В коридоре его уже ждали агент и Харриман. Последний даже не посмотрел Хуану в глаза, на его лице застыла странная смесь чувства вины и облегчения.
— Удачи, — бесцветным голосом пробормотал Харриман. — Постарайся больше не приносить этот бардак на мой порог.
Человек, затерянный во времени и пространстве, удостоил вниманием лишь печаль на лице капрала Кестрела. Хуан попрощался с ним взглядом, будучи уверенным, что больше никогда не увидит ни его, ни других людей, с которыми перебрасывался дежурными фразами в эти дни.
Хуан ничего не ответил. Вместо этого он повернулся к агенту, который жестом велел следовать за ним.
Пока они шли к ожидавшему транспорту, Хуан ощущал висящую на плече сумку тяжелой, как якорь. Он нес не просто вещи — он нес секреты, как старые, так и новые, способные полностью изменить ход истории.
И несмотря на всю тревогу перед неизвестным будущим, в одном он был уверен твердо: он не позволит никому — ни дракам, ни ROM, ни даже самим Дэвионам — прибрать к рукам его работу или его судьбу.
А пока он будет играть по их правилам.
Внутри бронетранспортер выглядел утилитарно и спартански: серые металлические стены, на которых не было ничего, кроме редких царапин и шляпок заклепок. Хуан сидел на жесткой скамье, крепко прижимая сумку к груди, а в нескольких шагах от него, замерев мраморным изваянием, стоял безмолвный охранник.
Хуан не мог не отметить пугающе идеальную выправку конвоира — казалось, его вытесали из гранита как памятник воинской дисциплине.
Двигатель глухо взревел, и машина тронулась, передавая сиденью низкую, ощутимую вибрацию. Поначалу маршрут казался простым — обычные повороты и разгоны, — но со временем траектория движения становилась все более хаотичной. БТР резко вилял, непредсказуемо менял скорость и даже внезапно останавливался, прежде чем снова продолжить путь.
Это дезориентировало, и, без сомнения, так было подготовлено специально, чтобы пассажиры полностью потеряли представление о направлении движения и пройденном расстоянии.
Прежняя тревога Хуана сменилась своего рода покорным страхом. Он ведь не был глупцом — это была профессиональная эвакуация, о каких рассказывают в шпионских триллерах или документалках о войне.
Повязки на глазах и запутывание следов — стандартная процедура при транспортировке особо ценных кадров в секретные зоны.
Наконец охранник шевельнулся. Движение было едва заметным, но в тесном пространстве Хуан сразу его зафиксировал. Мужчина поднес руку к наушнику, внимательно выслушивая какое-то указание.
Не говоря ни слова, он подошел к Хуану и протянул ему три вещи: плотную повязку, шумозащитные наушники и до боли знакомый, зловещего вида черный холщовый мешок.
Хуан посмотрел на эти предметы, а затем на охранника. Лицо того не выражало ничего, но вся его поза так и сквозила ожиданием.
— Вы прямо-таки верны всем штампам, — пробормотал Хуан, но спорить не стал и подчинился.
Сначала на глаза легла повязка, полностью лишив его зрения. Затем он нацепил наушники, приглушившие низкий гул мотора БТР. Напоследок он почувствовал, как на его голову натянули грубую ткань мешка, окончательно заперев его в сенсорной изоляции.
Мир превратился в пустоту. Хуан чувствовал вибрацию машины, продолжавшей петлять по дорогам, но без возможности видеть и слышать это ощущение казалось чуждым и пугающим. Мысли его блуждали, пытаясь отвлечься от подступающей клаустрофобии.
Что с ним сделают? Бесспорно, сейчас он представлял ценность, но ценность такого рода, которая делала его обузой и угрозой. Вряд ли оперативники разведки Дэвиона убьют его сразу.
Его смерть породила бы слишком много вопросов, особенно после нападения в мастерской. Но и просто так позволить ему работать дальше без присмотра они тоже не могли. Это было очевидно.
Может, Дэвионы будут держать его под боком, приставив к секретной лаборатории, где он продолжит разработку защитного пояса под их неусыпным надзором?
Или же запрут гденибудь в глуши, выкачивая из него знания и лишая всякой возможности поделиться ими с кем-либо еще? Мысль о том, чтобы превратиться в живой интеллектуальный ресурс, просто в инструмент, бросала в дрожь.
Наконец БТР остановился. Хуан ощутил, как качнулся кузов — по всей видимости, десант начал выходить. Чья-то рука твердо, но не грубо взяла его за плечо и вывела наружу. Лишенный зрения и слуха, он слегка споткнулся, потеряв равновесие, но охранник придержал его.
Под ногами зашуршал гравий — конвой вел его прочь от БТР. Воздух был прохладным и слабо пах машинным маслом и бетоном. После недолгой ходьбы почва под ногами снова сменилась — теперь она стала твердой и гладкой, как полированный камень.
Когда конвой остановился, Хуан почувствовал, как хватка на его плече слегка ослабла. Через несколько секунд с его головы сняли мешок, затем наушники и повязку.
Щурясь от резкого света, Хуан обнаружил себя в небольшой комнате без окон, освещенной единственной люминесцентной лампой на потолке. Голые стально-серые стены нарушала лишь единственная дверь, через которую его, по-видимому, и привели. В центре комнаты стояли стол и два стула, напоминая классическую комнату для допросов.
Охранник отступил назад, вновь приняв позу статуи у двери. Хуан огляделся по сторонам, но никаких зацепок касательно своего местонахождения не обнаружил. Он со вздохом провел рукой по волосам и сел за стол.
Что бы это ни было, отступать уже некуда.
Началось ожидание.
★★★
Агент вошел в комнату с размеренным спокойствием, которое сразу же заставило Хуана напрячься. Ни одного лишнего движения, ни звука, кроме тихого щелчка закрывшейся за ним двери. Он держался с уверенной властностью человека, видавшего виды и не из таких передряг выходившего сухим из воды.
— Мистер Хольцман, — вежливо произнес агент. Он указал на стул напротив Хуана: — Я могу присесть?
Хуан откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди:
— Не думаю, что я в силах вам помешать.
Агент едва заметно улыбнулся и сел с такой грацией, от которой Хуан в своей помятой рубашке со слегка влажным воротником почувствовал себя еще более растрепанным. Легкий упрек, скользнувший во взгляде собеседника, тоже не добавлял уверенности.
http://erolate.org/book/985/115375
Готово:
