Глава 133
Она приподняла дрожащие веки. В его темно-синих глазах не было ни усмешки, ни лжи. Лишь спокойствие, словно он констатировал очевидный факт. Теодор взял ее испачканную мазью руку.
— Не только твое тело, в котором ты так сомневаешься, но всю тебя. Каждый твой вздох, от макушки до пят, от самой светлой частицы твоей души до самых темных ее глубин. Я желаю всего этого.
— …
— Я люблю то, как ты мыслишь, говоришь, смеешься и двигаешься.
— …
— Ванесса.
У нее перехватило дыхание, а затем по телу пробежала дрожь. Эмоции словно подступали к самому горлу, грозя перелиться через край, и одновременно падали в бесконечную бездну. Накопившиеся в глазах слезы сорвались и потекли по щекам.
Наверное, на самом деле она все это время просто сдерживалась. Глядя на его ужасные раны, на покрытое шрамами тело, и подавляя чувства, от которых так старательно отворачивалась.
Когда-то она так сильно хотела услышать эти слова, что сердце замирало, но сейчас вместо радости они приносили лишь горечь. Из-за потерянных лет и из-за настоящего, в котором они больше не могли думать только о себе. До боли закусив губу, она попыталась взять себя в руки, а затем озвучила сбивчивые мысли, крутившиеся в голове:
— Я совершенно не знаю… как мне теперь с тобой быть. И почему ты заговорил об этом только сейчас.
— …
— Некоторые отношения… возможно, лучше просто разорвать. Я…
А что, если он возненавидит Клода? От одной только мысли об этом ей становилось страшно. Что, если он отнесется к самому дорогому для нее с пренебрежением? Что, если — как тогда, когда она осторожно пыталась выведать его отношение к детям, — он назовет это обузой, чем-то невыносимо хлопотным и раздражающим?
Она не хотела снова слепо надеяться на то, чего этот мужчина не мог ей дать, а потом вновь разочаровываться.
Когда ей нужно было защищать только себя, она не была такой трусихой. Но стоило подумать о боли, которую может причинить все это Клоду, как страх выходил на первый план. Она не знала, как поступить правильно. Ванесса с силой сжала свою руку, которую он все еще держал.
— Ты говоришь, что теперь тебе со мной сложно, но для меня двадцатилетней сложным всегда был ты. Правда… так было всегда.
— …
— Потому что ты был слишком хорош. Раньше я любила тебя и боялась разонравиться, поэтому все время вела себя осторожно, а теперь…
— …
— На самом деле… я не уверена, как мне лучше поступить. И, честно говоря, я не могу поверить всему, что ты говоришь.
Слезы, которые она больше не пыталась сдерживать, текли по ее щекам. Теодор осторожно вытер уголки ее глаз большим пальцем.
— Не плачь.
— Ты трус.
— Да. Я знаю.
— Ты ведь ни разу даже не попытался быть со мной искренним.
Его руки обхватили ее лицо. Ванесса вяло принимала его тепло. Верить этому мужчине нельзя — это было несомненно. И все же от жгучего желания поверить ей было до смерти обидно.
И не потому, что ей хотелось ответить на его признание, а потому, что кто-то наконец признал ее прошлое, сотканное из сплошных ран. Потому что, возможно, те годы, когда она в одиночку изводила себя, все еще не прошли, и, как она втайне надеялась, она действительно была его единственной любовью.
Умом Ванесса понимала, что это ложь, но человеческое сердце было так хрупко и несовершенно.
— Ванесса, не знаю, как это сейчас прозвучит…
Он приподнял ее лицо, заставляя посмотреть на себя, и медленно провел большим пальцем по ее искусанным губам.
На мгновение его лицо болезненно исказилось. Впервые в голосе этого всегда уверенного в себе мужчины отчетливо прозвучали тревога и дрожь.
— Прошу… только не отворачивайся от меня.
— …Отворачиваться? Я — от тебя?
— Ты ведь даже по имени меня не называешь.
Она спокойно посмотрела на него. Да, Ривер Росс. Первый обман и главный камень преткновения, не позволяющий ему доверять. И Хейли Мортон — величайшая преграда, которая до сих пор заставляла ее сомневаться.
Сказать, что поцелуй с этим мужчиной не заставил ее сердце трепетать, было бы ложью. Но… поверить ему снова она не могла. Впустить в свою жизнь мужчину, которому не доверяешь, — все равно что раз за разом истязать себя, прикрываясь слепой любовью.
В ее влажном, податливом взгляде вновь промелькнула холодная острота.
— Потому что мужчину, которого я любила, звали иначе.
— …
— Если хочешь, чтобы я называла тебя тем именем, которое знала, — только скажи. Я буду называть тебя им сколько угодно.
— …
— Ривер Росс.
— Я знаю, что так нельзя…
Проглотив стон, Теодор опустил голову. Прислонившись своим лбом к ее белому лбу, он прошептал, словно сдерживая себя:
— Я сейчас сойду с ума, Ванесса.
— Для этого я это и сказала.
— Мне нужно было с самого начала быть с тобой честным. Жалею, что не смог.
В сгущающихся сумерках его глаза отливали яркой синевой. Словно осколки разбитого стекла, неестественно сверкающие во тьме.
В его потемневших глазах Ванесса прочла чувство утраты и тревогу. И только тогда смогла посмотреть на собственное отражение в них. Сейчас они были куда больше похожи друг на друга, чем в те неловкие и неуклюжие времена, когда она не знала, куда деваться от любви к Теодору.
— Когда-то я думала, что готова отдать тебе всю оставшуюся жизнь. Я действительно отдавала все, ничего не жалея. Без оглядки, как дура.
— …
— Но теперь у меня появился другой человек, который дорог мне ничуть не меньше.
Девушка заметила, как его взгляд едва заметно напрягся. Было ясно, за кого именно он принял этого «другого», но прямо сейчас рассказать о Клоде она не могла.
— И все же я обдумаю твои слова.
Ванесса отвела от своего лица мужские руки.
— Мне нужно время на размышления. О том, что будет лучше для «нас».
— …Хорошо.
Ванесса некоторое время молча смотрела на него. Сможет ли он принять Клода? Если в его сегодняшних словах была хоть крупица правды, если она сможет почувствовать хотя бы малейшую уверенность…
— Теперь мне правда пора.
Заметив, как вокруг стемнело, Ванесса поднялась. Только сейчас до нее дошло, что она сильно опоздала на ужин. И что Анна с Клодом, должно быть, все это время ее ждут.
— Не заметила, как пролетело время. К тому же мне еще нужно отчитаться перед мэром…
— Я провожу.
— Не нужно. Тебе надо отдохнуть.
Теодор рефлекторно схватил ее за руку, не давая отстраниться. На мгновение его пальцы сжались с силой, но затем хватка медленно ослабла.
Место, где только что ощущалось чужое тепло, теперь казалось особенно холодным. У двери Ванесса чуть помедлила. Но затем молча отвернулась и вышла из комнаты.
* * *
— Войдите.
Получив разрешение, Ривер Росс открыл дверь, шагнул внутрь и на миг лишился дара речи от представшей перед ним картины. Его командир, обнаженный по пояс, стоял перед зеркалом с острым ножом в руке и внимательно разглядывал собственное тело.
Его кожа еще блестела от воды, словно он только что вышел из душа. Он выглядел так, будто всерьез прикидывал, куда бы вонзить клинок, чтобы рана вышла поглубже и поуродливее.
— …Докладываю. Пришла телеграмма от наблюдателей за войсками Эрмана: замечено подозрительное движение. Три батальона стягиваются к району боевых действий под Амьеном.
— Реакция кронпринца?
— Никакой. Мы проверили всех, кто посещал дипломатическую миссию Эрмана — никого примечательного. По каналам связи тоже чисто.
Исправно докладывая, Ривер Росс все равно неотрывно следил за отражением лезвия в зеркале. Будто правда боялся, что командир нанесет себе увечье. Заметив этот взгляд, Теодор как ни в чем не бывало отложил кинжал.
— Продолжай наблюдение. Обо всем необычном докладывать немедленно.
— Есть.
Доклад был окончен, но приказа идти не последовало. Ривер Росс остался ждать, заложив руки за спину. Герцог, откинувшись на спинку кресла и погрузившись в свои мысли, наконец поднял руку и потер усталые глаза.
— А Ванесса?
— Заехала в мэрию и сразу вернулась домой. Под благовидным предлогом мы сопроводили ее на военном автомобиле. В здании напротив разместили двоих солдат, еще троих — на подступах к дому.
— …
— Вас беспокоит что-то еще?
http://erolate.org/book/98/11987
Готово:
