Глава 134
Теодор на миг посмотрел на подчиненного и сам не заметил, как криво усмехнулся. Спрашивает, беспокоит ли его что-то еще. В хаосе спутанных мыслей, словно влага, проступил голос Ванессы.
— И все же… я обдумаю твои слова.
Его сомнения всегда сводились к одному. Почему она сказала, что обдумает не его «предложение», а его «слова». Насколько далеко зашли ее отношения с Жаком Маршалем. И почему она скрывает от него существование ребенка.
Подозрения бесконечно тянули его на самое дно. Роились в голове, распаляя лихорадку.
— Если хочешь от меня чего угодно, выход только один. Продай мне свое тело за эту сумму.
Если бы он собирался отступить из-за подобных слов, то не проделал бы такой путь. Ее напускная жестокость его даже не задела. Он просто потерял голову от одной лишь возможности прикоснуться к ней, а от той жалкой суммы, выскребенной из ее сумочки, внутри все пересохло еще сильнее.
Даже в тот момент отчаянного поцелуя его тревога не утихла. Наоборот, навязчивый страх снова упустить ее стал лишь сильнее. Казалось, стоит отвести взгляд хоть на секунду, и она снова бесследно исчезнет.
Даже окружив Ванессу плотным кольцом солдат, он не мог успокоиться. Заточение, слежка — все эти меры предосторожности четырехлетней давности в итоге оказались бесполезными. Ведь Ванесса уже однажды сбежала за море с его ребенком под сердцем.
Упусти он ее в этот раз, и даже представить страшно, куда она исчезнет. В отличие от того, что было четыре года назад, с окончанием войны у нее появилось бесчисленное множество вариантов. К тому же этот взгляд, так разительно отличающийся от прежнего…
— …Можешь идти, уорент-офицер Росс.
Когда вокруг воцарилась тишина, Теодор медленно откинул голову назад. Выдающийся кадык дрогнул. Веки приоткрылись, и темно-синие глаза уставились в полумрак.
— Но теперь у меня появился другой человек, который мне так же дорог.
От ее взгляда, в котором больше не было ни слепой преданности, ни отчаяния, пересохло в горле. Одно дело, если бы он не знал ее прежней, но эта разительная перемена в теплоте и глубине ее чувств причиняла жгучую боль.
И вот за что он цеплялся. Как настоящий безумец молил: пусть совсем ненадолго, хотя бы на миг — только позволь остаться рядом с тобой.
Теодор издал опустошенный смешок и прикрыл глаза тыльной стороной ладони. Он искренне не понимал, как люди умудряются жить в таком состоянии. Мучаясь от этой бесконечной тревоги. Когда, даже видя человека перед собой, не можешь до конца поверить в его реальность.
* * *
Стоило снять крышку с большой кастрюли, как в лицо пахнуло горячим паром. Бульон, долго томившийся на костях с остатками мяса, источал насыщенный, аппетитный аромат.
Ванесса осторожно собрала половником плавающий на поверхности жир и щедро добавила в бульон вяленые томаты и вареную фасоль. Не забыла она и про аккуратно очищенный картофель. Ей нравилось, что за физической работой голова оставалась совершенно пустой.
Сосредоточившись на таких простых делах, девушка чувствовала, как ее трепещущее, словно перышко, сердце постепенно успокаивается. В такие моменты появлялась возможность спокойно поразмыслить о том, какой путь она уже прошла и куда ее жизнь двинется дальше.
Но стоило появиться хоть малейшей паузе, как мысли снова возвращались к нему.
— Потому что я люблю тебя.
Ванесса затаила дрожащее дыхание. От одних только мыслей об этих словах внутри возникало странное чувство.
— Через десять дней я уезжаю в Инграм. Если ты не захочешь, я больше никогда здесь не появлюсь.
Больше никогда. Она беззвучно повторила эти слова про себя. Неизвестно, насколько он был искренен, но, по сути, Теодор пообещал оставить их в покое. Пообещал уважать ее новую жизнь.
Хотелось верить, что хотя бы в этом он не лгал. Тогда, где бы она ни осела в будущем, ей больше не придется жить с постоянным чувством, будто ее преследуют.
— Ах…
Бессмысленно глядя в пустоту, Ванесса вздрогнула от резкой боли и пришла в себя. Лезвие ножа, которым она резала лук, впилось в кончик пальца. Она поспешно отложила нож и обмотала руку лежавшим на столе платком.
— Вы в порядке?
Мейбл, незаметно вошедшая в комнату, смотрела на нее округлившимися глазами. На руках она держала младенца, чей взгляд только-только начал обретать осмысленность.
— Боже мой, мисс Ривер. Вы же порезались.
— Все в порядке. Царапина неглубокая.
— Дайте-ка посмотрю.
Семенящим шагом Мейбл подошла ближе и своей относительно свободной правой рукой взяла Ванессу за кисть. Внимательно осмотрела порез в лучах падающего из окна света и нахмурилась.
— Шрама не останется, но все равно будьте осторожнее. Я так за вас переживала — вы в последнее время постоянно витаете в облаках… И надо же было так пораниться прямо в день отъезда, я же волнуюсь.
— …Это было так заметно?
— Еще бы. Вы ходили, словно чем-то околдованная, — ответила Мейбл, перехватывая ребенка поудобнее. Затем она вытянула шею и заглянула в кастрюлю. — Боже. Это же то самое рагу.
— Присаживайтесь, Мейбл. Путь до Инграма неблизкий, перед отъездом нужно как следует подкрепиться.
Ванесса с улыбкой наполнила тарелку до краев и поставила на стол. А затем забрала у Мейбл малыша, чтобы та могла спокойно поесть.
— Тогда не буду отказываться.
Мейбл с радостным видом придвинула стул, села и отправила в рот полную ложку рагу. Тут же раздался стон наслаждения.
— Я не забуду этот вкус, даже когда вернусь в Инграм.
— Хоть это я готовила, но, честно говоря, вкус самый обычный. Вы вечно все преувеличиваете, Мейбл.
— Голод всегда делает любую еду вкуснее.
— С этим не поспоришь.
Они переглянулись и рассмеялись. Пока Мейбл ела, проснулся Клод. Ванесса ласково погладила по голове прильнувшего к ее коленям мальчика и быстро принялась варить кашу из заранее отложенных мелко нарезанных овощей.
[Подожди немного, Клод. Сейчас все будет готово.]
С тех пор как город был наполовину занят союзными войсками, снабжение наладилось и стало куда лучше, чем раньше. Это было огромным облегчением. Ведь растущим детям нужны свежие, только что собранные овощи, а не засоленная еда.
Когда Клод уже заканчивал есть, снаружи послышался шум мотора. Мейбл с раскрасневшимся лицом отложила ложку и прошептала дрожащим голосом:
— Кажется, он уже приехал.
— Идите же к нему.
Ванесса вернула ребенка Мейбл. Дверь открылась, и вскоре на пороге появился опрятно одетый мужчина. Сняв шляпу, он вежливо поздоровался:
— Мисс Ривер. И Клод.
Лицо мужчины озарилось широкой улыбкой, когда он принял малыша из рук жены. Ванесса наблюдала за этой сценой, стоя чуть поодаль.
С мужем Мейбл, мистером Тёрнером, удалось связаться позавчера вечером. Тёрнер из Линден Дейли. Среди журналистов, вхожих в дипломатическую миссию Инграма, человек с таким именем был лишь один. И он же был тем, кто разрыдался, едва услышав имя «Мейбл Тёрнер».
Воссоединившись с женой, которую он считал погибшей, мистер Тёрнер горячо и почтительно поблагодарил за спасение своей семьи и сказал, что хочет хоть как-то отплатить. Он был готов помочь всем, чем сможет, или хотя бы вознаградить их деньгами. А когда Ванесса отказалась, он заговорил о совершенно неожиданном:
— Я уже говорил в прошлый раз, но для лечения тревожного расстройства Клода лучше отправиться в Норт.
— Мистер Тёрнер…
— В этой стране траншейный невроз уже давно рассматривают как психиатрическую проблему и активно ее изучают. Там много выдающихся специалистов по психоанализу. Лучший в этой области — доктор Майер. Если нужно, я могу дать вам его контакты…
Мейбл, надевавшая на малыша шапочку, поспешно подошла и ущипнула мужа за локоть.
— Оставь это на усмотрение мисс Ривер, прошу тебя.
Ванесса мельком взглянула на Клода, который тихо сидел за книгой, и спокойно ответила:
— Если дадите контакты, буду вам очень благодарна. Кстати, Мейбл, вы собрали вещи?
— Да какие там вещи. Мы ведь с самого начала пришли с пустыми руками.
В подтверждение этих слов Мейбл стояла налегке, накинув лишь шаль, без единой вещи в руках. Ванесса наскоро завернула в чистый платок немного сыра и хлеба. Когда Мейбл взяла узелок, на ее карих глазах навернулись слезы.
— Я до конца жизни не забуду вашей доброты.
— Я делала это не ради благодарности, — смущенно ответила Ванесса.
На деле она просто поступала так, как ее учили, а если честно — пыталась хоть немного облегчить чувство вины. И когда помогала раненым инграмским солдатам, которых тайно укрывали в соборе, и когда заботилась о Мейбл.
Она покинула родину и жила под именем вражеской страны. Молча сносила публичные оскорбления в адрес королевской семьи. Четыре года — слишком малый срок, чтобы перечеркнуть двадцать лет жизни инграмской аристократки. В Сент-Луисе, где она получила образование, всегда подчеркивали, что свой долг перед Инграмом нужно исполнять в любой ситуации.
— Мейбл!
Мистер Тёрнер, уже погрузивший вещи в машину, звал жену, держа на руках ребенка. Мейбл кивнула и взяла фотоаппарат, висевший на шее у мужа.
— Если вы не против, можно я сделаю фотографию перед отъездом?
— Фотографию?
— Хочу надолго сохранить этот день в памяти. Буду смотреть на нее и молиться за вас с Клодом.
Ванессе не хотелось отказывать Мейбл в ее последней просьбе, но сейчас она выглядела слишком жалко. Растерявшись, она поспешно замахала руками:
— Но сейчас… У меня и волосы, и платье не в порядке…
— О чем вы говорите? Вы выглядите очень естественно и красиво, не переживайте. Ну же, встаньте вот здесь.
Не успела Ванесса опомниться, как Мейбл схватила ее за запястье и подвела к залитому светом окну. Слова о желании стать журналисткой, похоже, не были пустым звуком — Мейбл очень ловко управлялась с фотоаппаратом. Подвигав Ванессу из стороны в сторону в поисках хорошего ракурса, она наконец подняла камеру.
— Раз, два.
На сигнал улыбнуться Ванесса рефлекторно приподняла уголки губ, и раздался мягкий щелчок затвора. Проверив фотоаппарат, Мейбл с довольным лицом сказала:
— Кажется, вышло очень хорошо. Как только напечатаю фотографию, вложу ее в письмо и пришлю вам. К тому времени почту из Инграма в Лант наверняка можно будет отправлять свободно.
Мейбл с улыбкой, в которой читались то ли сожаление, то ли облегчение, обвела взглядом квартиру.
— Вот мы и прощаемся с этим местом.
Затем она уверенно шагнула к Ванессе и легко обняла ее за плечи. От неожиданности Ванесса рассмеялась и охотно обняла Мейбл в ответ. Ей было жаль навсегда расставаться с подругой, появившейся впервые за долгое время, но мысль о том, что Мейбл и ее малыш вернутся в Инграм и будут в безопасности, приносила радость.
— Леди Ванесса, сможем ли мы когда-нибудь снова вот так проводить время?
Леди Ванесса. Казалось, так ее не называли уже целую вечность. В то же мгновение Ванесса поняла: Мейбл давно разгадала, кто она такая, но хранила молчание. Знаменитая любовница герцога Баттенберга или несчастная дочь графа Сомерсета. Кем бы она из них ни была.
http://erolate.org/book/98/11988
Готово:
