто он навсегда упустил нечто бесконечно важное?
Лишь потеряв ее, Теодор понял: Ванесса была самым нежным и драгоценным из всего, что у него когда-либо было. Мысль о том, что теперь, вырвавшись из его рук, она будет счастливо улыбаться, помогала держаться, но порой казалось: если бы только можно было вернуться в ту ночь, он отдал бы за это что угодно.
— …
На месте первоначального гнева и непонимания теперь зияла огромная, глубокая пустота. И заполняло ее лишь глухое чувство бессмысленности. Все стало пустым: краски мира, мягкость ветра, холод дождя, вкус еды на языке, звучащая в ушах музыка и даже прикосновения к коже.
* * *
Дорога к замку Глостер была ему знакома. Ведь он ездил по ней, мирясь с необходимостью раз в несколько дней мотаться в Линден и обратно.
Теодор легко перешагнул через полицейскую ленту оцепления, оставленную после обыска. С того лета прошло всего одно время года, а замок Глостер уже казался заброшенным. Это было довольно тоскливое зрелище.
Теодор медленно пошел по дорожке, усыпанной опавшей листвой. Тропинка, ведущая к розарию, густо заросла неизвестной бурой травой. Оставленные без ухода декоративные кусты высохли, превратившись в колючки, и при малейшем порыве ветра издавали тоскливый шорох. В конце дорожки Теодор открыл наглухо запертую железную калитку.
За ней скрывался заброшенный, иссохший сад в преддверии зимы — совершенно непохожий на тот, что остался в его памяти.
— …
Он достал из ключницы ключ и снял замок с сарая. Со скрипом дверь отворилась, и скопившаяся на полу пыль взметнулась в воздух. В полутемном сарае все застыло в том дне, когда они ушли отсюда в последний раз.
Словно они вышли лишь ненадолго и вот-вот вернутся к своей привычной жизни. Каждая оставленная здесь вещь хранила следы того времени: кресло, в котором засыпала Ванесса, бельевая веревка, где сушились простыни, ваза, куда каждое утро ставили свежие цветы, стол, за которым они обедали, и кровать, которую они оба порой небрежно заправляли…
Мужчина легко провел правой рукой по этим следам прошлого. На миг возникла иллюзия, будто он вернулся в то время. Ему даже почудился стрекот насекомых летней ночью, душный воздух, от которого градом катился пот, и горячий ветер из окна.
Казалось, сейчас за его спиной снова скрипнет дверь. Если сделать вид, что ничего не замечаешь, и продолжить заниматься своими делами, приглушенные шаги крадучись приблизятся. Стоит резко схватить это маленькое тело, подошедшее вплотную и не подозревающее о ловушке, повалить на кровать, и она разразится задорным, сбивающимся от нехватки воздуха смехом, с раскрасневшимся лицом. Ванесса.
— Давно ты понял, что я подошла?
«С самого начала. Думаешь, я не узнаю твои шаги?»
— Не уходи… Даже когда закончится лето, никогда…
На глазах девушки, которая еще минуту назад смеялась, выступили слезы. Теперь эта мольба «не уходи» принадлежала ему. Ведь он остался здесь, брошенный, а Ванессы уже не было нигде. Она исчезла так же, как ушло лето.
Теодор, некоторое время стоявший в оцепенении, пришел в себя от стука сильного ветра в окно. Он сунул руку во внутренний карман и достал шахматную фигуру, которую все-таки принес с собой сюда. Медленно погладив ее длинными прямыми пальцами, положил ее рядом с компасом.
С шумом выдохнув, он в последний раз запечатлел в памяти облик этого места. Затем развернулся, запер дверь сарая и пошел обратно тем же путем. Направляясь к главным воротам, мужчина медленно остановился перед лестницей, ведущей в замок.
— …
Ему хотелось увидеть хоть самый крошечный след того, что она жила здесь.
http://erolate.org/book/98/11966
Готово:
