Глава 132
Его ладони, обхватившие ее лицо, сжались крепко, но без боли. Стоило ей попытаться отстраниться, как его губы вновь настигали ее, пресекая побег. Рука скользнула вдоль позвоночника вниз, перехватила прогнувшуюся поясницу и вплотную прижала к себе.
Не давая ни секунды передышки, его нетерпеливый язык настойчиво вторгался за влажную линию губ. Забавно, но от его былой ловкости многолетней давности не осталось и следа — поцелуй был совершенно неумелым. Казалось, он был поглощен лишь одним: желанием как можно глубже вжаться в нежную кожу.
Сбивчивое дыхание смешалось. Он был в таком отчаянии, таким нетерпеливым и поспешным, словно требовал большего, хотя они и так уже соприкасались. Сухие губы сминались, трескались до крови и тут же становились влажными. Саднило и болело. Но в то же время это ощущалось слишком ярко и сладко.
До головокружения. И оттого так невыносимо. Прошли годы, а ее тело, словно по привычке, не могло его отвергнуть; дыхание вмиг стало горячим и рваным, а влажные губы издавали непристойные, влажные звуки.
Ужасно то, что, оказавшись в его захвате, девушка не могла оказать ни малейшего сопротивления и так послушно отзывалась на ласку.
Беспомощная дрожь растворилась между их сплетенными языками. Но когда большой палец Теодора скользнул вверх по мелко дрожащему горлу, Ванесса невольно с силой оттолкнула его в живот.
— Кх…
В то же мгновение сквозь сомкнутые губы вырвался болезненный выдох. Лишь тогда он отстранился, и уголки его губ мелко задрожали. Вмиг побледневшее лицо, бисеринки холодного пота на лбу, невыносимый жар его тела — такой непохожий на ту прохладу из ее воспоминаний, — и, что важнее всего…
Мужчина, который даже во время близости никогда не выказывал усталости, сейчас тяжело и прерывисто дышал. Она растерялась, не понимая, что натворила, и лишь увидев густую кровь на своей ладони, осознала причину.
— У тебя… кровь, боже…
— Ерунда.
Едва переведя дух, он снова притянул ее к себе. Ему словно было плевать, заденет ли она его рану или растравит ее еще сильнее. Губы Теодора вновь коснулись влажных уголков ее рта и щеки.
— Подожди… сейчас не до этого, не до… ты же ранен.
— Все в порядке. Просто немного кровит.
…Это совершенно не звучало «в порядке». Вот вообще ни капли.
Да и само место ранения… Пусть ее знания и были скудными, но она понимала: рана в живот опаснее любой другой. Если задеты внутренние органы, высок риск сепсиса. В таких случаях это куда серьезнее обычного огнестрельного ранения, и порой может привести к неминуемой смерти.
— Какое же это немного?
— Не бери в голову.
— Подожди.
Он даже не поднял головы. Его губы скользнули по коже, бережно прикусывая ее шею. Ванесса уперлась кулаком ему в плечо, отталкивая. Он вскинул голову с легким раздражением.
— Ты же хотела купить меня, Ванесса. И я охотно продаюсь.
— Это… разумеется, был лишь предлог, чтобы отказать тебе. Я была уверена, что ты на такое не пойдешь…
— Ты заплатила, а я согласился. Сделка уже состоялась. Отменить ее нельзя.
— …
— К тому же, тебе я продался бы и за меньшую цену.
— …Сначала нужно обработать рану. Я позову кого-нибудь.
Ванесса поспешно развернулась, но он слабо перехватил ее за запястье. Она могла бы без труда вырвать руку, но оставаться хладнокровной перед истекающим кровью человеком было невозможно. Ванесса закусила разбитую губу.
Что за человек… Почему он не дает ей даже спокойно его ненавидеть? Зачем вот так заставляет проявлять слабость?
— Звать никого не надо. Хватит лекарства и бинтов. Они на каминной полке.
— А если станет хуже? Ты же сам даже мазь нанести толком не сможешь…
— Так помоги мне.
— Я… не умею такого делать.
— Все равно попробуй.
Она с сомнением посмотрела на Теодора. Он сглотнул рвущийся наружу тяжелый вздох и улыбнулся, словно пытаясь скрыть этот звук. Кончики его пальцев, откидывающих намокшие от холодного пота волосы, едва заметно дрожали.
— Если всплывет, что представитель Инграма, наделенный всеми полномочиями на мирных переговорах, ранен…
— …
— С момента входа в зал переговоров и до самого выхода я должен быть безупречен, без единого изъяна. Кому я могу рассказать об этом и доверить свою рану в такой ситуации?
— …
— В конце концов, хранить тайны — это твоя работа, Ванесса.
Она полным сомнений взглядом смотрела на Теодора, сдерживающего стоны. Между его красивыми бровями залегла складка от боли, а по плотно сжатой челюсти скатилась капля пота. Даже за эти короткие мгновения было видно, как кровавое пятно на его одежде расползается все шире.
Выбора не было. Уж лучше это сделает она, чем он сам в таком состоянии. Ванесса высвободила свое запястье из его хватки. Затем с напряженным лицом кивнула в сторону кушетки.
— Садись туда. И… сними одежду.
Стараясь не прислушиваться к шороху снимаемой ткани, она подошла к камину. На металлическом подносе на каминной полке были приготовлены перекись водорода, две мази и чистые бинты.
Обернувшись к нему с подносом, Ванесса невольно широко распахнула глаза. Залитый красноватым светом заката торс Теодора был сплошь покрыт жестокими ранами: следы от гноившихся, но заживших язв, скользящие пулевые ранения, ожоги и жуткие шрамы.
— …
От гладкого, безупречного тела, похожего на посвященную богам статую, не осталось и следа. В этот миг Ванессе стало немного стыдно за свои предубеждения насчет герцога — за мысли о том, что за последние четыре года он не знал ни боли, ни потерь…
Впрочем, разве мог человек, ушедший на войну, остаться таким же невредимым, каким казался на первый взгляд? Ванесса медленно подошла к нему. Мужчина откинул голову назад, провожая ее взглядом. Словно завороженная, она протянула руку и провела по шраму на его ключице.
В тот миг, когда ее теплые пальцы коснулись остывшей на воздухе кожи, его тугие мышцы дрогнули.
— …Так и сиди, не двигайся.
Сидя на кушетке, он лениво улыбнулся и закрыл глаза, словно показывая, что подчиняется ее воле. Ванесса придвинула небольшой табурет и села перед ним. Разрезала ножницами насквозь пропитанный кровью бинт и осторожно сняла влажную марлю.
Рана выглядела чуть серьезнее, чем она предполагала. Казалось, ее уже пытались зашить, но весьма неумело… Она обильно смочила чистую марлю перекисью водорода и бережно протерла рану.
— Больно?
Приподняв веки, девушка посмотрела на него снизу вверх. Мужчина, который всё это время неотрывно следил за ее действиями, усмехнулся одним уголком губ.
— Нет.
Тщательно очистив рану, Ванесса убрала окровавленную марлю и начисто вымыла свои испачканные в крови руки.
Затем она открыла плоскую баночку с мазью-антибиотиком. Осмотрела поднос в поисках того, чем можно было бы зачерпнуть и нанести мазь, но ничего подходящего не нашла. Слегка обмакнув пальцы в перекись водорода, подцепила немного мази и осторожно распределила ее по ране.
Каждый раз, когда кончики ее пальцев касались раны, она чувствовала, как вздрагивают его мышцы. При каждом его вдохе и выдохе ее нервы натягивались как струна. А когда ее движения стали чуть смелее, у него вырвался тихий стон.
Сделала слишком больно? Ванесса испуганно отдернула руку, а он тихо рассмеялся.
— …Не смейся, — скомандовала Ванесса, заливаясь румянцем.
Теодор тихо откашлялся и безропотно кивнул.
— Понял.
— Сразу проясним: то, что я тебе помогаю, не значит, что я тебя простила. Просто ты ранен. Даже если бы на твоем месте был незнакомец, я бы не бросила его в таком состоянии.
— Да. Я знаю.
— …Как ты получил такую рану?
— Ударили ножом.
— Враги застали врасплох?
— Это был один из наших. Он страдал от окопной лихорадки и бросился с ножом на другого.
— Ты… спас кого-то из своих?
— Кажется, ты мне не веришь.
— В это и правда трудно поверить. К тому же…
Взгляд Ванессы на мгновение стал холодным.
— Как я могу верить всему, что ты говоришь?
— Я пробуду здесь максимум десять дней.
Десять дней. Точно такой же срок, как и тогда, четыре года назад.
— Через десять дней я уеду в Инграм, и если ты не захочешь, я больше никогда здесь не появлюсь.
— …
— Поэтому я спрашиваю: не могли бы мы провести хотя бы эти десять дней так, как раньше, Ванесса?
— Зачем?
— Потому что я люблю тебя.
Это признание прозвучало совершенно спокойно. Ее рука, с напускным безразличием размазывавшая мазь по ране, так и замерла. Любовь. Всего от одного этого слова.
http://erolate.org/book/98/11986
Готово:
